Читать книгу 📗 "Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей"

Я решил выйти и попробовать выиграть время. Хотя бы полминутки для Петра.

Плавным, неспешным движением я полностью распахнул дверь и вышел в коридор, негромко напевая:

Поправляя на ходу воротник шинели и проводя ладонью по поясному ремню с тяжелой кобурой «Парабеллума», я сделал вид, что только сейчас увидел охранника и на моем лице появилось выражение вежливого любопытства.

— Ой, здравствуйте, — сказал я, дружелюбно кивая. — Что–то случилось?

Охранник вздрогнул и отшатнулся на полшага, его рука инстинктивно сжала пистолетную рукоятку «МП–40», палец лег на спусковой крючок. Но при виде молодого немецкого офицера, напевающего популярную перед войной песенку, он слегка успокоился.

— Господин оберфенрих, — разглядев мои погоны, произнес солдат. — Этаж закрыт. Вы что здесь делаете?

— Я отдыхал, — я сделал вид, что смущенно улыбаюсь. — Немного задремал. И тут услышал, как к крыльцу подъехала кавалькада машин. Прошу прощения, если нарушил режим охраны объекта.

Мой тон был подобран идеально — чуть подобострастный, но в то же время безмятежно–спокойный — ибо какая может быть опасность от своих сослуживцев. Охранник немного расслабился, но бдительность не потерял.

— В здании проходит встреча командования, все помещения заблокированы, посторонние должны быть удалены! — объяснил охранник. — Господин оберфенрих, мне придется попросить ваши документы.

— Ах, да, я слышал, что ожидается приезд самого фельдмаршала! — по–простецки улыбнулся я, и медленно, чтобы не напугать солдатика, достал из кармана мундира зольдбух. — Прошу!

Одновременно краем глаза я фиксировал обстановку. Другие охранники в коридоре, те, что стояли метрах в двадцати, уже обратили на нас внимание. Они не двигались с мест, но их позы изменились — они развернулись в нашу сторону, и держали автоматы в положении, удобном для быстрого вскидывания. Их лица слегка напряглись.

Я протянул свою солдатскую книжку. Солдат взял ее левой рукой, отпустив горловину приёмника магазина, и начал внимательно изучать. Каждый миг этого изучения был для меня мукой. Вашу мать, где же Петя? Получилось ли у него?

— Вы из 10–й моторизованной дивизии, оберфенрих? — зачем–то уточнил охранник.

— Да, да! Там так и написано! — усмехнулся я.

— А что вы делаете в комендатуре Смоленска? — удивился охранник. — Ваша дивизия сейчас…

— … ведет тяжелые бои к югу от города! — перебил я охранника, продолжая улыбаться, только теперь моя улыбка стала чуточку виноватой — камрады где–то там в снегах бьются, как львы, а я тут, в тишине и тепле сплю посреди дня. — Дело в том, что меня командировали сюда из штаба дивизии. Мы с моим водителем, унтер–офицером Келлером, приехали вчера вечером и задержались из–за поломки машины. Помощник коменданта оберфельдфебель Мюллер разрешил нам остаться.

— И… где ваш водитель? — вскинул на меня глаза охранник.

В этот самый момент дверь комнаты снова тихо открылась. На пороге возник Валуев. Он вышел так же спокойно, как и я, держа руки на виду, чтобы не вызвать очереди в упор.

Петя посмотрел на меня, потом на охранника, и очень–очень тихо, но предельно отчетливо произнес:

— Eine Minute!

Глава 25

19 декабря 1941 года

14 часов 00 минут

Шепот Валуева прозвучал в тишине коридора громче любого крика. Сердце у меня на мгновение замерло, а затем заработало с такой силой, что казалось, вырвется из груди. Мысль, холодная и острая, как осколок льда, пронзила сознание: если мы начнем сейчас стрелять по охранникам — всей нашей миссии конец. Их пять человек — завалить всех сразу, даже с помощью «Нагана» с глушителем, не получится. Неминуемо начнется перестрелка. Выстрелы услышат на втором этаже. Охрана фон Бока и Гудериана, если в ней служат профессионалы, не станет разбираться в причинах вспыхнувшей тревоги — они силой, под руки, выволокут фельдмаршала и генерала из «Музыкального салона» и запихают в подвал или в бронированный «Мерседес».

