Читать книгу 📗 "Голодные игры: Контракт Уика (СИ) - "Stonegriffin""
Ловушка была обезврежена. Он обернулся, кивнул Китнисс, показывая, что можно идти дальше.
Вторая ловушка находилась в десяти метрах — замаскированная яма, прикрытая ветками и листвой так искусно, что неподготовленный глаз никогда бы её не заметил. Но Пит видел признаки: слишком ровная поверхность, слишком свежие листья, лежащие не так, как упали бы естественным образом, и лёгкая, едва заметная просадка грунта по краям. Он подошёл осторожно, проверил землю вокруг носком ботинка, нащупал твёрдую почву, и обошёл яму широкой дугой, показывая Китнисс безопасный маршрут жестом руки.
Третья ловушка была сложнее — самострел, скрытый в кустах, с растяжкой, протянутой почти на уровне груди. Её можно было не заметить даже при внимательном осмотре, потому что она была окрашена под цвет коры и сливалась с окружающими ветвями. Но Пит заметил неестественный угол наклона одной из веток, задержался, присмотрелся и увидел — тонкая нить, едва различимая в утреннем свете. Он подошёл к кусту сбоку, осторожно раздвинул ветви и обнаружил механизм: натянутая тетива, заострённый кол, готовый выстрелить на уровне сердца. Обезвредить его было сложнее — нужно было ослабить натяжение, не дав колу вылететь. Пит работал медленно, терпеливо, пальцы двигались с точностью часового механизма, и через несколько минут тетива была перерезана, кол безопасно извлечён и отброшен в сторону.
Китнисс наблюдала за всем этим с молчаливым восхищением и растущим беспокойством. Пит двигался не как подросток, пытающийся выжить на арене, а как профессионал, проходящий через минное поле, — каждое движение выверено, каждый жест экономен, каждое решение принято ещё до того, как ситуация возникла. Это было пугающе и завораживающе одновременно, и снова, как уже не раз за эти дни, она ловила себя на мысли: кто ты, Пит Мэлларк?
Они продвигались медленно, останавливаясь каждые пару метров, пока Пит обнаруживал и обезвреживал очередную ловушку. Падающий щит, удерживаемый хитрой системой противовесов — он перерезал верёвку у основания, позволив ему медленно опуститься на землю. Ещё одна яма, более глубокая, с кольями на дне — он пометил её ветками, чтобы не забыть при отступлении. Сеть, натянутая между деревьями, готовая опутать неосторожного — он разрезал её в нескольких местах, превратив в бесполезные лоскуты верёвки.
С каждой обезвреженной ловушкой расстояние до Рога Изобилия сокращалось, и вскоре они были уже достаточно близко, чтобы видеть его отчётливо — золотистый металл, сверкающий под утренним солнцем, припасы, аккуратно сложенные внутри и вокруг, и две фигуры, стоящие у входа.
Клов и Ника.
Они тоже увидели Пита. Было невозможно не увидеть — он шёл открыто, не прячась, не крадясь, просто методично приближаясь к их крепости, разбирая их защиту по частям, как кто-то разбирает сложный механизм, зная расположение каждой детали. Китнисс видела, как Клов сказала что-то Нике, как обе напряглись, схватились за оружие, но не двинулись навстречу — лишь укрылись внутри.
Они видели, как он идёт. Без спешки. Без страха. Без единой ошибки. Каждая ловушка, на которую они потратили часы работы, устранялась за минуты, и это было не везением, не случайностью — это было мастерством, которому нет места на арене среди подростков, играющих в войну.
Клов сжала рукоять ножа так сильно, что костяшки побелели. Она видела, как Пит остановился перед очередной растяжкой, как он даже не стал её обезвреживать, а просто перешагнул, зная точно, на какой высоте она натянута. Видела, как он обошёл яму, даже не проверяя землю, будто заранее знал, где она находится.
— Это невозможно, — прошептала Ника рядом с ней, и в её голосе снова прозвучал страх — не показной, не наигранный, а настоящий, холодный, парализующий.
— Он видел, как мы их расставляли, — попыталась найти объяснение Клов, но сама не верила в свои слова. — Или следил…
— Нет, — перебила её Ника, качая головой. — Посмотри на него. Он не угадывает. Он знает. Каждый тип ловушки, каждое расположение. Это не наблюдение. Это… это как будто он сам их строил сотни раз.
