Читать книгу 📗 Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард

— Ваше сия… — попытался было сказать возмущённый моей отповедью полковник.

— Молчать! — я посмотрел на полковника как на врага народа. — К вечеру сегодняшнего дня организовать изоляционный лагерь. Употреблять кипячёную воду, мыть руки перед приёмом пищи. Воду можно разбавлять на треть вином. И не дай бог в вашем подразделении будет отмечено распространение заразы — пойдёте под суд, полковник, за подрыв боеспособности вверенного вам подразделения.

— Могильный?

— Я, ваше сиятельство, — бледный полковой врач вышел из-за моей спины.

— Осуществить все мероприятия согласно приказу. Вы несёте непосредственную ответственность за исполнение. В случае невыполнения доложите причины. Всем всё ясно?

— Так точно, ваше сиятельство, — раздался одинокий испуганный голос врача.

— Не слышу ответа? — повысил я голос, глядя на полковника.

— Так точно, ваше сиятельство, — глухо ответил Белозёрцев.

— Ничего личного, господа, только ради дела, — неожиданно произнёс я спокойным голосом, окончательно сбив офицеров с толку. — Прошу не испытывать моё терпение. На мой взгляд смерть от поноса не самая красивая. Честь имею.

Коротко поклонился и вышел из палатки. В дальнем углу я заметил великого князя Михаила, который всячески скрывался от меня. Сделал вид, что не заметил его.

Штаб Паскевича в городе Манце.

Я, уставший от постоянных поездок и пребывающий в очень скверном настроении, явился на совещание. Паскевич, расстроенный известием, что Гёргей вновь смог выскользнуть и уклониться от сражения, начал совещание:

— В целом боевые действия армии развиваются вполне успешно, однако возникшие обстоятельства, как возросшие потери от заболеваний, вызывают беспокойство. Интендантская служба докладывает о регулярном нарушении сроков поставки продовольствия и фуража.

Паскевич посмотрел на генерала Кесселя.

— Как и предполагал князь, его опасения оправдались.

Паскевич намеренно указал на меня, зная, что Кессель опасается представителя императора.

— Ваша светлость, вы видите, что из-за проведения военных действий многие города и поселения разорены, обозы не могут пройти. Коммуникации нарушены. Мы делаем всё, что возможно, — сдержанно ответил Кессель.

Получив разрешение Паскевича — едва заметный кивок, — я встал и спокойным голосом начал очередной разгромный монолог:

— Господин генерал, судя по увеличившейся вашей свите, император и генеральный штаб, озабоченные нашими проблемами, усилили вас. Вы предоставили нам почётную обязанность разгрома повстанцев.

— Что вы имеете в виду, князь? — насторожился Кессель.

— Объясните, почему генерал фон Ферген, командир восьмитысячного корпуса, отвёл его при приближении армии Гёргея?

— Столь значительный численный перевес привёл бы к большим потерям. Наша армия за последний год понесла тяжёлый урон, — пояснил Кессель.

— Хорошо. Почему гарнизон Манца просто оставил город при приближении пятитысячного отряда ополчения? Вы же видели, как они бежали при подходе одного нашего драгунского полка. Ваш гарнизон торжественно вернулся с развёрнутыми знамёнами. И так во всём, генерал. При любых столкновениях ваши войска отходят и избегают боя. А если избежать не удаётся, они грамотно отступают с сохранением боевых порядков. Наша армия пришла по вашему зову помогать вам, а не воевать вместо вас. И поскольку обстоятельства складываются таким образом, я, как представитель его императорского величества, буду вынужден просить его светлость не двигаться с места, пока вы не выполните свои обязательства по снабжению армии продовольствием и фуражом. Также я доложу не только его величеству Николаю I, но и вашему императору Францу Иосифу о том, как вы ревностно и с усердием выполняете свои обязанности при штабе его светлости — или, наоборот, всячески саботируете скорейшее восстановление порядка в империи.

Кессель сдулся. Так неприглядно выглядеть в глазах своего императора ему явно не хотелось.

— Ваша светлость, — обратился Кессель к Паскевичу, игнорируя меня. — Мы приложим все усилия и постараемся выполнить все наши обязательства.

