Читать книгу 📗 Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович

Поэтому сейчас, заперевшись в лаборатории, чтобы выполнить работу, которую нельзя перепоручить никому, я чуть не мурлыкал от удовольствия. За последние годы мы переработали тысячи тонн фосфоритовых руд, а сейчас я работал с остатками. Или точнее, — с остатками от остатков.

Синтез аспирина и ацетилцеллюлозы давал в качестве побочного продукта фосфорную кислоту, вот в ней мы и растворяли фосфориты[3]. Нерастворимый остаток долгое время копили, а недавно сплавили с едким натром, после чего растворили в воде и отделили оставшийся осадок.

* * *

[3] Описываются реакции: 1) 4 H3PO4 + Ca3(PO4)2 = 3 Ca (H2PO4)2 2) SiO2 + 2 NaOH = Na2SiO3 + H2O

3) 2 NaOH + Al2O3 = 2 NaAlO2 +H2O 4) CaF2 + H2SO4 = CaSO4 + 2 HF 5) 6 HF + Na3Al (OH)6 + NaAlF6 + 6 H2O

* * *

А вот дальше работать буду я, самолично, без помощников и присмотра. В специально изготовленной пластиковой колбе осадок подвергся воздействию концентрированной серной кислоты. Состав осадка сложный, реакций происходит великое множество, но для нас важной была лишь одна: вытеснение фтороводорода.

В этот момент я отчётливо почувствовал кисловатый привкус на зубах и поспешил отойти подальше. Скорее всего, это просто результат самовнушения, но всё же… Со фтороводородом шутить не стоит.

В первый момент при попадании на кожу плавиковая кислота боли не вызывает, язвы и отравляющее действие проявляются постепенно. Зубы чернеют и выпадают, угнетается сердечная деятельность… Нет уж, я лучше отойду подальше, несмотря на вытяжной шкаф и прочие меры предосторожности.

Та-ак, раствор помутнел, как и ожидалось. По мере связывания щелочи рН раствора повышается, и гидроокись алюминия выпадает в осадок. Ничего, со временем снова свяжется во фторид алюминия. Точнее — в комплексное соединение, гексафтороалюминат натрия.

Когда реакция завершилась, я выпарил получившееся соединение и прокалил его, чтобы окончательно обезводить.

Вуаля, я получил криолит, невероятное для нашего мира сокровище. В его расплаве можно растворить глинозём, обычный оксид алюминия, который получается просто. Фторид кальция почти всегда встречается в виде примеси в фосфоритных рудах, а я наладил переработку так, чтобы он оставался в нерастворимом осадке. Потихоньку скопилось немало…

Я задумчиво посмотрел на записи. Если я правильно помню, нормативный расход криолита составлял около 70 кг на тонну первичного алюминия. У меня, пожалуй, хватит на то, чтобы произвести пять-шесть тонн, а это — около пятидесяти-шестидесяти миллионов драхм. Неплохо, неплохо. Война пожирает деньги, как бегемот веники, жадно и с аппетитом. И хорошо, что иногда можно заплатить «небесным» металлом, мельхиором или пластиком. Но куда чаще она требует ресурсов, которых и так не хватает. Например, моего личного времени. Я недовольно глянул на часы. Наступило время как одного из тех приёмов, которые я ненавидел, но без которых нельзя было обойтись.

* * *

— Племя Леопарда приветствует тебя! — напыщенно произнёс здоровяк. Насколько я помнил, это уже четвёртый предводитель со времён захвата нашего оловянного рудника. Почему-то тамошние вожди долго в этом статусе не живут. — Мы собрали семь племён и обрушились на твоих врагов, Руса Еркат.

Ну да, а то, что основной ударной силой там были наши патрульные, мы опустим, разумеется.

— Девять посёлков и один город разорили мы прежде, чем эти трусливые псы решились вступить в схватку с нами!

То есть, прежде, чем войска Карфагена мобилизовались и смогли их догнать. Ну и слава всем здешним богам и предкам заодно, что военачальники Патруля помнили мой строгий приказ и в бой вступать не стали. Потери нам были совершенно не нужны.

— Мы захватили богатую добычу, и привезли тебе твою долю!

