Читать книгу 📗 Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад

— Простите, что не смог, государь-батюшка.

— Бог простит. А ты скажи мне, Леонид, каково положение в русской промышленности? Как ты это видишь, как инженер и как революционер. Мне, скажем так, это интересно.

Вот тут Красин и оказался в состоянии, какое боксеры называют «грогги»[2]. Он ожидал многого — в том числе требований выдать оставшихся на воле эсдэков[3], но вот предложение разговора о судьбе промышленности — относилось к категории фантастики! Потому какое-то время не находил слов, но сумел собраться с мыслями и выдать:

— Так промышленности, как таковой, у России и нет! — произнёс это твёрдо, честным взглядом впиваясь в лицо самодержца.

— Поясни! — Сегодня Пётр запасся терпением на троих. Тем более. что полночь уже пробило, а бронепоезд приближался к будущей столице весьма быстрым темпом. Красин задумался и вместо ответа выдал вопрос:

— А зачем вам это надо, Михаил Александрович?

— Скажи еще «гражданин Романов»! Не то у тебя положение, чтобы ко мне по имени-отчеству обращаться. Ради краткости и экономии времени просто говори «государь».

В ответ заключенный промолчал, потупив глаза долу.

— Перед поездкой в Казань собрал я мужей московских: администраторов, чиновников, ученых. Хотел услышать, что надо сделать, чтобы улучшить ситуацию в империи. Имел я в виду не войну выиграть. С этим генералы разберутся как-нибудь. А вообще! Особенно важно, что ПОСЛЕ войны делать! И ничего толкового — трескотня одна. Хотя один толковый специалист там оказался, но он по сельскому хозяйству. Как же-то его звали, фамилия заковыристая такая… Ганейзер! Вот. Его интересно было послушать. Но меня сейчас интересует именно вопрос промышленности.

В купе бронированного монстра наступило затишье. Красин молчал, что-то переваривая внутри себя. Пётр, уставший за этот долгий день, вслушивался в перестук колес, острый запах оружейной смазки и сигаретного дыма полз по коридорам поезда. Импровизированная гауптвахта, на которой и происходил этот весьма странный разговор, располагалась в оснащенным пулеметами броневагоне. Пахло тут соответственно, да и звуки дежурной смены, бдящей на своих постах, мешали сосредоточится.

— Хорошо, государь! Поясню: половина промышленных предприятий, я имею в виду крупных — находится в частных руках иноземцев. Где в долевом участии, где полностью во владении. Посмотрите, что случилось с началом войны! Забрали фабрики и заводы у немцев, выгнали инженеров и мастеров с подозрительными фамилиями. Так эти предприятия до сих пор не могут стать на ноги и дать нужную фронту продукцию! Значительную часть потребностей в вооружениях приходится выпрашивать у союзников!

Красин сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Хотя, нет, государь, (прозвучало без следа иронии) я не с того начинаю. Россия — крестьянская страна. Большая часть населения находится за чертой бедности. Того, что производит одно крестьянское хозяйство не всегда хватает для его устойчивого функционирования. Отсюда главный вопрос: кто будет покупать промышленные товары, если мы начнем программу расширенного производства? Надежды империи сходились на Востоке. Туда можно было отправлять промышленные товары, выкачивая оттуда деньги и ресурсы. Японская война дала империи по зубам. Остальные рынки для России либо закрыты, либо заняты более успешными и промышленно развитыми конкурентами. Закон развития прост: чем более массовое производство товара, тем он дешевле. И тут получается парадокс, государь: промышленности незачем развиваться — скудные потребности внутреннего рынка она покрывает, на внешний рынок выйти не может, техническая отсталость здесь даже на руку, поскольку труд наемного рабочего недорог. И прибыль можно получить в любом случае. Война стала естественным толчком для развития — стали перестраиваться фабрики и заводы, перенастраиваться на выпуск военной продукции. И тут техническая отсталость стала тормозом. Которые мешает обеспечить армию всем необходимым!

