Читать книгу 📗 "Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович"

Не знаю, что именно с Аленой произошло за эти годы, но счастливой она точно не стала. Хотя раньше всегда считала, что достойна большего. Впрочем, у каждого жизнь складывается по-своему, всех нас объединяет только одно: почти наверняка не будет так, как мы планируем.

Алена вздрогнула, снова посмотрела на меня, и в её глазах, наконец, появилась осмысленность, вытеснив мутную пелену.

— Рассказывай давай, что у тебя случилось, — повторил я твёрже.

— Нет-нет… Он вас зарежет… — быстро заговорила Алена, сбиваясь. — Не надо, мужчина, не надо туда лезть. Вы просто не знаете, каким он становится, когда выпьет. Никто из соседей не хочет связываться… Тут надо только полицию вызывать.

Пока что её слова для меня больше походили на бессвязный набор фраз. Но я всё-таки выстроил всё в ряд. Картина вырисовывалась неприятная, но вполне понятная.

— Он — это кто? — я вскинул бровь.

— Мой муж… — выдохнула она.

Выходит, замуж соседка всё-таки вышла. Вот только, судя по всему, вышла крайне неудачно. За какого-то пьющего мужика, который со временем превратился для неё в серьёзную и постоянную проблему.

Я молча посмотрел на Алену, уже прикидывая, что делать дальше.

Причём, как следовало из её сбивчивых слов, когда муж Алены выпивал, всё становилось совсем плохо. Он начинал хвататься за нож и терроризировал, по всей видимости, не только её одну, но и соседей своим неадекватным поведением. Причем, это не раз и не два вышло, а регулярно, если со временем вокруг просто выработался «иммунитет» к её беде. Со слов Алены, никто не хотел вмешиваться и не звонил в полицию, предпочитая не связываться.

Да и про полицию говорила она как-то вяло, безнадёжно. Логично — полиция могла приехать, развести руками, поговорить, покивать… Ну и уехать обратно, оставив всё как есть. Такое в жизни случается чаще, чем принято думать — с бытовым насилием в ментовке не любят связываться.

Однако, чтобы понять, как этой бедолаге можно помочь, мне всё-таки нужно было получить от неё немного больше конкретной информации. Из этих обрывков фраз, густо приправленных страхом, много не вычислишь.

— Так, Алёна, давай отдышись и спокойно расскажи мне, что именно произошло, — попросил я её.

Соседка снова вздохнула, но на этот раз уже по другой причине — в этом вздохе было больше удивления, чем отчаяния.

— А вы… откуда знаете моё имя? — настороженно спросила она.

Я назвал её имя вполне осознанно. Во-первых, потому что помнил его очень хорошо. А во-вторых, потому что хотел, чтобы Алена хоть немного встряхнулась. Вышла из того состояния, в котором пребывала сейчас — из липкого, тягучего шока.

— Так ты же мне сама только что представилась, — сказал я и коротко пожал плечами, сделав вид, будто именно так всё и было.

Соседка несколько секунд смотрела на меня, явно пытаясь восстановить в голове цепочку последних минут. Но затем лишь устало махнула рукой.

— Да… — вздохнула соседка. — Представляете, мужчина, у меня уже настолько голова не работает, что я даже этого не помню…

Алена опустила глаза.

— Вам лучше не лезть в это все…

— Лезть мне или нет, ты уж мне сама дай разобраться, — мягко улыбнулся я, стараясь сбить её напряжение. — И я бы на твоём месте говорил быстрее, потому что, как я вижу, ты явно не по погоде одета.

Алена опустила взгляд на себя, словно только сейчас это заметила, и тихо, почти неслышно прошептала:

— Так кто бы мне дал время, чтобы одеться… В чём была, в том за порог…

После этого её будто прорвало. Речь пошла уже не обрывками и не испуганными фразами, а связная, подробная. Алена говорила медленно, иногда останавливаясь, но больше не сбивалась. И уже мог себе представить, что там творится.

Муж у моей соседки действительно был мужиком пьющим, но не из тех, кто тянется к бутылке каждый вечер. Он пил иначе — редко, но крепко. Что называется, метко. Если начинал, то шло уже до упора, без тормозов и обратного хода.

На этот раз повод нашёлся простой и, по его мнению, весомый — дерби между московскими «Спартаком» и ЦСКА. Матч принципиальный, нервы, эмоции, «дело чести».

