Читать книгу 📗 Моридун (СИ) - Кузнецов Владислав Эдвардович » Страница 7

— Живой не дамся, — сквозь зубы сообщила внучка.

— Да и мы раньше поляжем, — согласился дед. — Я, твой отец, бабушка. Стоит это того, чтобы уберечься от соперничества? Да, от потери одной менялы город, скорее всего, не падёт, но ты ухудшила его положение. Не только нашей семьи, всех, кому в Моридуне жить хорошо. Думаешь, никто ничего не понял? Думаешь, мне не намекнули, что будь ты постарше, мне пришлось бы тебя отставить от учёбы, и золотая печать уж точно ушла бы из семьи?

На самом деле в базилике об этом не говорили, зато в «Голове Грифона» под доброе пиво, сам досточтимый начальник дорожной службы, cursus publicus… Довёл.

— Соперничество — это хорошо. На соперничестве растёт город, но оно же может его и повалить. Как только люди начнут рвать друг друга, не оглядываясь на ущерб государству, заканчиваются и государство, и народ. Потому древние и придумали способы соперничать, не нанося государству ущерба. Проходить экзамены. Делать тяжёлое, трудное, сложное дело. Делать подарки городу и людям. А ещё — ввергать в ничтожество тех, кто не соблюдает этих правил…

Кризис миновал, но там, наверху, внучка теперь сидит одна, перекладывает камешки абака. Платит прилежанием и скукой за будущее величие: титул «досточтимой девы» или «жены» и золотую печать. Ту самую, всадническую, только добываемую не по военной, а по классической для римских всадников денежной дорожке. Будет что непонятно — спросит, а пока получается даже и поскучать, да помечтать о том, что после ярмарки можно будет снова созвать подручных, разжечь горн. Нужно создать что-то этакое, а то всё чаще лучшим оружейником в городе называют его старшего сына, Лорна ап Данхэма. Почти правильно зовут, только рано. Нужно, нужно напомнить городу и миру, что магистр коллегии оружейников в роли аргентария-менялы отбывает гражданскую обязанность, которую принял с большой неохотой и после долгих уговоров. Прилипла она, правда, навсегда.

Под такие мысли досточтимого к нему и ворвался запыхавшийся мальчишка лет десяти. Слова еле прорывались меж тяжёлыми вдохами, но что творится снаружи, он объяснил не по возрасту коротко и внятно.

— Я тебя почти взял в ученики, — сообщил вестнику аргентарий-кузнец. — И, пожалуй, вот тебе на гостинцы.

В подставленную ладошку упали две монетки — чёрные с синими разводами и следами золотистого металла на потёртых местах. Одна упала кверху латинским «К», другая — крестом.

— Спасибо, господин магистр. А в ученики — это в менялы или в мастерские? Тут-то, в конторе, скучно…

— Куда сгодишься, туда и возьму.

— Так у вас тут и так есть на кого денежное дело оставить…

Пожилой мастер вздохнул. Подыскать внучке соперников и будущих подчинённых не получается. Юность манит волшебство огненного ремесла, а не оно — так лязг хладной стали. Под старость начинаешь больше ценить, например, мудрость врачей, а взять их и негде, учить-то надо смолоду. В Моридуне на всю коллегию целителей есть лишь один действительно хороший, но медицина только один из его интересов, это раз, а во-вторых, и у него беда с учениками. Все знают: в самые ближайшие годы придётся или схлестнуться с северянами, или посылать подмогу союзникам против германца. Налётчиков же или пиратов можно гонять уже сейчас. Горящая пакля на копье или алый вымпел на мачте — и погоня по горячим следам, а не догонишь — всегда можно сходить в ответный рейд… Что ещё нужно молодости?

Досточтимый Данхэм чуть смежил веки — не спал, представлял, что он, наконец, создаст после своей присяжной службы. Был моложе — бредил мечами, а теперь вот видит добрый шлем. Чаша из двух половинок хорошей стали собрана на профильном обруче понизу, вверху сочленение усилить гребнем… Никаких камней, никакой золотой фольги: ни к чему возбуждать алчность во врагах. Просто стойкая сталь, крепкая, а где надо — гибкая, все соединения сделать на стальных кольцах и прикрыть дополнительными пластинами. Защита носа? Говорят, не по местному обычаю? А раны в лицо, значит, по обычаю? Вон, у африканцев нос стрелкой прикрыт — никто не жаловался… Ещё нужны проймы для ушей, чтобы воин слышал, что творится вокруг. Кто и с чего взял, что всадник должен быть глухим как тетерев? Чтобы в ухо не ткнули копьём, нужно его всё-таки защитить. Как? Взять пластину, и высверлить несколько отверстий? Или…

Аргентарий почуял чужие тяжёлые шаги и открыл глаза. Первой мыслью было понимание: такие уши пластиной с дырками не прикрыть. Нужно думать дальше! А то пробьют голову этой милой сиде, и…

— Чем я могу помочь благородной деве?

