Читать книгу 📗 "Сиротинушка казанская (СИ) - Номен Квинтус"

— А тамошних мужиков это вообще не коснулось. То есть землю-то мы выкупили, но… То, что мы торговлю розничную под себя подгребли, для них — благодеяние, ведь цены-то заметно снизились. Что хутора большей частью снесли — сколь ни странно, тоже: мы же предлагаем хуторянам в села перебраться, и дома им строим приличные, по крайней мере, не хуже, чем их прежние халупы в основном. Работу предоставляем, неплохо оплачиваемую, но главное — мы позволяем им заниматься собственным благоустройством. Мы же основные тяжелые работы в поле на технику переложили, у них стало больше времени для работы уже на себя. А католики, а отличие от лютеран, не заточены на достижения собственного благополучия любой ценой, у них и общественные работы в религиозную программу зашиты: помощь бедным, сирым и убогим — а они-то ведь сами все почти поголовно такими были. И когда они увидели, что компания им лучше жить помогает, то и они для компании поработать уже считают своим долгом.

— А лютеране что?

— У лютеран религия учит: живи по правилам как церковь велит, а у католиков — не делай того, что церковь запрещает. Ну, в народном сознании эти положения таким образом откладываются, и потому наши католики — я не про интеллигенцию говорю, у них свои тараканы в башке ползают — охотно принимают участие в наших затеях. Поэтому я стараюсь из Латгалии лютеран этих выдавить, чтобы они остальным людям жизнь не портили.

— Странно, ведь тот же фон Плеве или Штюрмер…

— А это уже другое сословие: лютеранин на руководящей должности впитал и установки иные: он теперь устанавливает правила, но правила эти должны закону соответствовать… или приказу вышестоящего руководства. Но закон — выше приказов, а нам сейчас именно это и надо.

— Кому нам?

— России. Нам нужно, чтобы страна жила по закону, а твоя забота — сделать так, чтобы и законы были правильные.

— А какое отношение я к законам имею?

— Самое непосредственное, просто ты на это внимания не обратил еще. Но именно ты продавил закон о том, что электроэнергетикой рулит у нас государство, ты добился того, чтобы МПС рельсы и вообще металл покупали по себестоимости практически.

— Ну, про электричество, ты, пожалуй, и прав. А вот про рельсы — это ведь ты с Хилковым договаривался.

— Да не в договоренностях дело: я же с ним договорился когда у нас уже заводы металлургические заработали, а по факту мы сначала показали руководству страны, как — с нашей точки зрения нужно делать правильно, и они уже на нашем опыте нужные законы принимали. А мы лишь при этом говорили, чего нам не хватает, чтобы было еще лучше. Не фантазировали, а живьем им результаты работы показывали.

— Особенно в деревне мы результат показали, если в этом году в колхозах такой же урожай, как и в прошлом соберем, то император, пожалуй, твой указ о колхозах примет.

— Какой мой указ?

— Ну, который ты поручил плановикам разработать, они уже все подсчитали и Коковцеву результаты подсчета передали. Треть урожая — в казну, треть — в МТС в качестве оплаты работ, треть самим мужикам — и никаких дополнительных с них выплат больше не будет. Тот расчет очень сильно Фредерикс поддерживает, ведь казна с продаж такого бесплатного зерна миллионы несчетные выручает, и только с царских земель там выходит уже миллионов под пятьдесят, почти в восемь раз больше прежнего. А если посчитать еще, сколько прибытку выходит от продажи яиц и масла, что мужики в казенные закупочные пункты сдают… Но урожай мы должны показать очень приличный. Вчера, кстати, у меня еще один завод по производству мочевины запустили, в конце июля, надеюсь, выйдет на производство семидесяти тонн в сутки.

— Шестой уже? И где?

— Одиннадцатый! — с обидой в голосе ответил Андрей. — Возле Анжерки, там уголь и возить никуда не нужно. Ты вообще ха нашими заводами не следишь, что ли?

— Так химией у нас ты руководишь, я и не вмешиваюсь, так как лучше тебя точно ничего не сделаю. Но там же вроде был уже завод…

— Там был завод, который бензин делал и солярку для тракторов, а этот новый совсем. И осень. Там еще одну установку запустят, просто сейчас электричества не хватает, а как раз в октябре и новый генератор на электростанции запустят. После этого там и на три мочевинных установки электричества хватит, но на третью сейчас просто денег нет. Ты же что-то еще строить собрался вроде? Я в плановый сунулся, а мне сказали, что ты велел финансы приберечь на что-то.

— Хорошо, что напомнил: у тебя же с Сергеем Александровичем отношения хорошие?

— Ну, да, то есть пока еще морды друг другу не бьем.