Император молча закурил, предварительно набив трубку, из-за чего Красин чуть вздрогнул, как будто тот перебил его мысли. Но Пётр кивнул головой, мол, продолжай, не останавливайся!

— Извините, государь. Что говорю несколько сумбурно — я не успел хорошо подготовится, но… если поводить итог моей небольшой импровизации, итог таков: техническая база нашей промышленности слаба, отстает от соседей значительно. Качество продукции и производительность на заводах и фабриках — ниже плинтуса. Рынка сбыта, как такового нет и нет стимула для ее развития. Временный толчок в виде войны — это импульс, который не меняет ситуацию вообще и в общем. Значительная часть промышленности находится в руках иностранного капитала, следовательно, неуправляема. Посему могу смело сказать, что промышленности у Российской империи нет. Есть ее зачатки. Только-то и всего.

Пётр пыхнул трубкой, удовлетворенно кивнул головой. Многие мысли Красина совпадали с его собственными мыслями. Не все, но многие. И это подтверждало мысль, что целью поездки в Казань было выцепить именно этого человека.

— Леонид Борисович, смотри! Как ты понял, ваша партия разгромлена, к власти она не придет, революции не будет. — заметил гримасу возмущения на лице собеседника, император уточнил: — Хорошо! Пока что не будет. Но ведь государству развиваться необходимо всё равно. Как мне в таком случае развивать промышленность? Предположим, ты император, чтобы сейчас начал делать?

— Во-первых необходимо создать базу развития промышленности, точнее, устойчивый рынок сбыта. И тут подсказку, государь, дает сама война.

— Что ты имеешь в виду?

— Заказы промышленности, ее загрузку производства обеспечивало государство. То есть, империя становится самым большим и емким заказчиком продукции предприятий. В рамках империи необходим переход от частного капитализма к капитализму государственному.

Увидев, что император откровенно не въезжает в его идею, стал пояснять:

— Госкапитализм — это когда государство строит предприятия, в доле с частным капиталом, осуществляет стратегическое управление, тактическое оставляя частному капиталу, он для этого более приспособлен и держава при этом получает значительную часть прибыли.

Петру такая система была по душе. Он, как император, который во все любил вмешиваться, совать нос, простите за несколько неправильный в отношении власти оборот, тем не менее, вопросы контроля со стороны государства за промышленниками и купцами считал необходимыми, вон, подозревал, что дай купчику волю, он воровать и начнет. Как-то поднял архивы по Демидовым и выяснил, что эти сволочи, коих он поднял из грязи, нашли серебро на Урале, сами его в тайне добывали и даже монету свою чеканили, мерзавцы!

— Государственный капитализм не может развиваться стихийно, государь. Ему нужно плановое развитие, когда государство говорит: надо строить завод по выпуску брони для кораблей, а рынок требует построить на эти деньги пятнадцать заводов по выпуску сливочного масла! То есть нужен план развития, который дует сочетать — необходимости и возможности. Нам нужен завод по производству корабельной брони, но нет техники, чтобы его оснастить. Мы строим завод, который начнет производить нужное оборудование, станки, и только потом завод по производству броневых листов. И тут необходимо понимать, что есть базовая промышленность: производство металла, например. Эту базовую промышленность должно развивать именно государство. А есть промышленность местная, то есть те же маслобойки поставят без участия властей. Этим мелким и средним капиталистам главное — не мешать. Эти сами себе рынок будут искать и обеспечивать.

— Но новые рынки государству нужны? — уточнил Пётр.

— Очень нужны. Как и развивать внутренний рынок: крестьянин должен потреблять значительную часть продукции широкого потребления. До сих пор металлические инструменты в крестьянском хозяйстве редкость. Разве что топор! Даже соха и вилы деревянные.

Пётр задумался. Честно говоря, проблемы крестьянского сословия его не слишком-то занимали: трудятся на земле, выращивают зерно. С голоду не помирают — ну и ладно. А помирают? Так Бог дал, Бог взял, чего уж там. Но о крестьянине, как потребителе промышленных товаров Пётр не думал вообще!