Читать книгу 📗 "Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич"
– Чего тебе, сержант? – с интересом глянув на награды, спросил командир дивизиона.
Майором был, вполне молодой. И видимо повоевал, орден «Красной Звезды» носил. К слову, я посетил фотоателье. Профессиональный фотограф сделал несколько снимков. Пару отправил родным в Киев, с письмом, пусть видят и гордятся, хотя обо мне писали в газетах и там фотография была, в статье о героическом сержанте, что помог защитникам Крепости, деблокировал. А потом захватив вражеский танк, с боем прорвался к своим. Причём три снимка приложили, горевшей крепости, на переднем фоне разбитый немецкий тягач. На втором как бойцы, по лесу, в рванине, некоторые в грязном нательном, несут аренных, на переднем фоне раненый полковой комиссар Фомин. А на третьем, тот самый немецкий танк, и я на переднем фоне со боевым взглядом позирую. Я шесть плёнок извёл трофейной «лейкой», когда сообщил, эти плёнки с боем вырвали, правда обещали фотокарточек наедать. Ага, я уже сделал. Для меня это память. Только это описано было, остальное не освещали. Да и этого достаточно. Потому майор и узнал. Кстати, одно фото оставил Марии, дочке показывать будет, когда подрастёт. Если со мной что случиться. Не хотелось бы, но это война, всякое бывает, сообщит матери Виталия, может всё‑таки примет. Нет, может и примет. Она‑то будет считать, что дочка Виталия, просто у меня какое‑то внутренне сопротивление было. Ну не считал я свою кровиночку родным этим чужим для меня людям. Уж лучше вот так чтобы Мария заботилась, а она хорошая мама. И да, денег выделил до конца войны, потом ещё подкину. Запасы продовольствия сделала, козу купила, молоко выдавала, но тут скорее ей самой и постояльцам. Детей на грудном года два будут. Моя точно, я потребовал это, когда договаривались. Об это размышлял, почему‑то фотоателье вспомнилось со старым евреем. А пока ответил на вопрос комдива:
– Заметил зениток у вас нет. Могу поспособствовать получению. Есть одна не учтённая, на треноге. Счетверённых пулемётов «Максим».
– Откуда она у тебя? – удивился тот. – И что значит неучтённая?
– Ну оно вам надо знать? И не моя она. Главное имею возможность и хочу помочь своим, а вам без прикрытия никак нельзя. Конечно одна установка это мизер, вам четыре надо, но хоть это.
– Говори, прав ты, Дмитриев, я тебя узнал из газет, нужна нам зенитка.
– На следующий станции у меня дружок, у него и заберём. Потому и вышел на вас, чтобы успеть подготовиться, пока едем.
– Хорошо, порадовал меня.
Так и катили, а на следующей станции я отбежал за полуразрушенные пакгаузы, достав там зенитку. Уже на треноге в полном сборе, и заряжена, и взглянув, помахал рукой. Группа, которую комдив выделил на это дело, видимо понимая, что не совсем законное, рванула ко мне. Там старшим комиссар был, чтобы отбить возможные наезды. Вот так установку быстро разобрали и понесли к составу частями. Туда же пять цинков с патронами, что рядом лежали. Ну а дальше сами. Когда состав тронулся, на одной открытой платформе уже ладили установку, троих в расчёт майор выделил. Ну а мне сказал, большое человеческое спасибо. Я ничего не просил, не тот момент. Да и на самом деле помогать нужно. Вот так и ехали. Причём поезд скорый был, прошли Вязьму и дальше. К десяти дня двадцать девятого, встали на нужном полустанке, где дивизион спешно спускали. Станцию бомбили, видно по воронкам, дымы ещё были, вот местные и торопили, чтобы не привлечь немцев для нового налёта. А я поспешил прочь, закинув лямки вещмешка на сгиб локтя левой руки. У военного коменданта узнал куда мне, на склады послал, даже машину попутную нашёл, загружались необходимым, а из моей дивизии, и с ними за три часа доехал. В семидесяти километрах от станции порядки дивизии были. В принципе, не так и далеко. На месте, сразу передал документы, вот пока в штабе из оформляли, покормили кашей. Первого не осталось. Кстати, информация о моём прибытии не приходила. А не извещают, если это не командиры. Младший командный состав в этот список не входит. Причём, из‑за наград на груди, сам комдив, полковник Корчагин, изучая мои документы, принял решение куда меня.
– В Тридцать Четвёртый танковый полк. Танков у нас конечно мало, но для Героя найдём.
– Товарищ полковник. Не стоит лишать кого из парней его машины. Уверен, все танкисты у вас уже опытные, получившие боевой опыт и честно заслужили свои бронемашины. И лишать их шанса проявить новое геройство, не стоит. Тем более у вас наверняка есть резерв безлошадных танкистов, что ждут свою технику. Не хочется вызывать негатив, продвигаясь вперёд, хотя конечно, как танкист я вполне неплох. У меня есть другое решение этой проблемы.
– Слушаю, – заинтересовался комдив, причём не играл, ему действительно было интересно.