— Съезди к нему, похвались новым «Мерином». А когда его князю подаришь, скади, что было бы неплохо от него помощь советом получить небольшую, насчет постройки новой мощной электростанции.

— Он тебе насоветует!

— А совет не мне нужен, а императору. Все равно Сергей Александрович на день рождения Марии в Петербург едет, вот пусть тогда и совет царю даст…

— А с чего бы это ему туда ехать?

— Новым «Мерином» похвастаться. У него с племянником в отношении автомобилей постоянный спор у кого машины лучше. Так что завтра же катись в Москву, дело спешное…

Валерий Кимович точно знал, к кому за «советом» обращаться: Великий Князь официально к должности Московского губернатора добавил себе и должность Министра электрических станций. Сам он, конечно, электроэнергетикой не занимался, и был, как его охарактеризовал Саша, «уверенным пользователем выключателей в своем доме» — и в отношении строительства и эксплуатации электростанций он все заботы перевалил на Андрея Розанова, забирая из получившегося финансового потока разве что небольшие средства из Московских губернских электросетей. Но вот в плане пробивания нужных постановлений «об изъятии земель для казенных нужд» он был незаменим. Да и дураком он точно не был, и если ему объясняли, зачем то или иное изменение межевания требовалось, он постановления нужные продавливал вообще ни на кого внимания не обращая. А тут появился и повод перед племянником щегольнуть в новейшем автомобиле — так что уже в начале июня ВК приехал в Петербург. И, автомобилем похваставшись, перешел к делу:

— Ники, тут Андрей Розанов… Нарва ведь в Петербургской губернии находится?

— Что Розанов? А Нарва, да, у нас в губернии.

— А Нарова? Река в какой губернии возле города?

— А я не знаю, нужно спросить… у кого-то.

— И я не знаю. Но вот Розанов хочет возле Нарвы электростанцию большую на реке выстроить, а при этом земли изрядно водохранилище затопит. И сейчас выходит, что часть земли затопит в Петербургской губернии, а часть в Эстляндской, что изрядно бюрократию усложнит. И получается, что электростанцию эту будут строить года на два дольше из-за крючкотворов наших, а вот если тут три волости передать из Эстляндии Петербургу, то уже через два с половиной года станция заработает.

— Дядя, это же ваше ведомство этим заниматься должно!

— Вот оно и занялось: постановление о передаче волостей я приготовил, подпись твоя только нужна.

— Ну давайте, где подписывать-то? А я насчет автомобиля спросить еще хотел…

— Розанов сказал, что может еще три таких до конца лета выделать. Одну я у него уже заказал… две для тебя с императрицей тоже заберу у него, я велел пока никому их не отдавать. Ей какого цвета заказывать? Елисавете Федоровне я сиреневую попросил сделать, нынче этот цвет в большой моде…

В результате того, что Саша вовремя подарил Великому Князю автомобиль (дорогой, «ручной выделки», но все же не крейсер какой-нибудь) уже в последних числах июня началось строительство ГЭС на Нарове. А еще началось строительство большой верфи в Улеоборге, который стал уже столицей совершенно российской губернии. Эту губернию император переприсоединил к Российской империи вроде как по настоянию фон Плеве (благодаря которому уже более шестидесяти процентов законов Великого Княжества стали полностью российским соответствовать), но «юридическую основу» переподчинения губернии обеспечила компания Андрея. Очень простым и незатейливым (хотя в чем-то и жульническим способом), основанном на том, что в Финляндии действовали свои законы, среди которых законах о защите прав рабочих как-то не имелось. И когда на какие-то стройки или на создаваемые там фабрики на работу нанимались местные финны, они получали «стандартную финскую зарплату» в финских марках в размере около ста двадцати марок в месяц, то есть в тридцать рублей (марка равнялась двадцати пяти русским копейкам). А работающие там же рабочие русские получали «столько же», но в «расчетных чеках» компании — при том, что цены в магазинах компании в чеках были в среднем на треть ниже. А еще финские рабочие с удивлением узнавали, что те, кому зарплату в чека платят, еще и бесплатно подвергаются медицине (причем вместе с семьями), отпуск оплачиваемый получают и в отпуск едут отдыхать в дома отдыха почти бесплатно — но чтобы финн мог получать зарплату такими же чеками, его просили подписать петицию с просьбой включить Улеоборгскую губернию в состав Российской империи. Просто подписать петицию, и указать в ней свое имя и место постоянного проживания. Одна закорючка — и зарплата практически в полтора раза увеличивается — тут только последний дурак отказался бы подписать. Но когда Вячеслав Константинович в очередной раз начал уговаривать царя «что-то сделать с Финляндией», тот с усмешкой ответил: