Читать книгу 📗 Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий

Я тоскливо подумал о том, что всегда и везде были и будут бездумные исполнители, не способные даже подтереться без санкции сверху. Порода такая. И ничего с ними не поделаешь.

– Мы с тобой, Имон, члены Военного совета, – напомнил я.

Кент поморщился.

– Вот именно, О’Хара, и это значит, что мы с тобой должны подчиняться главнокомандующему, – возразил он. – Как люди военные. За анархией и громкими речами, вон, к социалистам.

Я бы поспорил, но я уже успел оценить твердолобость Кента вместе с его упёртостью. Качества порой очень полезные, но не в этом случае.

– Ну а к кому переходит командование в случае гибели или захвата главнокомандующего? – спокойно спросил я.

– Заместителю. Коннолли, – чуть задумчиво протянул Кент.

– А потом? – допытывался я.

– О’Хара, я понимаю, к чему ты клонишь. Я слышал, как порой во Фландрии сержанты командуют батальонами, – сказал Кент. – Но ты слишком рано их списываешь.

– Я и не списываю, – улыбнулся я, поднимаясь со стула и подходя к карте. – Я просто хочу быть готовым ко всему.

Краем глаза я заметил, как одобрительно кивнул Коллинз. А вот командир четвёртого батальона засомневался, тоже уставился на карту, заложил руки за спину, прищурил глаза. Его усы воинственно топорщились, над сдвинутыми бровями залегла глубокая складка.

– Ко всему подготовиться невозможно, – тихо произнёс он.

– Но пытаться всё‑таки нужно, – вставил Коллинз. – Такие операции, как прорыв блокады, нахрапом не делаются.

– Ну и что конкретно вы задумали? – хмыкнул Имон Кент.

Я внимательно посмотрел Кенту в лицо. Мы не ладили с ним, это верно, но упрекнуть его в чём‑либо я не мог, воевал он неплохо, солдат берёг, англичан не жалел. В работе на британцев его тоже заподозрить было трудно, он был членом ИРБ с 1912 года, как мне некогда поведал Макдермотт, который его и позвал.

– Можно убить двух зайцев сразу, – сказал я.

Оба ждали, пока я продолжу.

– Закинуть заодно дезинформацию бриттам, вычислить их шпионов в наших рядах, хотя бы одного‑двух, – сказал я, разглядывая улочки западной части города на карте.

Тут было несколько путей, по которым можно покинуть город, по Инчикор‑роуд, вдоль канала, вдоль железной дороги или же вдоль реки. Все эти пути, естественно, контролировались британцами, с переменным успехом, потому что связь с провинцией у нас всё же была. Но не настолько, чтобы свободно выехать из города.

– Штаб наверняка кишит шпионами всех мастей, поэтому делаем просто. Броневик у нас пока всего один, и про него наверняка уже знают все, кому это положено знать, – сказал я. – И его наверняка будут ждать, с пышностью и помпой. Пустим с десяток слухов, разных, дескать, начинаем прорыв там или сям, а «Кухулин» подойдёт позже. Вот только пойдёт он совсем в другом месте, а там, где британцев будет больше всего, значит, по тому направлению шпион и предупредил.

– Авантюра, – бросил Кент. – Но признаю, не зря Патрик тебя хотел на безопасность поставить.

Коллинз мельком взглянул на меня, чуть по‑новому, удивлённо.

Авантюра и есть, как и всё наше восстание целиком, но если сделать всё грамотно, можно и в самом деле прибить двух зайцев одним выстрелом. Вычислить шпионов, причём даже не обязательно расстреливать их перед строем, можно просто кормить МИ‑6 через них отборной дезой, и оттянуть британские силы от истинного направления.

Нам, впрочем, везде придётся туго, если срок ультиматума выйдет и Максвелл отдаст приказ на штурм. Поэтому я хотел бы успеть провернуть всё до того, как этот приказ будет отдан, но вряд ли английский штаб будет прислушиваться к моим желаниям.

Поэтому мы принялись за дело, не откладывая. Немного поработали над картой, разрабатывая план всей операции, потом принялись раздавать совершенно секретные указания командирам рот, уверяя каждого, что именно на их участке будет совершён прорыв с помощью суперсекретного сверхтяжёлого танка «Железный капут». Большинство верило, особенно если учитывать то, что «Кухулин» всё ещё железной громадой возвышался во дворе работного дома, и не увидеть его мог только слепой.