По словам Алены, мужу хватило всего получаса первого тайма, чтобы добраться до состояния, которое она назвала коротко и очень точно — «нестояние».

А дальше, как это обычно бывает, всё покатилось под откос. Любимая команда начала проигрывать. Игра не шла, мяч не держался, атаки срывались. Ну и мужик, впал в отчаяние. Любимая команда уже не отыграется, мир разрушится, всё пропало.

Сначала виноватыми стали игроки — «кривоногие», «бездарные», «продались». Потом под раздачу попали тренеры — «слепые», «тупые», «ничего не понимают». Следом — судьи, которые, по его словам, «куплены», «всё тянут не туда» и вообще «враги народа».

Когда и этого оказалось мало, виноватым стало поле. Газон был «не такой», «слишком мягкий», «слишком жёсткий», «постелили неправильно»… Он орал на телевизор, размахивал руками, швырял пустые бутылки и с каждой минутой становился всё агрессивнее.

Но потом, видимо, поняв, что все эти раздражающие факторы — игроки, судьи, тренеры и газон — находятся слишком далеко и достать их невозможно, мужик выбрал другую тактику для вымещения своего гнева.

Самую простую и самую близкую.

— Представляете, — заговорила соседка, опустив глаза, — я ему рыбку порезала, принесла на подносе, аккуратно поставила перед ним на стол. А ему показалось, что я её слишком мелко порезала… Говорит, прямо в кашу, неумёха… А в этот самый момент «красные» пропустили гол.

— И он решил, что это ты в этом виновата? — уточнил я, уже понимая ответ.

Алена коротко кивнула, все так же не поднимая головы.

— Да… всё так и было. Он сначала начал орать, потом ударил по подносу. Рыба разлетелась по всей квартире, аж до обоев долетело. Вы представляете, как потом эта рыба будет вонять… — затараторила Алена и вздохнула тяжело, с какой-то обречённостью.

Я, если честно, подумал, что она в ответ тоже вставила свои «пять копеек», из-за чего агрессор и перешёл в наступление. Но всё оказалось не совсем так.

— Я бросилась убирать, — продолжила соседка, — начала оттирать рыбу с обоев, чтобы она, не дай бог, там не протухла. А он… — Алена на секунду замолчала, словно собираясь с силами, — он медленно поднялся, подошёл, схватил меня за шкирку, прямо в том, в чём я была, и… выставил за дверь.

Алена стиснула зубы и сцепила губы так, что они побелели. Я сразу увидел, как на глазах проступают слёзы. Плечи дрогнули, дыхание сбилось, и вся её сдержанность начала трещать по швам.

— Ну-ну, не стоит, — сказал я и положил руку соседке на плечо. — Ещё не хватало тебе плакать из-за какого-то идиота, который просто выпил больше, чем требуется.

Алена продолжала шмыгать носом, часто моргая, но слёзы всё ещё удерживала. Всё-таки я был для неё посторонним человеком, даже несмотря на то, что мы прожили рядом немало лет, на одной лестничной клетке. К тому же её квартира, если уж быть точным, находилась на том же этаже, что и моя.

— Ты пыталась зайти? — уточнил я. — Домой вернуться?

— Пыталась… — сквозь слёзы выдавила Алена. — Но он меня не пускает. Сказал, чтобы я катилась к чёртовой матери. А ведь это не его… это моя квартира, — добавила она с горькой обидой в голосе.

Она судорожно втянула воздух носом и продолжила, уже почти шёпотом:

— А ещё он сказал, что если я попробую зайти, то он меня зарежет прямо на пороге, как свинью…

Я невольно отметил про себя нелепую и мерзкую иронию: видимо, болеет он всё-таки за ЦСКА, а не за «Спартак», раз такими словами разбрасывается. Мысль мелькнула и тут же исчезла — не до неё было.

После этих слов соседку окончательно покинуло самообладание. Слёзы хлынули потоком, и Алена разрыдалась уже по-настоящему, не в силах больше удерживать всё то, что копилось в ней годами.

Я не раздумывал долго — приобнял её за плечи, будто маленькую девочку. Алена тут же уткнулась лицом мне в грудь, всхлипывая, и я почувствовал, как рубашка быстро намокает от её слёз. Соседка плакала тяжело, надрывно, словно вместе с этими слезами из неё выходило всё — страх, усталость и полное отчаяние.