Читать книгу 📗 "Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич"
— Товарищ военврач. Вас там раненый один просит позвать.
— Может другого врача?
— Сказал вас, военврача Караваева хочет видеть.
Ругнувшись, всё же быстром шагом за бойцом пошёл. Лёгкая хромота не считается. Боец совсем молодой, лежал на новой шинели без знаков различия, восемнадцать лет, уверен. ранен в челюсть, там повязка, и на груди, хирурга уже явно прошёл. Тот в сознании был, говорил невнятно, но понять можно.
— Ну привет, подопытный, — сказал тот на языке магического мира.
— Блин. Почему ко мне? Тебе других миров не хватало переродиться?
Тот закашлялся, я тут же прижал два пальца к шее, проверяя пульс, частит, но в пределах нормы, пока не понял, что тот просто так смеётся.
— Всё-таки ты не очень догадлив.
— Что, других подопытных нет?
— Нет, они есть, просто мне туда ходу нет. Решил рядом с адекватным подопытным переродится, а тело только это подходило. Самого молодого выбрал.
— А-а-а, теперь небось жалеешь, что отключил у меня возможность лечить других?
— Да мне и не надо, я маг. Есть на ауре и такие плетения как у тебя, но я не могу их активировать, первым Дар нужно запустить. А меня тут не слушают, отказываются к реке нести. Мне нужно нырнуть, вода заглушит инициацию, иначе тут леса не будет, мана в пыль превратит. Людей тоже. А там опции запущу. Доступ к хранилищу будет, амулеты и артефакты, вылечу себя, без проблем. Но сначала река.
— Понял. Что-то ещё?
— Да, бункер твой тут рядом, забираю. Мне года два нужно чтобы вернуть прежние возможности, и я уйду из этого мира. Не умру, порталом. Ты мне только тут нужен.
— Чёрт, я с армейских складов заполнял склады убежища. Что, всё зря?
— Почему зря? Это мне такой подарок. За шанс на новые жизни.
— И возразить нечего. Ладно, сделаю как ты сказал. Убежище дарю со всем содержимым. Для меня это мелочь.
— Отлично. Теперь к воде. Говорить больно, и так терпеть боль стараюсь.
Я нашёл четырёх бойцов, свободных, те на шинели понесли раненого, уже узнал, красноармеец Митюхин, из полка Гаврилова, к реке. Но не где общая купальня, а дальше, за камыши. По моему приказу, бойцы сняли мессира в новом теле с шинели, и занесли в воду, отпустив на мелководье. Я уже разделся, бойцов отпустил, и те ушли, оглядываясь. Так что убрал мессира в хранилище и достал над водой на глубине. Ну по шею было. Тот нырнул, я же отошёл, на четыре метра сканером вижу, и наблюдал, по пояс в воде, как тот явно пытается провести инициацию, опускаясь на дно. Почти минуту, а там раз, как будто голубая волна от него рванула, даже в обычном зрении было видно необычные круги на воде. Так что сразу прыгнул к тому и вытащил за шкирку наверх, а то он уже захлёбывался, и вынес на берег. Не на себе, в хранилище, уложив на траву. На шинель не стал, сразу намокнет. Пока тот старался отдышатся, откашливаясь, я сухим полотенцем протирал его, старался бинты просушить. А тот руками делал какие-то пассы. Как будто вязал. Минут пять ему хватило, видимо закончил, лицо расслабилось, и мессир сказал:
— Неси в убежище, в генеральскую спальню. На этом всё, больше ты мне не нужен. Постарайся не появляться, не люблю гостей, тем более нежданных.
Возражать не стал, убрал в хранилище, шинель тоже и бегом до убежища, а там парочка в кустарнике в любви признаётся, боец-пограничник и медсестра из батальона Доронина, и им отлично виден вход в бункер. Нашли место и время. Пришлось в стороне на шинели устраиваться. Те похоже надолго. И что, мне ждать что ли? Так что вскоре спал. Надеюсь, когда посплю, их уже не будет.
Надежда оправдалась, когда проснулся, а было светло, часы на руке показывали четыре часа дня, выспался, рядом никого. Так что собрался, убрал шинель в хранилище и к убежищу. Круг сделал вокруг, точно никого, и открыв крышку, спустился. Кстати, крышку прикрыл. Опция ночного виденья работала, свет не зажигал, так что прошёлся по жилому этажу и в генеральскую спальню. Там расстелил постельное, взял из шкафа, и уложил мессира. Чуть охнул от боли, но достал амулет, видимо из хранилища, и стал что-то делать с собой. Я на столе свечу зажжённую оставил, мессир только рукой слабой помахал, на этом всё, не нужен. Кстати, спасибо сказал, всё же он не безнадёжен. Велел больше не приходить.