Кент не возражал, наоборот, включился в работу, сначала без энтузиазма, но потом втянулся и начал готовиться уже по‑настоящему. С ним, да и вообще с четвёртым батальоном, я не особо контактировал, за исключением той ночной прогулки с коктейлями, и теперь взглянул на Имона Кента чуть иначе. Командиром он оказался на самом деле толковым, получше некоторых кадровых офицеров. Не блестящим, но толковым. Что до наших с ним разногласий, я понимал, что не рубль, чтобы нравиться абсолютно всем, и старался больше комбата не провоцировать.

Новостей из штаба больше не поступало.

Известий не было ни от переговорщиков, ни от Кларка, и мне всё чаще казалось, что мы теперь предоставлены сами себе, со всеми вытекающими последствиями. Что мы больше не армия, а вооружённая толпа. Эта неопределённость, тягомотное ожидание и отсутствие внятных источников информации заставляли меня изрядно нервничать, и я то и дело порывался подойти к Кенту и уболтать его начать уже операцию.

С каждой минутой я убеждался всё больше и больше в том, что Дублин придётся оставить. Либо он превратится в груду пепла, потому что в методах британской армии я не сомневался, будут выкуривать всеми способами. Тяжёлое решение, но и ситуация непростая. Время работает, с одной стороны, на нас, потому что каждый англичанин здесь нужен ещё и фронту, а с другой стороны, против нас, потому что если всё затянется слишком сильно и мы не успеем до того, как САСШ вступит в войну, мы будем обречены. Единственным более‑менее сносным вариантом была как раз партизанская война, которая в городе затруднительна.

А когда ждать стало уже невмоготу и я вновь поднялся на второй этаж дома для медсестёр, чтобы уболтать Кента на решительные действия, по лестнице кто‑то быстро взбежал наверх, прямо за мной.

Запыхавшийся посыльный, взмокший от пота в шерстяном кителе, остановился рядом со мной, пытаясь отдышаться.

– В чём дело, парень? – спросил я, втайне радуясь, что перехватил его раньше, чем он добрался до Кента.

– Переговоры… – выдохнул он, хватая воздух пересохшими губами. – Вернулись… Мистер Пирс… Будем воевать…

Как будто в подтверждение его слов где‑то за городом громыхнула пушка. Вслед за ней ещё одна. И ещё.

Глава 17

Пушки грохотали так, что инстинктивным желанием было забиться в какой‑нибудь подвал, в угол, в норку, и не отсвечивать до самого конца, но я отослал посыльного прочь и бегом кинулся в кабинет.

Первый залп с крейсера ударил где‑то в районе набережной, он даже слышался и ощущался совсем иначе, чем грохот полевых пушек, долгий, раскатистый. С потолка посыпалась штукатурка, стёкла задребезжали в рамах. Пришлось даже схватиться за дверной косяк.

Навстречу выскочил Коллинз с револьвером в руке и папкой под мышкой, за ним показался Кент с флегматично‑задумчивым выражением лица.

– Началось, значит, – произнёс Кент.

– Не договорились, – возбуждённо выпалил Коллинз.

– Пирс вернулся, – доложил я. – Воюем дальше.

Кент хотел что‑то сказать, но его прервал ещё один залп, от которого снова задрожали стены.

– С трёх сторон бьют, – процедил он, стряхивая штукатурку с волос. – Идём.

– С четырёх, – поправил я.

– Да. Мик, поднимай вторую роту, я возьму первую, – сказал Кент. – О’Хара, броневик в твоём распоряжении.

Такого подарка я не ожидал, но Кента поблагодарил, посмотрел ему в глаза и сухо кивнул, а он кивнул в ответ. В глазах его никакого страха не было, наоборот, твёрдая уверенность, он, как и я же, испытал облегчение, когда тягучий период неопределённости наконец кончился.

Втроём мы выскочили на улицу, во двор работного дома, в котором уже царил настоящий хаос, туда‑сюда мельтешили вооружённые люди, за крышами виднелся чёрный дым начинающихся пожаров. «Кухулин» стоял посреди этой вакханалии, как маленький островок спокойствия.