Ну вот, теперь ещё придётся осматривать «невиданные сокровища», захваченные ими. Всех этих молодых пленниц, ювелирные украшения, ковры и животных. Как же это уныло! Нужных нам мастеров в небольших посёлках и городках всё равно не встречалось, да и лучших производителей ливийцы оставляли себе.

— Наши племена — великие воины, и принесли тебе богатство, Руса!

Ну да, конечно! Да эта «доля в добыче» не возвращала даже тех «подарков», которые пришлось раздать, чтобы убедить кочевников напасть на могучего соседа. А ведь ещё патрульных приходится финансировать. И я говорю не про жалование и фураж, по сравнению со стоимостью боеприпасов это сущие мелочи!

Вот только потери Карфагена были на порядок выше, им ведь приходится всё увеличивать и увеличивать число наёмников, вооружать их, снаряжать, снабжать…

Вот и получается: Сицилия им теперь приносит одни убытки, от Западной Иберии тоже никаких доходов и огромные затраты на содержание войска, партизанская тактика показала себя во всей красе. Осада Восточного затягивается, потери всё увеличиваются… Да и доходы от торговли снизились в разы, а затраты всё растут и растут.

Составляя этот план я всё время вспоминал эпизод с охотой на марсианских пиявок, вычитанный мной в каком-то из романов Стругацких. Там герои регулярно повторяли: «медленно и методически!»[4]

* * *

[4] Имеется в виду роман А. Н. и Б. Н. Стругацких «Стажеры», глава 4 «Марс. Облава».

* * *

Вот именно так мы и действовали, давя со всех сторон и откусывая кусочек за кусочком. Правда, и наши затраты оказались высоки, а на следующем этапе увеличатся на порядок. Понимая это, я постоянно искал дополнительные доходы.

Например, мы выкупали у ливийцев пленников. Нет, не для себя и не на продажу, рабы из карфагенских крестьян получались плохие, так и норовили убежать или восстание поднять. Но зато посадить их на землю в новых полисах и их окрестностях оказалось хорошей идеей.

Сумму выкупа мы оформляли как выданный пленникам кредит, который они постепенно возвращали. Но проценты по кредиту были так, небольшим побочным приработком.

Основной доход мы получали иначе. При наших технологиях земледелия три таких крестьянина обеспечивали необходимым минимумом питания одного воина, торговца или мастера, каждый из которых увеличивал объём нашей торговли. Так что теперь на островах Индийского и Тихого океанов можно было встретить и пунийцев, причём количество их постепенно росло.

— Но сам понимаешь, это далось мне непросто, так что…

Ну вот, началось! Так или иначе он будет выклянчивать дополнительные деньги, железо и оружие, а главное — бурение водяной скважины без очереди для какого-нибудь племени ливийцев. Хотя нет, самый главный разговор пойдёт о другом.

— Руса, ты должен породниться с нами!

Ну, что я говорил? Опять та же самая шарманка!

— Моя младшая сестра — прекрасна, как утренняя зоря, и юна, ей едва исполнилось тринадцать вёсен! Не хочешь жениться, возьми её хотя бы в наложницы…

Ну что за чёрт! Ещё и малолеток вечно предлагают. А главное, смысла в браке нет никакого, меняются эти вожди раз в полтора-два года, причём ни разу ещё преемник не был родичем предшественника. И зачем оно мне нужно?

— Есть способ лучше! Вот послушай… Люди из далекого Китая тоже захотели со мной породниться. Их семья много веков красила шёлк, а потом девочка из их рода по имени Мэйлань сбежала сюда, учиться нашим способам.

— Разве можно сравнивать каких-то мастеровых с семьёй вождя? — громко возмутился он, но даже я понимал, что чувство это он лишь изображает.

— Можно, ведь царства Чу и Цинь, в которых трудится её семья, — это могучие страны, каждое из них в разы мощнее, чем Та Кем. А производство и окрашивание шёлка там передаётся только по наследству. Так что мне породниться с ними для дела вовсе не зазорно.

— И ты женился на этой Мэйлань? Или взял её в наложницы?

— Нет, она ещё слишком маленькая для меня, — улыбнулся я. — Разве что удочерить… Но и это не получилось бы, её отец, слава богам, жив.