Данхэм всё-таки не только мастер-оружейник, но и глава коллегии. В состоянии отличить благородную воительницу от напялившей хороший доспех ополченки. Тем более, след от кольца-печати на указательном пальце левой руки холмовой девы есть, пусть и слабый. Зачем-то сняла… Вот доспех — оставила. На первый взгляд, кстати, вполне привычный, даже простоватый: лорика хамата без наплечников, плотного плетения, рукава до локтя, длина до середины бедра. Из сколько-то заметных людей такое носят в основном центурионы. Короткий рукав показывает нашивки на тунике, сам доспех сравнительно лёгок, а служба у них подвижная, да и в возрасте многие, в полновесной чешуе за молодыми солдатами им и не угнаться. Потому оружейные мастерские — точней, фабрика — Моридуна похожие кольчуги и делает… но только похожие. Стоит чуть приглядеться — начинаешь видеть удивительное. Незнакомый сплав. Плоские кольца — штамповка это правильно, в Моридуне тоже так делают, чтобы кольчуги лучше держали стрелы. Неясно, как её сплели целиком из отштампованных неразъёмных колец. Каждое пятое ковали прямо при плетении? Ни заклёпок, ни следов сварки тоже не видно. Истинно колдовская вещь: начинаешь разглядывать и понемногу сходишь с ума.

Досточтимый Данхэм вскочил — недовольно скрипнуло тяжёлое кресло, казённый стол сдвинулся молча.

— Погоди, не отвечай. Сам догадаюсь! Мешок пристрой вот сюда, не пропадёт… Теперь пройдись-ка. Повернись. Сделай замах — как бы оружием. Укол? Прямой удар, в зубы охальнику? Обухом, значит — или, скорее, пятой. Клинковое, а я-то думал… Так, теперь обычная атака. Ох ты, а если с коня? Конечно, не полумеч, наоборот, длинное, но не по-варварски длинное. А если рубануть? Не хочется? А если надо? Вот как ты так сжала кулак? Кольчужная перчатка же не даст!

— На мне нет кольчужных перчаток, — заявила сида, показывая свои полупрозрачные ладошки, — самое большее — тонкой кожи или суконные.

Данхэм кивнул.

— Должен был сам догадаться. Длинное, маневренное, колющее и самую чуточку режущее. Такого теперь даже девки не таскают, подавай им чего потяжелее, да ещё, дуры, требуют, чтобы с отвесом… Загоняют баланс в кончик клинка, чтобы рассекать доспех — так это хорошо, чтобы рубить бегущих, а не драться. А у нас сейчас враги серьёзные…

Данхэм показал, как держали старинную спату. И обычно — не голыми пальцами. Только — кольчужное полотно не передаст точно ни ощущение от рукояти, ни усилие с подушечек пальцев. Но тогда… так. Он сложил пальцы в тот же хват, что и сида. Получалось ловко: если руку чуть расслабить и позволить яблоку навершия устроиться в основании кисти, можно удобно колоть, но достаточно сжать пальцы — и вот клинок готов к рубке.

— Только тебе нужна защита для пальцев, — заметил Данхэм. — А то отрубят…

Наконец, обратил внимание на сиду, что смотрела на него очень-очень большими серыми глазами. Уши её, кажется, пытались переползти на макушку.

— Я это… — сказала озадаченная холмовая. — Я, почтенный мастер, деньги разменять. По крайней мере, над входом написано латинскими буквами: аргентарий.

— Аргентарий и есть. И, раз уж желаешь титуловать, так не почтенный мастер, а досточтимый магистр. Кстати, я золото фей с порога вижу.

— Лезть с обманкой к оружейнику, тому же кузнецу? У меня волосы длинные, но и ум не короче.

Довольно поправила растрепавшуюся копну на голове. Полезла в пояс, по-солдатски. На столе рядком улеглись новенькие номисмы — шесть золотых, бочок к бочку. На всех неподдельное изображение нынешнего императора, но это неважно: золото принимается исходя из пробы, а не чеканки. Это должно означать фунт доброго серебра… или полторы сотни чёрных от свинца милиарисиев Клотена, Защитника Западного Берега. И вот их велено принимать и выдавать словно полновесную монету!