Читать книгу 📗 Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Обычное дело для этого времени. У нас тоже уже были рабы. Большей частью рабыни, как я уже и говорил. Нам остро не хватало женщин, особенно молодых. На «Штокмане» и на нашей эскадре были в основном мужчины. Назад мы не вернёмся, это ясно уже. Нужны семьи и продолжение Рода. У местных, женщин очень немного. Смертность высока. Они сами «тянут», откуда только могут. В приличном, по местным меркам, посёлке ободритов, под началом воеводы Мечислава, тоже с женщинами было сложно. Многие понимают, что назад в Рерик они уже не вернутся. Нужно устраиваться здесь.

Мы не захватывали в набегах, уводя из дома, а просто покупали летом на торжище, что и до нас было при Ладоге, девчат у их же родных или у тех, кто взяли их (силой или выкупом). И норманны и другие купцы этим промышляют, бесплатно же с родичами местные расставаться не любят. Наши сами присматривали кого купить, врач наш осматривал, если всё срасталось — покупали в жены. Девок не было, продавцы низменно «портили» товар, при чем часто перед самой продажей, даже пару раз пришлось усмирять наших желавших таким любвеобильным сатирам морды набить. Разное в наши времена понимание «девичей чести», в девятом веке нравы свободные. В двадцать первом тоже особо за «невинность» не цепляются. Многие на корабле были разведены и женаты не раз, их детей воспитывали отчимы, и сами они принимали детей новых жен. Оттого без проблем брали наши мужики и вдов, и даже с детьми, старались вообще не разлучать родных. Дети — они здесь быстро растут. Нам очень нужно было спешно расширять общину, причем желательно уже иметь в ней и подростков.

Конечно, и рабы у нас были, как без этого. Мужчин мы тоже покупали. Редко на торге удавалось найти каких полезных для местных нужд мастеровых, но годные воины и просто крепкие здоровые мужики нами ценились. При всей нашей механизации остро не хватало рабочих рук ни на строительство крепости, ни на сельхозработы. Бабы же, при всех их полезных и приятных качествах, не могли за нас брёвна тягать, вот и приходилось мужчин выбирать годных для битвы и для тяжелых работ на торжище. Много не брали — их же тоже надо было кормить. Создали даже комиссии из Грекова, Ингвара и Ольги, чтобы из предлагаемых здоровых, сильных, умелых да неглупых отделить. Так что расширили наше «племя» почти под сотню бывших рабынь и к ним девять детей, да полтора десятка рабов. Их старания были не лишними, они крепко помогли при обнесении частоколом города Ладога, но всё одно, большую часть работ самим, с жившими здесь ранее варягами, пришлось производить. За всё лето если дней десять отдыхали, но тренироваться с мечами лишь дважды не стали выходить! Сдружились мы все в общем, не взирая на статус. Я вот тут пока по делам в штабной избе задержался, а народ уже валит на футбол. Ольга не стала меня ждать увела уже на стадион Преслану.

Рабы… А рабы были и в третьем тысячелетии, только не знали об этом, работая, по факту, лишь за еду, одежду кое-какую и некоторые развлечения. То, что наши современники, в большинстве своём, считали себя «гордыми гражданами» сути не меняло. Впрочем, на Волховщине и сейчас рабство другое — раб практически член общины. Самый бесправный по началу. Климат такой, что на лишние рты хлеба нет. Если ты силен и умел — то важен для общины. Такой раб быстро становился полноправным, а баба, как родила, тоже считай была, как родная. Своих детей родных, но малых семья хозяев вполне могли приезжему купцу продать при недороде, а вот крепкого раба оставить, чтоб выжили остальные… У соседей, или в дальних краях, если повезет, славянский раб мог вполне сделать карьеру и стать свободным, так же и рабыня могла стать «любимой женой» какого-нибуть шаха или бая. Но, так везло немногим. То, что на западе рабов сейчас зовут «слейв», ана восток «скалиб» значит что много среди них славян, и варяги с местными торговцами делают всё чтобы невольничьи рынки Венеции, Басры и Андалуса не пустовали. Я не Робин-Гуд и не моралист. Своих людей мы никому не отдадим, их ценность местными даже не осознаваема. Ломать же всю работорговлю у нас ни сил ни желания нет. Мы не можем остановить этот поток — выбрать из него лучших и полезных нам единственная посильная пока задача.

