Читать книгу 📗 Криминалист 10 (СИ) - Тыналин Алим

Вдоль стен стояли стеллажи с кернами в картонных лотках, свернутые в трубки геологические карты, стопки «Бюллетеня Геологического общества Америки», пожелтевшие по краям.

Он поднял голову, оглядел меня и поправил галстук.

— Если вы из деканата насчет отчета, — сказал он, — то получите его только когда порода выдаст показания. Камень не торопится, и я вместе с ним.

— Я из ФБР. — Я показал удостоверение.

Прайс снял очки, протер их полой пиджака и надел обратно.

— Час от часу не легче. Чем геология заинтересовала федеральное правительство?

Я объяснил коротко про пещеру Маркизит, найденную замурованную нишу и скелет с армейским жетоном. Выложил на стол конверт со снимками и листок с описанием раствора и кладки.

Прайс молчал, разбирая фотографии одну за другой. Достал из ящика лупу на ручке и склонился над одним из снимков.

— Известняк здешний, миссисипский, — проговорил он, не поднимая головы. — Озаркское плато сплошь дырявое, как голландский сыр. Пещер тут больше, чем церквей, а это о чем-то да говорит в наших краях.

Он постучал ногтем по снимку, где на старой кладке темнела корка натека.

— Вот это нарастает. Вода сочится сквозь известняк, тащит на себе растворенный кальцит, капля повисает, испаряется и оставляет пленочку. Тоньше папиросной бумаги. Год за годом, слой на слой. Сталактит на потолке так и растет.

— С какой скоростью это происходит? — спросил я.

— В этой части Озарка очень медленно. Водосток скудный, известняк плотный. — Прайс отложил лупу. — Прикидочно одна двадцать пятая дюйма в год. Где-то больше, где-то меньше, зависит от того, как идет вода. На глаз я вам ничего не скажу. А если приеду с микрометром, замерю корку над краем закладки в нескольких точках, усредню, то скажу точный год. С точностью до двух-трех лет.

— Когда сможете это сделать?

— Завтра. — Он глянул в окно на серое небо. — Раньше, чем погода испортится совсем. Семь тридцать у входа в пещеру вас устроит?

— Отлично.

Я записал время в блокнот. Прайс встал, порылся в трубках карт у стены, вытащил одну и развернул угол.

— Маркизит, — сказал он. — Я картировал там ходы лет восемь назад, для дирекции пещеры. Каждый поворот облазил на четвереньках. — Он ткнул пальцем в дальний край. — Вот западный ход. Туристов туда не водят, там узко, местами потолок в четыре с половиной фута, ползти на брюхе. Я там знаю каждый изгиб. Если в пещере есть еще что-нибудь интересное вашему Бюро, оно, скорее всего, там.

Я записал и это.

— Странное у вас занятие, — сказал Прайс, сворачивая карту. — Сорок лет я рассказываю студентам, что камень помнит дольше людей. Никто не слушает, а приходит человек из ФБР и вдруг камню верят больше, чем живым свидетелям.

— Камень не врет.

— О-о это точно. — Прайс усмехнулся. — Запишите себе в блокнот. Я бы записал.

Я убрал блокнот и пошел к двери. На лестничной площадке задержался у окна, застегнуть пальто.

С третьего этажа парковка напротив видна целиком. У дальнего края, под кленами, стоял пикап «Шевроле С-10» темно-зеленого цвета, тот же самый, грязный по самые подножки, что встретился мне утром возле полиции.

Мотор работал, из выхлопной трубы курился дымок. За все время, пока я сидел у Прайса, пикап не сдвинулся ни на фут. Внизу хлопнула дверь, кто-то прошел через двор к стоянке. Пикап не тронулся.

Я запомнил номер и вышел из кабинета, попрощавшись с Прайсом.

Глава 3

Западный ход

Машин в отделении всего две на всех и обе с утра в разъездах. Хоббс на одной, Дакетт на другой. Лишней нет.

Эти дни я ездил по городу на такси, а до пещеры в первый раз меня и вовсе довез Дакетт. Дальше так не годилось.

Дело вело в холмы, на разбитые грунтовки, куда ни один таксист не сунется и за двойную плату. Запрос на казенную машину Бетти подала по моей просьбе, но ответа из управления ждать недели две, надо согласовать бюджет, там очередь и вообще сейчас зима. Двух недель у меня не нашлось.