Но и оставаться рядом с этой комнатой, в трех метрах от «фугаса» в десять килограммов тола, — было чистым самоубийством. На вчерашнем «совете» в бункере на Краснофлотской мы все–таки запланировали отход. Который нам должны были обеспечить группы Мишанина и Альбикова — они уже с утра заняли позиции неподалеку — три снайпера во главе с капитаном — в домах вокруг площади, а Альбиков, Артамонов и Кожин — у заднего выезда из гостиницы. И сейчас нам с Петей нужно было «всего лишь» пережить взрыв. Для чего — отойти подальше от места закладки «СВУ». Да вот, хотя бы в торец коридора, к окну, на фоне которого маячила подтянутая фигура молодого фельдфебеля, командира отделения охранников. До него было метров тридцать.

Валуев, не меняя выражения слегка озадаченного лица, громко сказал:

— У меня есть важная информация для охраны! По поводу посторонних в здании!

Он внешне неторопливо огляделся, увидел вдалеке фельдфебеля, радостно улыбнулся, махнул рукой и сделал несколько широких, неторопливых шагов в его сторону. Охранник рядом со мной, все еще держа мой зольдбух, замер в растерянности. Его мозг, заточенный на простые схемы, явно дал сбой. Вроде бы перед ним были два посторонних, которых следовало немедленно обезоружить и связать до дальнейшего разбирательства. Но они ведут себя, как… «придурки»! Однако, эти придурки — свои! Один из них только что пел «Песню черного отряда Гейера».

Я, увидев движение Валуева, нагло выхватил из руки охранника свою солдатскую книжку.

— Да, да, сейчас мы со всем разберемся, — сказал я уверенным тоном, и пошел вслед за Валуевым.

Охранник, видя, что мы сами идем к его командиру, чтобы «разобраться», на секунду задумался, пробормотал что–то невнятное и, перестав судорожно «лапать» «МП–40», поплелся за нами, как послушный щенок.

Я быстро догнал Петю, и теперь мы шагали «в ногу», плечом к плечу по центру коридора, по истертой и выцветшей красной ковровой дорожке. Каблуки наших сапог отбивали четкий, несуетливый ритм. Я чувствовал на себе удивленные взгляды — как самого фельдфебеля, так и второго автоматчика, стоявшего у ответвления коридора.

Голубые глаза фельдфебеля бегали от меня к Валуеву и обратно, пытаясь понять логику в нашем сюрреалистическом шествии. Потом его взгляд стал жестче. На скулах вспухли желваки. Правая рука, до этого лежавшая на крышке ствольной коробки автомата, сдвинулась — пальцы схватили рукоятку затвора и вывели ее из предохранительного паза. Раздался металлический щелчок. Заметив это движение, я, даже не сбившись с шага, негромко, но очень отчетливо принялся нести настоящий «словесный понос».

— Господин фельдфебель, тысячу извинений, мы абсолютно не хотели мешать работе охраны столь важных персон, честное слово. Мы просто застряли здесь из–за дурацкой поломки машины, а мой водитель, — я кивнул на Петю, — этот здоровяк, вечно всё путает и теряет, он, наверное, даже не понял, что этаж закрыт, мы просто отдыхали в своей комнате, после вчерашней поездки по этому ужасному городу. Нас же обстреливали, представьте себе…

При этом я плавно размахивал перед собой зольдбухом, словно каким–то оправдательным документом. Валуев, подхватил мою игру, начав бурчать своим грубоватым басом с отчетливым швабским акцентом:

— Да, господин фельдфебель, машина — настоящее дерьмо! Эта «Шкода» только с виду крепкая, а на деле — одно барахло! А механики в гараже комендатуры… Тыловики! — Петр с презрительной гримасой махнул рукой, — сплошные бездельники и пьяницы, даже свечу заменить не могут! Я им говорю — проверьте бензонасос, а они мне — это карбюратор! Тупицы, одним словом!