Но сегодня праздник, а значит отдых. Для всех, кроме тех кто на вахтах и в дозоре, ну и разросшуюся нашу ферму конечно надо кормить и поить. Зойка михалычева принесла в июле двух козлят от выловленного с Пресланой героического ободритского козла. Нюрку свою наш боцман ещё до отплытия каким-то ценным вьетнамским хряком огулял, так она как раз месяц, как опоросилась. Про курей с кроликами можно не говорить. С ушастыми картина известная, а куры тридцать курей давали по яйцу каждый день! Без перерыва. Не высиживали, правда, но так местных их прабабок подрядили, так что если не салом ещё, то с цыплёнком табака Новый Год мы встретим. У нас даже лошади есть! Три кобылы на торжище приобрели. А третьего дня Вальхан Грайнер привез выкуп за своего отца Аудатия. Серебро и молодого черного жеребца фриза и чалую бретонку. Кобылка коренастая и уже жеребая. По весне купцы обещали привести жеребят арабов. Аржавин готов с таким племенным стадом из местных и варяжских фьордок лет за двадцать нам все нужные породные линии вывести. Лошадки нужны под седло, в хомут, да мотоплуги наши не вечны. Сам Аудатий Грайнер многому нас научил в современной торговле и сам у нас научился, потому, зная его стремления, я ему одну из имеющихся у нас библий отдал. И денег его же часть вернул задатком, чтобы по весне нужный товар привозил. После свадьбы отпущу готов, и ещё одну ладью местных с товаром.

* * *

ALDEIGJA (ЛАДОГА). ПОЛЯНА СПОРТА. 8 сентября 862 года.

Дни стоят погожие. Бабье лето пришло. По утру местные обряды отыграли. Днем же мы к спорту решили их приобщить. Рубка на тупых мечах, борьба (самбо, как не странно, у местных разработанного аналога нет), местный вариант армрестлинга на пеньках, толкание бревна и прочая дурь молодецкая, перетягивание каната, метание каменного ядра и копья… Сшибки стенка на стенку и прочие калечащие развлечения решили уже на октябрьские гуляния оставить. Завтра не тот день что бы с битой мордой ходить.

Но, главное, у нас сегодня футбол в честь нашей завтрашней свадьбы с Пресланой.

Центр поля. Точнее, большой поляны праздника. Расчищенное поле за поселком викингов удачно вписалась меж сопками, так что народу есть где разместится. Для лучших людей лавки ближе к полю есть. Из брёвен и сетей собрали ворота. Мяч сегодня настоящий — со «Штокмана». На тренировках был местный, набитый сеном, но зато кожаный. Ждём сигнал Михалыча. Он сегодня рефери в поле. Он в авторитете у всех, потому он и судит матчи Кубка. Спорить с его решением никто не будет.

Мы стоим в центре поляны, в смысле в центре футбольного поля. Ворота с обеих сторон, разметка песком.

Турнир четырёх команд с говорящими названиями — «Балтика», «Викинг»,ободритский «Рарог» и «Соколь» из Любши. Турнир-блиц, всего одна жеребьёвка, два полуфинала и финал. По одному тайму по тридцать минут.

Нас трое в центральном круге. Я делаю символический первый пас на Ольгу, та на Лану, та кому-то из игроков в поле, и мы трое благополучно вышли за пределы игровой разметки поля.

«Стадион» заулюлюкал, засвистел, захлопал в ладоши, закричал.

«Хлеба и зрелищ» никто не отменял и в девятом веке. Хотя тут не столько про «зрелища».

Попаданческая «Балтика» играла конечно лучше, но «Викинг» были агрессивнее. Правила они знали, но в горячке боя могли и локтем в зубы заехать. Их исконная кила — игра, в которую они тут играли местным вариантом мяча — попинухой, то есть кожаным мячом с сеном, наших нежностей не предусматривает. Сейчас игры — не спорт. У местных это забава и практически тренировка перед близкой войной. Только Один ещё усложнил задачу, отобрав щиты, топоры, ножи и мечи, заставив килу пинать ногами.

Разминка и смотр готовности.

В общем, для всех, даже попаданцев, это был турнир в преддверии войны.