Читать книгу 📗 "Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович"

Ильдар вообще млеет от электрических звонков, лампочек, телеграфа и тому подобных вестников прогресса.

Я ведь и идею с воздушными шариками больше, чем наполовину, ради него затеял. Ещё хотелось жён и детей порадовать. Но наибольший интерес проявили Леонид и принц Ашот.

«Учитель, с такого шара да в твой телескоп мы врага за пару дней пути сможем видеть!» — восхищались они. И плевать им, что линзовых телескопов у нас пока всего два. На весь мир, а не только в моём наместничестве. «Ничего, Руса, ты придумаешь, как сделать много и быстро!»

А я и придумал! Что именно телескоп я нашему новому дарованию и покажу следующим. Когда заслужит, разумеется. А то он так и не стал объяснять, каким именно образом, ничего не зная про платину, он чуть не сотню тонн селитры в месяц получал.

Правда, Пигмалион обещал показать, но только когда сумеет восстановить свой агрегат, а то его действующий образец утащили агенты Экбатани.

— И тут люди живут! — философски высказался Боцман. — А что чёрные, так это не страшно. Главное, что не сумчатые!

Окружающие моряки грохнули от этой немудрёной шутки.

— Не скажи! — так же лениво возразил ему Гоплит. — Сумчатых мы могли бы выгодно продать. А так… Перевозка дороже обойдётся. И вообще, может мы и не в Австралии вовсе!

— А где ж ещё? — вопросом на вопрос ответил Полуперс. — Руса же ясно говорил. Как увидите зверя, похожего на огромного зайца с сумкой, который скачет на задних лапах, так уже и Австралия.

— А вот и не-е-ет! — подловил его Йохан Длинный. — Он ещё говорил у местных спросить, как зверь называется! И если ответят: КЕН-ГУ-РУ, то тогда точно, добрались.

— Да они тут всегда так отвечают! — с досадой сплюнул Боцман. — На наш язык «кенгуру» переводится, как «не понимаю»!

— Ничего! — уверенно ответил ему кто-то из не так давно взятых в экипаж матросов-китайцев. — Это ненадолго, у нашего Волка не забалуешь! Так что и понимать научатся, и торговать будут. Небольшую колонию мы тут оставим, так что к следующему рейсу и животные уже наловлены будут, и листья эвкалипта насушены…

— Пор-рядок! Гор-род! Тор-рговля! Тетр-ра-др-рахмы! — заорал попугай, как бы подводя итог беседе.

Просыпаться теперь Пигмалиону приходилось непривычно рано. Накинув халат и нацепив на ноги здешнюю диковинку — резиновые тапочки, он шлёпал в ванную, и там принимал горячий душ. Баловство, конечно, так щедро расходовать специально подогретую воду, но жители Асуана могли позволить себе и не такое, а он теперь относился к местной элите.

Честно признаться, то богато здесь жили не только обитатели посёлка Асуан, но и простые ученики Школы, все мастера и даже портовые грузчики. Виданное ли дело, чтобы простые горожане каждый день мясо ели? А электрическое освещение, включавшееся даже на улицах Диба и обоих портов? А электрические погрузчики?

Или вот эта новинка — отопление горячей водой, которое стали устанавливать в Школе? Нет, сын Хирама это только приветствовал, мёрзнуть он не любил, а ночи пока ещё были холодные, шёл последний месяц года. Но где ж это видано — печи специальные ставить, трубы медные тянуть, не жалея? Ведь больше трёх десятков стадий одних только медных труб уложили! А ещё печи специальные, котлы водогрейные, радиаторы, насосы с электрическим приводом… Да то отопление золотым выходит!

А Руса только усмехается. Говорит: «Умников вырастить дорогого стоит! Не хватало ещё, чтобы они простудились»

И ведь Пигмалион начал себя ловить на том, что такой подход ему нравится! Что это место, где заботливо выращивают знающих и умных людей, становится для него своим!

По возвращении из ванной его уже ждали чашка с блюдцем, горячий кофейник и набор здешних булочек: и с сыром — для сытности, а потом — с вареньем, для удовольствия. Полюбить кофе он пока не успел, но старательно пил и его, и чай, пытаясь понять, что же в этих напитках так нравится Русе.