Что ж, теперь это его проблемы выживание, я так понял играть личность этого бойца тот не собирался, ему это не надо, сделает что хочет и покинет этот мир. В прямом смысле, а не умрёт, и бункер для всей подготовки видимо идеально подходит. И он был прав, выбрав меня в помощники, я бы не отказал, правильно тот мой характер понял. Я и не отказался. Был за мной должок, тот дал мне возможность проживать интересные жизни раз за разом, и ещё они будут, разве я откажу ему в помощи? И не факт, что долг я закрыл, может ещё какая помощь будет нужна. Потом. Замаскировал дёрн над люком, хорошо, следов не видно и к лагерю, на ходу обдумывая как бы объяснить куда делся раненый боец и почему его больше не увидят? По сути я последним кто его видел. Напоминает начало романа-детектива. Нет, а на самом деле, как объяснить его пропажу? Бойцы свидетели, как я велел его в воды реки опустить и отправил прочь. Блин, надо было после этого показать того живым. Это может быть проблемой. И действительно, медик, что отвечал за сотню раненых, куда входил и мессир, поинтересовался, куда я его подопечного дел? Сказал то, что пришло на ум:
— К деревенским его отнесли. По его просьбе. Когда передавал, в порядке был, общался с дедом, тот на телеге приехал за ним. Я так понял, они родственники.
— Да? Он разве местный? Вроде же вологодский?
— Да я не знаю, выполнил просьбу бойца и это главное.
— А на каком языке говорили? Другие раненые слышали, такой певучий.
— Один из диалектов татарского. Основы от арабского языка. Мы с бойцом ещё до войны языками зацепились, узнали, что каждый им владел. Он же просил к реке его унести.
— Утопиться? Его и так помыли тряпицами.
— Охладить тело от жара, сбросить его. Вот меня увидел, и попросил позвать, я не отказал. Деревенским к слову не сообщал что тут лагерь, только то что небольшая группа окруженцев мимо проходила и вот занесла бойца.
Так как тот тоже был военврачом третьего ранга, общались спокойно. На этом и разошлись, тот попросил больше без него его раненых не трогать. А там к штабу. Доронин меня кстати перехватил по пути, сказал, что меня к нему направляют, буду с Зиновьевой сидеть на диагностике, принимать раненых и определять куда кого, ожидается большой наплыв. Прошлой ночью принесли почти двести раненых, и вот этой ожидается около трёхсот. Кстати, с нами на склады только сотня крепких бойцов пошла, а три сотни, с носилками и шинелями, с телегами к лесу, где выход из туннеля, и они перенесли раненых к нам. А на телегах две ходки сделали. Значит за ночь около двухсот принесли? А молодцы. Перед расставанием велел обратиться к хирургу, чтобы меня осмотрел. Врачи выспались, отдохнули, готовы к работе. Так до штаба и дошёл. Узнал свежие новости. Да, Зубарёву доложил о бойце, всё равно информация дойдёт. Тот обеспокоился что бойца передали деревенским, как бы информация не ушла о нас. Но я успокоил, передал тому, кому можно доверять. Я его знал и боец тоже. Вроде как родственники они. Данные бойца тот записал. Уф-ф, вроде отмазался. К этому вопросу ещё вернёмся, это ясно, но похоже сказка, набросанная наспех, прошла. Мне тут тоже сообщили что я временно поступаю в распоряжение Доронина, у и обсудили дальнейшие планы. К сожалению, всё же решили уходить, оставив раненых и часть медиков. И тут мне пришла идея как их задержать. Сказочка то рассказанная начштабу, похоже, как раз в тему подойдёт. Я попросил слово, и мне его дали, тут было почти два десятка командиров, семеро из медсанбата, мы вывезли из плена, и Хазин тут.
— Товарищи командиры, имею информацию, не проверенную, но очень важную. Я передал бойца, раненого, тяжело, проникающее в грудь, его родственникам. Тут под Брестом, деревня рядом, если что. Так вот, дед тот, что увозил бойца на телеге, шепнул очень важную информацию. Семьи командиров, дети и жёны, их содержат в двух бараках. Отпускать их немцы и не думают. У деда сосед, в полицаи пошёл, это вспомогательная полиция при комендатурах, он и рассказал. Приказа пока нет, но офицеры обсуждали ликвидацию семей командиров. Кормить их за свой счёт немцы не особо желают, а отпустить тем более. Считают большевистскими фантиками, такие подлежал уничтожению. Информацию нужно проверить. Я переоденусь в гражданское и пробегусь, мне травмированному будет проще затеряться среди гражданских, и выяснить всё. Прошу три дня на разведку, вернусь и доложу всё что знаю.
