Читать книгу 📗 Боевой 1918 год. Длинные вёрсты. Комбриг - Конюшевский Владислав Николаевич

Вздохнув, я оглядел рассевшихся на травке и согласно кивающих взводных. Вот народ. Хотят и рыбку съесть, и все остальное! Даже не думая при этом о неизбежных потерях. Главное, что и Кузьма, судя по морде, к ним примкнул.

Ладно… Трофимов в чем-то прав. Сейчас не Великая Отечественная, а мы не спецотряд НКВД, чтобы исключительно рационально наносить максимальный урон врагу. Про идеологию тоже никак забывать нельзя. Время ныне такое, что Гюльчатай должна иногда личико показывать да народ просвещать. Тем более Иван говорил, что мне надо зарабатывать себе имя. Первый шаг был сделан, когда «дроздов» прищучили. Никто подобной прыти от нас не ожидал. Про это даже в газетах написали. С другой стороны, дуриком переть, поддавшись вот этим дрыгающим лапками щеглам, тоже не стоит. Поэтому встав, окинул взглядом гомонящий командный состав, и сказал:

– Я вас понял, и даже не стану говорить, что наиглавнейшая задача у нас – это нанесение максимального ущерба врагу и прерывание его линий снабжения. Вы это и без меня знаете. Но и Трофимов верно гутарит. Так что, по возможности, будем брать населенные пункты с небольшими гарнизонами. При этом вражин всех к ногтю. Потом – слово комиссару, после чего надо будет очень быстро уходить, чтобы враг на хвосте не повис и не мешал выполнению основной задачи.

Журбин уточнил:

– А «очень быстро» это через сколько? Как Лапин митинг проведет, так сразу и уйдем?

Я ухмыльнулся:

– В идеале – да. Но вы же не зря себе чубы оставили? Поэтому будем смотреть по обстановке. Может, и заночевать получится.

Насчет чубов я не зря проехался. Очень многие в батальоне действительно подстриглись под расческу. Некоторые щеголяли прической «бокс», напоминая Гурвинека из «Веселых картинок». Казаки же поразили в самое сердце, обрив голову и оставив чубы. Уточняю – не какие-то там оселедцы, а именно чубы. Береты они таскали за пазухой, а сами рассекали в фуражках. И когда взводный моих разведчиков первый раз снял головной убор, я только и смог ошарашенно протянуть: «Охренеть. New Wave…» Нет, пока в фуражке, казак как казак, но без нее… Зрелище было фееричное. Если бы эту красоту поставить дыбом и раскрасить, то все панки сдохли бы от зависти. Но разведчики были не столь креативными и до цветных гребней, к счастью, не додумались.

Кстати, вот что интересно – на все мои незнакомые словечки народ вообще никак не реагировал. Как будто так и надо. Нет, после революции много разных незнакомых слов и сокращений появилось, но мне вопросы даже не задавались. Люди интуитивно, по интонациям да контексту догадывались, что имелось в виду. С другой стороны, чего еще ожидать? Ну спросят у меня, что такое «снайпер» [14], «лох» или «вундервафля»? Отвечу. А на вопрос, откуда они вообще в моем лексиконе взялось, только пожму плечами. По «легенде», я и имени-то своего не помню, а тут какие-то слова…

После моего ответа (а самое главное от перспектив ночевки) народ заулыбался, а я, глядя на них, лишь хмыкнул – вот ведь как мало надо людям для радости. Но на всякий случай напомнил, что если кто и закрутит лямур с местными бабенками, то все должно быть по согласию. В противном случае шлепну недрогнувшей рукой. Взводные меня в этом поддержали, после чего собрание продолжилось.

А в сумерках, когда я, поднявшись из балки, с удовольствием вдыхал запахи весенней степи (предусмотрительно встав с подветренной стороны, а то после ужина и оправки подразделения можно нюхнуть совершенно другого), ко мне подошел Магомед и как-то уже традиционно произнес:

– Тшур. Вот, возмы. Твой дола.

В этот раз «дола» была гораздо больше по объему. Скрывая улыбку, я кивнул консервативному Маге, который, судя по всему, не зря тогда отставал от меня. Опытный абрек наверняка объяснял наивному взводному правила дележа добычи. Так что в этот раз чеченец не в узелке все принес, а в сидоре.