Бетти подсказала как найти площадку подержанных машин на Гленстоун-авеню, у северного выезда. Площадка как площадка, ряды машин под нитками выцветших флажков, будка с электрообогревателем, продавец в дубленке поверх костюма.

Той зимой, после нефтяного эмбарго, прожорливые машины никому не нужны, все гонялись за экономичными малолитражками и переплачивали за них втридорога, а большие, с восьмицилиндровыми моторами, стояли по краю площадки и подешевели прямо на глазах.

Я взял трехлетний «Интернешнл Скаут» с полным приводом, восьмицилиндровый, кузов в разводах дорожной соли, на спидометре сто десять тысяч миль. Продавец сбросил цену без долгих уговоров, на полный привод с таким аппетитом охотников зимой не нашлось.

Бумаги оформили за полчаса, на заднее стекло продавец прилепил временный номер из картона, и к полудню «Скаут» перешел ко мне. Кассия обошла машину кругом, обнюхала колеса, запрыгнула на переднее сиденье и улеглась, вынеся положительный вердикт в пользу новой машины.

До пещеры Маркизит двадцать с лишним миль на юго-восток, через весь город и дальше в холмы. Днем дорога далась легче, чем накануне в темноте, а на последних четырех милях раскисшей грунтовки полный привод оправдал каждый доллар. Там, где «Гэлакси» Дакетта полз на брюхе, «Скаут» прошел ровно.

У входа меня встретил директор пещеры, мистер Уолтер Ферн, невысокий, в вязаном жилете и резиновых сапогах, с большой связкой ключей на поясе. Ключ от решетки на боковых ходах он выдал неохотно.

— Туристов сегодня нет, среди недели тихо, — сказал он. — Только вы там поосторожнее. Пещера это памятник природы.

— Понимаю, — сказал я. — Я ненадолго.

Перед входом я натянул старые рабочие брюки поверх костюмных и проверил снаряжение. Фонарь «Кел-Лайт» на пять батареек «D», моток нейлоновой веревки в тридцать футов, блокнот с карандашом в нагрудном кармане рубашки, «Никон» на ремне через плечо. Кассия пошла за мной.

Без туристов и подсветки на главном маршруте пещера стояла темная и тихая, только капало с потолка. Я прошел главный ход, свернул в западный, отомкнул решетку ключом Ферна и прикрыл ее за собой.

Западный ход уходил вниз под уклон градусов в двадцать. Пол мокрый, известняк скользкий.

Потолок местами опускался до четырех с половиной футов, и там приходилось идти согнувшись. Кассия дошла до развилки, где ход сужался и потолок падал совсем низко, села и дальше не пошла.

Я оставил ее на развилке. Она устроилась поудобнее и стала ждать.

Стены я обследовал методично. Светил «Кел-Лайтом» под острым углом к камню.

При косом свете каждый шов и неровность отбрасывают тень и делаются заметнее. Я медленно вел лучом, фут за футом, искал разницу в цвете и в фактуре раствора. Шаги считал про себя, чтобы потом перевести в ярды и записать.

Ярдах в ста десяти от развилки я нашел то, ради чего пришел. Участок стены шириной около четырех футов.

Раствор заметно светлее окружающего известняка, кальцитовой корки на нем нет вовсе. Старые стены вокруг затянуло серым натеком, а эта закладка стояла чистая и свежая, кальцит тут еще не успел нарасти.

Я постучал по кладке костяшками. Звук пошел глухой, гулкий, за стеной пустота.

Вскрывать я не стал. Навинтил вспышку и отснял стену «Никоном».

Общий план, край закладки, срез раствора в трещине. Карандаш из блокнота приложил для масштаба, линейку с собой не взял.

Каждый план снял по два кадра, с поправкой на пол-ступени. Вспышка в темноте дает осечку и хоть один кадр из двух выйдет отчетливым.

Расстояние от развилки отмерил шагами еще раз, в обратную сторону, для проверки, вышло те же сто десять ярдов с небольшим. Зарисовал в блокнот развилку, линию уклона и ориентиры по дороге, характерный выступ породы, лужу на повороте.

Обратно поднимался медленно. Кассия ждала на развилке там же, где я ее оставил.

Поднялась навстречу и пошла впереди, к выходу. Ферн запер за мной решетку и проводил до парковки.