Клов смотрела, как Пит обезвреживает очередной самострел, даже не глядя на механизм, просто протянув руку и разрезав нужную верёвку одним точным движением, и что-то внутри неё сжалось от осознания простой, ужасающей истины: они проиграли эту битву ещё до того, как она началась.
— План Б, — резко сказала она, разворачиваясь к Нике. — Сейчас. Немедленно.
Ника кивнула, и обе, не говоря больше ни слова, скользнули за Рог Изобилия, вне поля зрения Пита и Китнисс. Они двигались быстро, бесшумно, используя сам Рог как укрытие, огибая его с противоположной стороны и выбегая на опушку леса там, где деревья были гуще, где тени скрывали движение.
Их план был прост и жесток в своей эффективности: раз они не могут остановить Пита на подступах к Рогу, раз все их ловушки оказались бесполезными против того, кто словно родился среди них — то они ударят туда, где он уязвим. По слабому звену. По девочке с луком, которая идёт в двадцати шагах позади, прикрывая его спину, не ожидающей атаки с тыла.
Они выскользнули в лес, скрытые стволами деревьев и густым подлеском, и начали широкий обход, двигаясь параллельно маршруту Китнисс, но оставаясь вне её поля зрения. Клов вела, Ника следовала, обе держали оружие наготове, дыхание контролировали, шаги ставили осторожно, избегая сухих веток и шуршащих листьев.
Они были карьерами. Они тренировались для этого всю жизнь. И если прямая атака не работала — они знали, как атаковать из засады.
Китнисс этого не видела. Она была сосредоточена на Пите, на том, как он медленно, но неумолимо приближается к Рогу, на карьерах, которые, как ей казалось, всё ещё стояли у входа и наблюдали. Она не оглядывалась назад, потому что не ожидала угрозы оттуда — лес за спиной был пуст, они только что прошли через него, и опасность была впереди, а не позади.
Это была её ошибка. И Клов с Никой знали это.
Китнисс едва услышала неясный шорох сзади. Момент был неудачный — она только прикрыла глаза от яркого солнца, используя ладонь как козырек, когда почувствовала резкий рывок сзади. Стальная рука обхватила её горло, выворачивая руку с луком назад, а холодное лезвие прижалось к коже так плотно, что она ощутила каждую неровность металла.
— Не дёргайся, — прошипела Клов ей на ухо, и Китнисс застыла, чувствуя, как учащается пульс под лезвием ножа.
В нескольких метрах от них Ника уже держала лук наготове, тетива натянута до предела, стрела нацелена прямо в грудь Пита. Её руки не дрожали. Глаза карьерки были холодными и расчётливыми — она не собиралась промахиваться.
— Очень медленно, — произнесла Ника, не отрывая взгляда от Пита, — брось оружие. Тесак на землю. Руки вверх. Подойди сюда.
Пит замер, оценивая ситуацию. Его взгляд скользнул от Ники к Клов, державшей Китнисс, затем к самой Китнисс. Их глаза встретились на мгновение, и Китнисс увидела в них не панику, а что-то другое — холодную, механическую концентрацию.
— Если не подчинишься, — добавила Клов, слегка надавив лезвием, и Китнисс непроизвольно вздрогнула, — ей конец. Прямо сейчас. А потом мы с тобой разберёмся. Мы видели, как ты дерёшься. Но без неё у тебя не будет причин нас щадить, верно? А значит, и нам терять нечего.
Это был не блеф. Китнисс почувствовала это по напряжению в теле Клов, по уверенности в её голосе. Карьерки просчитали всё. Они знали, что в открытом бою с Питом у них мало шансов. Но с заложницей…
Пит медленно наклонился, не отводя взгляда от Ники. Тесак с глухим стуком упал на землю у его ног. Он поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и сделал шаг вперёд.
— Хороший мальчик, — усмехнулась Ника. — Ещё ближе. Медленно.
Пит продолжал приближаться, его движения плавные, почти расслабленные. Но Китнисс заметила, как его глаза оценивают расстояние, углы, как считывают малейшие изменения в позах противниц. На его поясе всё ещё висела металлическая фляга — единственный предмет, который карьерки не сочли за оружие.