После завтрака приходилось торопливо одеваться, усаживаться в поданный прислугой электромобиль и спешить в Школу. На первой лекции он всегда выступал слушателем. Зато на второй паре, когда учил уже он. Практические работы — синтезы, анализы, проверка расчетов и записей учеников. Пигмалион не успел понять, нравится ему это или раздражает.

С одной стороны — любимая химия. С другой — ему самому слишком часто приходилось буквально накануне обучаться тому, что на следующий день он с важным видом показывал ученикам. Узнавать новое он любил, а вот спешку — нет.

Ну и главное, он никак не мог понять, зачем его достаточно ценное время тратят на такую ерунду? Нет, раз Руса и сам преподаёт, значит это — дело важное. Но почему? Это ещё только предстояло понять.

Потом его ждал обед, нередко в компании Русы, а вот после обеда… С парочкой наиболее обещающих учеников он шёл в свою личную лабораторию.

— Наставник, — скромно опустив глаза, спрашивала Алвард, чьё имя переводилось как Алая Роза. — А это обязательно, каждый день термометр заново поверять?

— Наш — обязательно! — пробурчал он. — Панкрат, объясни ей, почему.

— Ртуть при таких температурах уже давно закипела бы и испарилась, — бодро начал второй помощник. — Поэтому приходится жидкое олово использовать. Но греть его целыми днями хлопотно очень, а при застывании металла стекло и треснуть может. Поэтому проще по окончании опытов металл слить, а перед началом — снова расплавить и внутрь заправить.

— Правильно излагаешь! — похвалил он молодого паренька из рода Еркатов. — Но количество точно отмерить не получится, вот и приходится каждый раз прибор поверять. И учитывать текущее отклонение. Ладно, за работу!

— А вот Руса Еркат термопары использует! — упрямо продолжила тему помощница. — Две проволочки всего, железная и платиновая. И вольтметр.

— Во-первых, термопары эти тоже регулярно поверять надо! — улыбнулся сын Хирама. — А во-вторых… Ну что у вас за манера тут, за что ни возьмёшься, платину там применять? Она, между прочим, металл очень редкий, так что её беречь надо! Вот хоть наш случай взять! Руса же прекрасно знал, что катализатор можно и из оксида хрома делать. И даже применял такие[2]

— Платина удобнее! — пискнула Алая Роза. — Оксиды приходилось мелко молоть, а каждую порцию отдельно греть и засыпать.

— Глупости! — отрезал толстяк. — Мелко размалывать нужно для демонстрации, там важно, чтобы порция была невелика. А мы можем себе позволить кучу более крупных комочков в камеру запихнуть. И уноса катализатора при этом не будет, и работать будет не хуже, чем платина. Да, камера больше получается. И что с того? У нас что, с пространством проблемы?

— А с чем у нас сложности? — серьёзно поинтересовался помощник.

— С настраиванием режима! — скривился Пигмалион. — Надо так всё отладить, чтобы ни перегрева, ни недогрева нигде в камере не возникало. Поэтому мы с вами тысячи замеров и делаем, на самых разных режимах. Но зато, когда отладим, благодать наступит! Запустил — и поддерживай работу хоть месяцами…

[2] В романе «Профессия — превращатели!» ГГ освоил окисление аммиака воздухом на катализаторе — оксиде железа. А в романе «Руса. Покоритель Вавилона» упоминается, что оксид хрома, получаемый из Индии оказался более хорошим катализатором. Но почти сразу у ГГ получилось перейти на использование платины, выделяемой им из нубийской меди. Платина удобнее, но и Пигмалион не зря ворчит. Обходится этот металл Русе дорого, так что возвращение к использованию оксида хрома выглядит весьма рационально.

Разумеется, каталитическое окисление аммиака — лишь начало процесса. Но всё остальное у нас и так было отлажено. Так что, когда установка нашего «тирского самородка» наконец-то заработала, я на радостях ему дюжину крупных красных яхонтов подарил. И столько же — синих. Пусть порадуется!