Читать книгу 📗 Грач. Том 1. В дыму Восточной Пруссии (СИ) - Amazerak » Страница 54

— А что, думаешь, брешет? — поинтересовался Филимонов.

— Сложно сказать.

— Да уж, от ляхов чего угодно ждать можно. Небось сами только и мечтают, чтобы немец пришёл и нас отсюда погнал.

— Ха, не дождутся, — самоуверенно заявил Данила. — Мы сейчас соберёмся с силами, да как наподдадим герману. Пусть только попробует сунуться.

Парни устало засмеялись, а Грач подумал, что Данила очень наивен. Да и откуда ему знать, как будут разворачиваться события? Никто понятия не имел, что уже совсем скором, менее чем через год русская армия и из Польши побежит так же, как из Пруссии осенью четырнадцатого. У солдат пока ещё теплилась надежда на быстрое окончание войны. Так твердила патриотически настроенная публика, так писали газеты, хотя уже сейчас было понятно, что всё пошло не по плану.

— Это да, — согласился Филимонов, лицо которого просветлело радостью. — А я-то уж и не верил, что выберемся. Как от капитана отстали, всё, думал, пропали.

— Только вот теперь нас опять в бой пошлют, — добавил крепкий коренастый солдат с длинными усами. — Германец-то нас потеснил. Паршиво выходит. Думали, мы его побьём запросто, а получилось наоборот. И чего мы к нему сунулись?

— Договорённости с союзниками, — объяснил Грач. — Французские генералы предполагали наступление на Германию по двум направлениям. Россия должна была отвлекать на себя часть сил.

— Так это что, получается, я из-за хранцузов своей шкурой рискую? — возмутился солдат.

— Политика. Что поделать. Не мы решаем.

— Это точно, — с горькой иронией проговорил Филимонов. — Не нашего ума дело. Нам положено подыхать, а как, когда и за что — енто государь батюшка и генералы решают. Серой скотине рассуждать не велено.

— Эх, не жизнь, а настоящая жестянка, — вздохнул коренастый.

Остановились возле пруда под сенью свесившихся к воде ив. Позавтракали запасами и долго отдыхали, остужая на ветру воспалённые ноги после дикого марш-броска по дебрям и полям. Болтали о том о сём, вспоминали дом, родных. Чувствовалась радость о того, что выбрались из западни, но будущее тонуло во мраке, и о нём старались не думать.

Из деревни вышла ещё одна группа солдат, и Грач схватился за бинокль.

— Ну, чего видишь? — спросил Филимонов.

— Свои, — сказал Грач и, узнав человека с раздвоенной бородой, добавил. — Как будто капитан.

— Да откуда он здесь? Они же вперёд нас убежали.

Это действительно оказался капитан Маслов, который вёл за собой вторую часть отряда. С ним шли поручик Данишевски, унтер Горелов и ещё полтора десятка нижних чинов. Когда офицеры подходили, отдыхающие спешно надели сапоги, вскочили и построились возле дороги.

— Здравия желаю, ваше высок-бродие! — вытянулся Филимонов.

— Да ладно уж, вольно. И вам доброе утро, бойцы! Выбрались, значит? — произнёс Маслов необычайно приветливым тоном, какой от него никто и не слышал в последние дни.

— Так точно, ваше высок-бодие! Всю ночь шли.

— А я-то уж думал, потерялись. Ещё и быстрее нас вышли. Ну орлы! Всех велю к награде приставить.

— Рады стараться, ваше высокоблародие, — нестройно и без лишнего энтузиазма проговорили солдаты.

— Отдыхаете? Что ж, отдохнём и мы, а потом дальше пойдём. Привал!

Ещё некоторое время сидели у воды, а потом двинулись в путь. Отряд, следовавший за штабс-капитаном, так и не вышел, ну или выбрался в другом месте. Однако ждать их не стали, поскольку заранее договорились, что каждый идёт сам по себе. Кто отстал, тот отстал.

Поначалу настороженность сохранялась. Было неясно, перешли немцы границу или нет, все боялись встретить кавалерию противника, кошмарившую тылы. Поэтому, когда спустя пару часов ходьбы на дороге показался конный отряд, капитан первым делом отдал приказ залечь. Уставился в бинокль, долго наблюдал, а потом усмехнулся сквозь засаленную бороду:

— Да наши это. Свои. Всем встать!

Так и оказалось. Дорогу контролировал русский казачий разъезд. Конники объяснили, что позиция находится не слишком далеко, где-то в пяти вёрстах. Капитан перекинулся парой слов с их главным, и оба отряда разошлись каждый в свою сторону.

За следующей деревней показалась тонкая линия бруствера, протянувшаяся через поле. Выбившиеся из сил люди прибавили шаг. В окопе находились только часовые, а вдали виднелся бивак, над которым поднимался тонки дымок полевой кухни. Часовые с любопытством смотрели на помятых бродяг, чешущих по дороге чумазой толпой.

— Первый батальон проходил? — спросил капитан.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие, — отчеканил усатый солдат. — Много кто проходил, они там лагерем встали.

Отряд поплёлся дальше, волоча ноги в стоптанных сапогах, вкусивших пыль чужих дорог и кровавый грунт окопов.

Грач устал, очень устал, как физически, так и морально. Чувствовал себя разбитым, словно старая телега. Но на душе было светло и легко. Опасность осталась позади, впереди ждали отдых и горячий обед. А потом… о том, что потом, он старался не думать. Не хотелось занимать лишними мыслями голову, которая и так страдал от тяжкой ноши чужих воспоминаний.

Поднималось солнце на небесную лазурь с кучами белоснежных облаков, желтели спелые поля. Порхали бабочки, жужжали мухи в тёплых лучах, но уже холодел воздух близостью осени — первой осени этой страшной, большой войны.