Читать книгу 📗 И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник

***

В Александровском дворце совещание началось в десять утра, на следующий день после того как германские войска пересекли границы Австро-Венгрии. Царь сидел во главе стола бледный, с покрасневшими глазами. Он не спал почти сутки с тех пор, как телеграф принес первые известия. Министр иностранных дел Сазонов стоял у карты и говорил ровным, хорошо поставленным голосом, но пальцы его, сжимавшие указку, побелели.

– Ваше Величество, господа. Германская армия перешла границу Богемии вчера на рассвете. Передовые части заняли Либерец и Усти-над-Лабем. По имеющимся данным, наступление развивается по трём направлениям – на Прагу, на Пльзень и на Карлсбад. Австрийские гарнизоны отходят без боя. Сопротивления немцам никто не оказывает.

Он сделал паузу и обвёл взглядом собравшихся.

– Одновременно Берлин заключил сепаратное соглашение с Будапештом. Венгрия выходит из состава империи и переходит под германский протекторат. Таким образом, в центре Европы возникает новая реальность – германо-венгерский блок, контролирующий территорию от Рейна до Карпат. Австро-Венгрия как субъект международного права фактически прекратила существование. И мы стоим перед фактом, либо мы действуем сейчас, либо через месяц германское доминирование в Европе станет абсолютным. Раньше Берлин был вынужден оглядываться на Вену и мириться с её капризами. Теперь этот тормоз сорван. Получив прямой контроль над Венгрией и Богемией, кайзер фактически выходит к нашим южным границам. Кроме того, прямой путь на Стамбул для Германии делает наши черноморские проливы их внутренним каналом. Мы окажемся в запертой комнате, ключ от которой будет в кармане у Вильгельма. Либо мы ударим теперь, либо мы навсегда превращаемся в вассала, который будет испрашивать у Берлина разрешения на каждый проданный пуд хлеба .

Военный министр Сухомлинов, грузный, с одышкой, но с живыми, цепкими глазами, подал голос:

– Мобилизация займёт восемнадцать суток. Если мы медлим, мы теряем темп. Немцы уже развернули Восьмую армию. Ещё неделя, и они будут в Праге. Потом – Острава, Моравские Ворота, прямой путь на Краков. Мы должны объявить частичную мобилизацию немедленно.

– Частичную? – переспросил великий князь Николай Николаевич. – Вы всерьёз полагаете, что Берлин ограничится Богемией? Когда они покончат с остатками Австрии, они повернут на восток. И тогда частичной мобилизации будет мало. Нужна всеобщая. И нужна сейчас.

Сазонов кивнул.

– Я подготовил ноту. Если позволите, Ваше Величество.

Царь коротко кивнул. Сазонов развернул лист и прочитал вслух:

– «Правительство Его Императорского Величества не может оставаться безучастным к судьбе славянского населения Богемии и Моравии, оказавшегося перед лицом германской оккупации. Под предлогом защиты немецких общин Берлин осуществляет неприкрытую аннексию территорий, принадлежащих государству, с которым Российская Империя связана традиционными узами дружбы и династического родства. В этих обстоятельствах Россия вынуждена принять меры для защиты своих интересов и интересов братских славянских народов. С сего дня объявляется всеобщая мобилизация вооружённых сил Российской Империи».

Несколько секунд в зале стояла тишина. Потом заговорил царь. Голос его звучал глухо, но спокойно.

– Хорошо. Я подпишу указ. Делайте, что должно, господа. И да поможет нам Бог.

***

Телеграмма из Санкт-Петербурга пришла в Париж в три часа пополудни. Президент Пуанкаре прочитал её дважды, потом передал премьер-министру Вивиани, сидевшему напротив. Тот пробежал текст глазами и молча вернул.

– Они объявили мобилизацию, – произнёс Пуанкаре. – Это означает, что Берлин ответит тем же в течение суток. Война России с Германией начнётся раньше, чем мы рассчитывали. И начнётся она без Австрии. Точнее, с остатками Австрии-Венгрии на нашей стороне.

Вивиани покачал головой.

– Ирония судьбы. Два месяца назад мы считали Вену главной угрозой миру. Теперь Франц Фердинанд наш фактический союзник, а германские войска маршируют по Богемии. Если мы не поддержим русских сейчас, союз рухнет. И тогда мы останемся одни.