А я для себя опять решал задачу: как можно бороться с мародерством, если государство не в состоянии снабдить своих солдат всем необходимым. И вообще, что на данный момент считать этим самым мародерством? Вот, к примеру, человек снял с убитого противника штаны или сапоги. Разумеется, не в бою, а после него. Это мародерство? Хрена лысого! У половины моего войска обувь никуда не годится. Чинена-перечинена. Да те же матросики на смену своей формы в основном пошли еще и из-за того, что у некоторых морская роба настолько прохудилась от постоянной носки, что даже штопке почти не поддавалась. То есть одежда, обувь, снаряжение, оружие, боеприпасы, продукты и табак это по умолчанию будет считаться предметами первой необходимости. И тут у меня вопросов вообще никаких не будет.

Остаются предметы роскоши. Только вот какая роскошь может быть у солдата? В лучшем случае – обручальное кольцо или перстенек. Ну еще, может быть, часы и портсигар. Но часы также можно отнести к предметам первой необходимости. Угу… что-то начинает прорисовываться. Тогда значит так – все кольца, перстни и прочие изделия из золота (включая золотые часы и портсигары) сдаются в фонд батальона. Мы на них будем добывать приварок к пайку. При этом отдельно указать, что пальцы трупам рубить нельзя. Хм… а если мои ухари начнут спор из-за трофейных сапог или чего-то еще? Так-с… в этом случае предмет спора также передается в фонд батальона. А если произойдет драка, то строго наказаны будут все драчуны. Эх, по-хорошему трофейную команду создать надо, но возможности пока нет. Может, хотя бы одно отделение подобным озадачить? Будем думать… Ну что, теперь эти мысли надо донести до командного состава и матросского комитета, после чего итог можно оформлять приказом.

Понятно, что все это будет действовать лишь на время этой войны. А потом, когда появится регулярная армия, которую государство будет полностью снабжать, ввести нормальные законы. Но вот общую идею надо бы сохранить. А то меня всегда удивляли фильмы и мемуары, где наши окруженцы во времена Великой Отечественной, оборванные, голодные и грязные, не имели права воспользоваться какими-то трофейными ништяками. Тут же появлялся инициативный ухарь, объявлявший их действия мародерством. Потом, правда, к концу сорок первого, командование поумнело, и бойцы вовсю пользовались немецкими вещами. Вот чтобы оно изначально было умным, идею про трофеи неплохо было бы в будущем распространить на окруженные войска или воинские части, оторванные от своих линий снабжения. Насчет будущего, может, я где-то и не прав, ну да время покажет. А сейчас можно и на боковую…

Следующий день нас встретил сообщением разведки, что диких варваров, сломавших паровоз с немцами, активно ищут. Во всяком случае, на дорогах были замечены усиленные конные патрули и даже резво пылящий по проселку броневик. Броневик катался не в одиночку, а в сопровождении полусотни всадников. Ну, патрули еще ладно. Они рыщут вдоль железки, но мы туда пока не собираемся. Больше удивления вызвал броневик. Вернее, даже не удивления, а опасения, так как я не очень представлял, чем его расковырять. Тем более что удалось его наблюдать воочию. То, что двигалось в поле зрения бинокля, ни фига не было похоже на «бгоневичок Ильича». Увиденное представляло собой грандиознейшую хреновину размером с амбар. В высоту метра четыре и в длину как бы не десять [15]. При этом он был словно тяни-толкай – и спереди, и сзади присутствовало по капоту, как будто у него два движка. Сверху все это великолепие венчала башня. Слава богу, без пушки.

Зато пулеметных амбразур с каждой стороны было по несколько штук. Как форточек в многоквартирном доме. Оторвавшись от бинокля, я ошарашенно пробормотал:

– Мля… там, наверное, еще и джакузи есть…

Предположительно этот монстр должен браться орудием или гранатометом. Ни того, ни другого у меня не было. Можно было попробовать под колесо закинуть связку гранат, только вот конное охранение, да и пулеметы в самом бронике, ставили крест на подобной затее. К тому же он ведь не стоит на месте. Он едет. Поди еще угадай с гранатами-то. Тут только если яму выкопать, как на мамонта, да ждать, пока это чудо в ловушку попадет. Угу, а потом его сверху копьями да камнями забить… Это, если что – шутка такая. Нервная.