— Будьте так любезны, генерал. В следующий раз я не буду разговаривать с вами, а обращусь за разъяснениями к его величеству Францу Иосифу. Поверьте, моих полномочий хватит.

Я перестал обращать внимание на побледневшего Кесселя.

Офицеры, присутствовавшие на совещании, деликатно скрывали улыбки, слушая наш диалог. Остаток времени я просидел, обдумывая возможные варианты контакта с Гёргеем. Последние сведения о действиях второго и третьего корпусов должны были подтолкнуть его к мысли, что сопротивление бесполезно. Бем потерпел поражение от генерала Лидерса и отошёл. Его надежда на соединение с Дембинским провалилась. В плен попало более пятнадцати тысяч повстанцев. Сам Дембинский, зажатый австрийскими войсками и корпусом генерала Малахова, пытался прорваться к Пешту. И только Гёргею удалось избежать большого сражения.

Лагерь Горского туземного полка.

За время похода полк участвовал в одном крупном сражении с пятитысячным отрядом повстанцев и во множестве мелких стычек. Полноценными боевыми схватками эти стычки назвать было трудно. Революционные отряды состояли в основном из ополченцев, и джигиты легко справлялись с ними. Войсковой старшина Лермонтов и начальник штаба Якубов строго следили за джигитами. Единственное, что вызывало у тех неподдельный интерес, — это трофейные лошади и оружие. Перед этим они не могли устоять. Ну и женщины, правда, наученные своими командирами и неминуемым наказанием за насилие, джигиты держались и не позволяли себе подобного. Своим необычным видом они внушали страх местному населению, независимо от национальности. В мохнатых папахах, бородатые, с суровыми лицами, они, как и казаки, своим появлением вызывали не уважение, а именно страх.

В походном шатре собрались все командиры.

— Что за война такая, командир? — спросил сотник аварской сотни. — Они что, все трусы? Только биться собираешься, а они бежать начинают. Рубить в спину — не по-мужски, — с досадой произнёс он.

— Как правоверный, ты должен проявить сострадание к своему врагу, если видишь, что он слаб и не может противиться тебе, — спокойно произнёс мулла Мирза.

— Зачем он тогда взял оружие в руки? Зачем стрелял в меня? Уважаемый Мирза, мне непонятно.

— Он же бросил оружие и поднял руки, а ты его шашкой по голове, — усмехнулся Азамат.

— Клянусь Аллахом, я не знал, что он хотел сдаться в плен. Зачем раньше не говорили об этом? — возмутился Али.

— Нет чести в убийстве того, кто поднял руки, — тихо сказал Зелимхан.

— Мы были в атаке, я не успел подумать, рука сама нанесла удар, — продолжал кипятиться Али. — Надо было ему кричать, что он сдаётся, — с досадой проговорил он.

— Так он кричал, Али. Он не знал, что ты не понимаешь по-венгерски, — рассмеялся Ульмас, командир татарской сотни.

Все рассмеялись, и надутый Али не выдержал — рассмеялся вместе со всеми.

Полк потерял троих убитыми и двоих ранеными.

Глава 36

Утро второго июля я безбожно проспал, утомлённый суетой последних дней. Исполнять роль наблюдателя при всём моём желании не получалось. Возникали вопросы, вообще не связанные со мной, но ко мне обращались за помощью. Отказать не получалось.

Внезапно я услышал громкие возгласы, команды. Дверь моей кареты, в которой я спал, распахнулась.

— Командир, венгры, много. — Сообщил сдержанно Савва.

Я вылез из кареты, стараясь выглядеть спокойно. — Умыться!

В лагере поднялась осознанная суета. Бойцы споро снаряжались по полной программе. Артиллеристы у своих фур возились с гранатомётами.

Аслан полил из кувшина воды, я умылся и стал одеваться в полёвку, снаряжаясь. Ко мне быстрым шагом подошёл Андрей.

— Разведка доложила. В пяти верстах большой отряд венгров. Двигаются прямо на нас. Точное количество установить трудно, но не меньше десяти тысяч.

— Ты уверен, Андрей?