– Мы поддержим, – коротко ответил Пуанкаре. – Франция выполнит свои союзнические обязательства. Объявляйте мобилизацию. И передайте в Берлин, что любые враждебные действия против России будут рассматриваться как враждебные действия против Французской Республики. Casus foederis.

***

Сэр Эдвард Грей, министр иностранных дел Его Величества, стоял у окна кабинета и смотрел на серую гладь Сент-Джеймсского парка. Перед ним лежали две телеграммы. Одна из Петербурга – о мобилизации. Вторая из Берлина – уведомление о вводе войск в Богемию «для защиты немецкого населения».

В кабинет вошёл премьер-министр Асквит.

– Германия предлагает нам нейтралитет, – произнёс Грей, не оборачиваясь. – В обмен на невмешательство в чешские дела.

– И что вы ответили?

– Я ещё не ответил. Но думаю, что нет.

Асквит сел в кресло и закурил.

– Объясните.

Грей повернулся к нему.

– Если мы позволим Германии безнаказанно оккупировать Богемию, завтра она займёт Австрию, послезавтра Венгрию, а через месяц будет контролировать всю Центральную Европу. Континент превратится в германский протекторат, а мы останемся на острове, отрезанные от всего. Это конец британской дипломатии. Конец британского влияния.

Асквит внимательно посмотрел на него.

– Вы предлагаете воевать?

– Я предлагаю не уступать. Мы связаны с Францией договором. Мы связаны с Россией пониманием. И мы не можем допустить, чтобы Германия единолично перекраивала карту Европы. Я отправлю ноту в Берлин сегодня же. Если германские войска не покинут Богемию в течение двадцати четырёх часов, Великобритания будет считать себя в состоянии войны с Германией.

Асквит затянулся, выпустил дым и кивнул.

– Хорошо. Действуйте. И да пребудет с нами Господь.

***

Сербский Генеральный штаб получил известие о всеобщей мобилизации в России вечером. Воевода Путник, седой, сухощавый, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, собрал офицеров в старом здании на улице Кнеза Милоша. Карта Балкан лежала перед ним.

– Господа. Россия вступает в войну. Франция вступает в войну. Британия вступает в войну. Венгрия, в которой две трети территории это бывшие сербские земли, предала Вену и перешла на сторону Берлина. Это значит, что мы получаем уникальную возможность вернуть то, что принадлежит нам по праву. Сербская армия переходит границу Австро-Венгрии. Мы наступаем на Воеводину. С нами Бог и Россия. С нами все южные славяне, которые только и ждут нашего прихода.

Офицеры поднялись молча. Приказы уже были готовы. На рассвете сербские передовые части перешли Дунай.

***

Франц Фердинанд стоял у окна малого кабинета и смотрел на пустой внутренний двор. За дверью ждали адъютанты, министры, курьеры с телеграммами, но он не спешил их звать. На столе лежали три документа – германский ультиматум с требованием признать оккупацию Богемии и отвести войска, венгерская декларация о выходе из состава империи и нота русского посла с предложением военного союза и защиты.

– Они предлагают нам союз, – произнёс он, не оборачиваясь.

Потиорек, стоявший у двери, ответил не сразу.

– Да, Ваше Высочество. Русские, французы, британцы. Они готовы воевать с Германией вместе с нами. Точнее с тем, что от нас осталось.

Франц Фердинанд резко обернулся.

– Что же, я оказался прав. Наши истинные враги не в Петербурге и не в Париже. Они в Берлине и в Будапеште.

Потиорек смотрел ему прямо в глаза.

– Ваше Высочество, мы должны принять решение. Сейчас. Армия ждёт приказа. Если мы не заключим союз с Антантой, через неделю немцы будут в Вене. Если заключим – мы сохраним государство и шанс восстановить империю после войны. Другого выбора нет.

Франц Фердинанд долго молчал. Потом медленно подошёл к столу и взял перо.

– Подготовьте приказ. Всем войскам прекратить отход. Занимать оборону по линии Линц – Вена – Прессбург. Венгерскую границу считать враждебной. Связаться с русским Генеральным штабом для координации действий. И передайте графу Берхтольду – он немедленно вылетает в Париж для подписания военной конвенции с Антантой.