– По прибытию я встретил стрелков, похоже соседней стрелковой дивизии, те удивились, увидев меня, пообщались, и они решили подарить мне танк. Отбили у немцев. Причём, машина наша. Скажите, товарищ полковник, у вас в дивизии есть машины «три‑четыре»?
– Средние? Несколько единиц имеем.
– Вот, они мне предложили именно её. Правда, техника не на ходу, не заводится, но что простые стрелки понимают в боевой технике? Я сам гляну и определю. Танк они уже тягачом притащили, тут недалеко укрыт, разрешите принять под командование этот подарок?
– А если бы я сказал, что «три‑четыре» у нас нет, сказал бы что подарили «двадцать шестой»? – вдруг спросил полковник, с интересом изучая меня.
Свидетелями нашего разговора было несколько командиров. Землянка была свежей, ещё пахла землёй. В центре большой стол у опорного столба, заваленный каратами, где работало несколько штабных командиров. По бокам ещё столы, на одной рация, шумела переговорами и эфирными помехами. И нас с интересом слушали, даже начальник штаба оторвался от дела, и смотрел на нас. Особист подошёл ближе, чтобы ничего не пропустить. На вопрос я быстро на того глянул, и стал изучать потолок. Тот хмыкнул, и сказал:
– Что ж, от новой боевой единицы отказываться конечно не будем. Принимаю эту машину, что якобы подарили. Пришлю воентехника Станкевич. Он у нас лучший по «три‑четыре». Кстати, сержант, а что по «двадцать шестому»?
– Замена той, что сейчас имею, – подумав, честно ответил я. – Это война, могут подбить, выживем, и не буду среди безлошадных. Меня уже ждёт заспанной конь, не с такой мощной пушкой, но тоже очень неплохо при правильном и умелом применении.
– Хм, даже так? Ты знаешь, что боевых машин у нас по количеству едва на полк хватает? Даже уже меньше. А у тебя две единицы. Ладно один получается, я не против, по заслугам. Вторую зачем придерживать, когда она сейчас нужна?
– Пристыдили, товарищ полковник, – вздохнул я. – Ладно, ваша правда, отдам все три танка, что мне подарили. Два новеньких «двадцать шестых, в полном порядке. И вот «три‑четыре», но он мой. Я на нём хотя бы знаю, как бой вести. Правда, товарищ полковник, у меня есть условие.
– Условие? Излагай.
– Я контужен был, ранение в голову, и так получилось, что ночью вижу, как днём. Какие‑то повреждения хрусталиков у глаз. Врачи меня не осматривали, только военврач. Но это не его специализация. Может само восстановится, а может останется. Так пока такое зрение у меня есть, хочу бить немцев ночами. Я всё вижу, а они нет. Прорываюсь к ним в тыл и громлю всё что вижу. Боезапас потратил, прорываюсь к вам. Опыт такой у меня есть, шикарно всё получилось.
– А осветительные ракеты?
– Мощь и натиск, быстрота и броня, точный огонь и манёвр, это всё что нужно для успеха. Ночь, моё время. Разрешите ночную охоту? Да и вам легче. Немцы спать не будут, утром квелые.
– Да, сержант, заинтересовал… А знаешь, договорились. Одобряю твои предложения. И экипаж сам подберу, из лучших.
– Благодарю, товарищ комдив.
Оформлять меня уже закончили, вернули обновлённые документы, дальше в сопровождении комдива, тот решил лично принять технику, направились к лесу. Тут вообще довольно лесистая местность, и вполне удобная для обороны, как с нашей стороны, это хорошо, и с немецкой, вот это не очень. А доехали на штабной «полуторке». Ещё прихватив пять свободных танкистов. Одного ко мне тот назначил мехводом. Знал «три‑четыре». Сержант Орлов. Так вот, оставив всех свидетелей на опушке, я отбежал, и достал все три танка в тени леса. Причём тут раньше техника стояла, изувечена земля гусеницами, и как буксировали, следы можно не искать. Сканер на восемьдесят метров почти работал, показал, что свидетелей нет и визуально не видел. Выйдя, подозвал и те подъехали. Оба «Т‑26» стал принимать под командование лейтенант, оказалось в его роту пойдут. Роту. Эти два танка и есть рота. А, оказалось и я в его роту назначен. Значит три танка. Машины все заперты были, мою тоже ключом открыли. Да, у меня свой шлемофон и комбинезон, скаткой были на вещмешке. Так что стянул сапоги, и надел комбез, а пилотку сменил на шлемофон, под одобрительный взгляд комдива. Тот средний танк изучил, где возился Орлов. Застегнув ремень поверх комбеза, перекинул через голову ремешок планшетки, и всё. Командир‑танкист. Так что вещмешок свой закинул на корму танка, и стал помогать мехводу. Сразу показав, что в этом типе машин я дока куда выше его. Тот это мигом признал. Заодно знакомились, тёзка, тоже Валера. Рядом лёгкие танки уже тарахтели моторами. Экипажи их изучали, а лейтенант, подойдя, спросил, что с моим танком? Комдив уже уехал. Он получил номера агрегатов, теперь будет оформлять все машины в штат дивизии. Я же ответил лейтенанту:
