Читать книгу 📗 "Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Михайлов Дем"

– Вытащила из-под себя и попыталась швырнуть?

– В точку. Я, считай, по наитию схватился за запястье и как дернул… а она как заорет «РУК-А-А-А-А» … Я тут же разворачиваю эту хрень с мигающей лампочкой – и в пасть поглубже. И в сторону… хотя хлопок совсем слабый был. Но хватило, чтобы… сам видишь.

– Вижу. – подтвердил я и покосился на двухметровую руку. – Выкинь это дерьмо. Кто у тебя сегодня лажанул? Кто у Каппы или Рэка?

– А что?

– Кто налажал больше всего – на очистку прицепа. Чтобы ни капли студня не осталось. Багги проверить. И в строй. Все делаем на ходу.

– Есть.

– И сам передохни на одной из платформ.

– Да я не…

– Я сказал!

– Понял.

– Вторую кошку туда же. Успеете еще набегаться.

– Есть, командир.

Тигр умотал выполнять мои приказы, а я, раздавив ухоженные пальцы гусеницы стальной подошвой, догнал платформу – мне уже надоело вокруг нее круги наворачивать – и навел забрало на распластавшегося пленного летуна.

Даже непонятно, в кого эта тварь. Пчела? Летучая мышь? Может, какой-нибудь таракан? Кожистые крылья, но гротескно увеличенная задница так и просит сравнения с брюхом пчелы. Треугольное мохнатое лицо. Странные уши. Чересчур раздвинутые глаза. Между серых тонких губ видны обычные зубы и почти черный язык. Изломанное трансформацией тело, живот прикрыт до смешного хлипкой хитиновой пластиной, что не остановит пулю, хотя может и отведет слабый удар ножом. Излишне длинные ноги оканчиваются так вывернутыми ступнями, что сразу ясно – нормально ходить летун не может. Можно не связывать, не убежит. Руки сопряжены с крыльями, но сейчас крылья сложены, и видны ладони с очень тонкими когтистыми пальцами. Неподалеку, на его плоском ранце, лежат толстые браслеты с несколькими разноцветными цилиндрами. Вот где его дымовухи скрывались.

Вдоволь насмотревшись, я откинул забрало, заглянул в странные черные глаза без зрачков и радужки, выдержал пару секунд паузы и, убедившись, что меня очень внимательно слушают, заговорил:

– Прямо сейчас ты расскажешь мне о ваших частотах. О всех паролях к этим частотам. Ты не утаишь ничего. И взамен пока еще поживешь. Получишь жратву, тебе подложат под башку и жопу что-нибудь мягкое, сможешь нормально отдохнуть. Заодно вспомнишь все, что только можешь, о терминалах, путеводных зверушках, Кобальтовых и прочем важном. Когда у меня появится время – все расскажешь. Ты меня понял, зеленая жопа?

– Меня зовут Коля. Или Николас. – заговорил драконид, оставаясь неподвижным. – Я передам тебе все коды. Я расскажу все. И с радостью.

– Откуда радость? Ты предаешь своих.

– Моих там нет! Своей гребаной мрачной историей грузить не хочу, но моих среди Непримиримых нет! Они убили Ксюшу!

– Ага…

– Мою любовь!

– Ты говорил, что не хотел меня грузить…

– Короче – я расскажу все, что знаю! Без всяких пыток. Без всяких условий. Но хочу сразу попросить…

– Заткни пасть. И больше не открывай ее просто так. Следующее, что ты мне скажешь – это коды. И ничего больше. Понял?

– Д-да…

– Тогда начинай уже говорить.

Услышав коды, я выбрал нужные настройки и активировал канал. Сначала в динамиках раздалось лишь шипение, но затем зазвучали нервные голоса, что рявкали, рычали, орали и всячески засирали эфир. Речь шла о подавших сигнал тревоги летунах и пропавшей связи с ними и группой поддержки.

Двигаясь к голове колонны, я шагал и слушал, запоминая голоса, пытаясь понять суть происходящего и надеясь, что они не сразу догадаются сменить пароли своих частот. Чем больше они говорят, тем легче их будет убить.

– Миновали упомянутый валун у дороги, лид. До Пещер где-то десять минут хода.

– Принято. – машинально ответил я, продолжая слушать далекие голоса в динамике.

Глава шестая

Охраняющую пещеры группу мы уничтожили походя. Все было проделано настолько лениво и при этом небрежно быстро, что меня невольно передернуло, когда представил себя на их месте – можно ли вообразить себе более паскудную смерть в бою? Вот ты старательный бравый служака, что исправно несет свой пост, высматривает врагов и готов умереть, но выполнить поставленную задачу… и тут кто-то, кого ты даже не увидел, мгновенным ударом вспарывает тебе глотку, сдирает с разом ослабевшей руки автомат и уходит, бросив тебя скрести ногами и наблюдать чужие удаляющиеся ботинки. И подыхая, ты понимаешь, что ты даже не проигравший, ты… ты просто ничтожество, что лишь зря испачкало своей кровью чужой нож. Для чего ты был рожден? Для чего жил? Для чего тренировался? Чтобы умереть вот так?

Дерьмо… наркота все меньше дарит воспоминаний, но все больше мутных мыслей.

Я готов поменять сто к одному – отдам сто сраных эльфийских слез в обмен на одну таблетку мемваса. Даже все эти хваленные уколы лайма ничего не дают. Или доза уже маловата? Организм выработал иммунитет к этим четвертинкам и третям от таблеток? Пора хавать слезы горстями? Если и так – то не здесь, где нет и намека на медблоки системы, способные поставить на ноги чуть ли не любого доходягу-наркомана.

Опустившись на колено рядом с тлеющей железной жаровней, где догорали мелкие корешки и лишенные зерен початки кукурузы, я медленно осмотрелся, в то время как к уничтоженному нами лагерю подтягивались машины. Тяжко шагающий Гиппо преодолел небольшой склон и уронил на песок длинное многоногое тело. Изломанные останки пару раз дернулись и затихли. Остановились машины, тут же попадали на песок бойцы, справедливо полагающие, что раз представилась возможность передохнуть, то надо воспользоваться ею по полной. Суетились только обозники, разворачивая дополнительные солнечные панели, торопясь поймать остатки уже слабеющего солнечного света.

Стена…

Здесь, у подножия не слишком высоких пыльных скал имелась достаточно солидная и относительно ровная площадка. С двух сторон ее зажимали холмы, с третьей имелся склон, по которому поднялся основной состав. Последний край упирался в вертикальную скалу. В скалу, изрытую выбоинами и сколами старых взрывов. Чуть ниже завал из огромных каменюг. И с краю завала, там, где камней явно было поменьше, создали что-то вроде прохода, затем перегородив его аккуратной каменной стеной, снабженной запертой на два засова стальной дверью.

Вот откуда запертым в пещерах и Мире Монстров обезумевшим от такой подставы героям доставляли еду, вот откуда выволакивали позднее трофеи, что стали частью вооружения Непримиримых. Тут же нашли ту путеводную зверушку, что открыла им двери во внешний мир.

На железной раме установлена наклонная солнечная панель. Жгут проводов тянется от нее мимо завала и уходит под дверь. На камнях и скалах старательно намалеваны белым и красным черепа со скрещенными костями, какие-то прочие замысловатые знаки. Из костей сложено нечто вроде пирамиды, со вставленными в ее грани скалящимися черепами.

– Терпил пугать… – обронил остановившийся рядом Каппа.

– Терпил пугать. – кивнул я, вставая и направляясь к двери. – Открывайте.

Проворный мечник справился с засовами и распахнул дверь еще до моего к ней подхода. Он же первым и сунулся внутрь, разом пропав в густой черноте. Следом вошел я, на ходу отдав несколько приказов, чтобы остальные пока не дергались – не считая тигров и Баска.

Как и следовало ожидать, узкий проход между скалой и укрепленными металлической решеткой валунами длился недолго. Пяток шагов, и мы оказались в широком коридоре, где уперлись в изрешеченный стальной труп. Этот трехметровый гигант был смутно знаком, но названия его модели я вспомнить не смог. Мощные и чересчур короткие для такого роста ноги, невероятно длинные гориллоподобные руки, могучий торс с толстенной броней, чрезмерно большая рогатая голова. Этот экз одновременно напоминал и быка, и гориллу. Там, где некогда торчали оружейные стволы, сейчас чернела пустота. Из экза вывернули все, что только возможно. А причина, по которой остов бросили здесь вполне очевидна – дыра на дыре. По боевому механизму херачили из множества стволов, причем били бронебойными, фугасными, не забывая подкидывать на этот праздник жизни гранаты. Этот хлам только на переплавку. Но такой металл в допотопной кузнечной печи не расплавить. Выпотрошенный экз бросили у стены, оставив внутри разбитый череп и кости, а в свободное пространство установив несколько батарей и рубильник, торчащий из сквозной дыры напротив сердца. Его я и ткнул ногой.