Читать книгу 📗 "Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич"

В принципе, день прошёл неплохо, и только вечером, сдав смену, дежурство моё ночное через два дня, я уже направился к общежитию, темно, шесть часов вечера, с восьми до шести смена, рядом остановилась машина. Даже вздрогнул. Нет, это другая, но тоже чёрная «эмка» с красными шторками. Из неё ловко выскользнул молодой сержант госбезопасности, и подойдя, сказал:

— Гражданин Караваев, с вами хотя поговорить. Проедемте со мной.

— Это не арест?

— Пока нет.

— Радует ваше «пока». Что ж, проедем.

Тот спереди сел, я сзади всё сиденье занял, и вот так покатили к Лубянке. Это похоже уже нормальные сотрудники. Хотя и тут время покажет. Пока ехали, размышлял. Про смерть Каца-Виноградова ничего не говорили, просто сообщили что его сегодня не будет, и что у него на квартире работают следственные органы с Лубянки. И версии врачи в ординаторской строили одна выше другой, но все склонялись к той что: Доворовался голубчик. Арестовали . Так ему и надо. То есть, информацию что произошло в квартире, не сообщали, вот и строили догадки. Я же описал историю что с отцом произошла, почему тот так его не любит. Сам тот тут две недели, из госпиталя на фронт отправили врачей и заполняли пустые места, призвав на службу для этого, гражданских врачей, его сюда и направили. А Кац с собой прихватил своих людей. Двое в ординаторской точно были, помалкивали. А вообще устал, четыре операции провёл, зам заведующего ассистировал, чтобы мой уровень определить, признал, как очень высокий, так что дальше уже спокойно и на тяжёлые случаи меня ставить можно. Так что усталость убрал целительской опцией, нужен трезвый ум, и полная физическая сила, повёл плечами, взбодрился, и стал ждать дальнейшего развития событий. По ним уже определюсь как себя дальше вести. На входе, у дежурного, сдал оружие, тот самый пистолет «ТТ», что из развалин квартиры достал, предъявил удостоверение, внесли данные в журнал учёта. Обыскать не забыли. А вот это настораживает. Значит всё же арест, но под видом приглашения на общение. Там сопроводили на второй этаж, сообщили, и с разрешения завели в кабинет. Обычный, я в нём ещё не был, за столом сидит майор госбезопасности, сухопарый такой, с живыми и подвижными глазами, а у окна капитан госбезопасности, вот он точно силовик, тёртый волчара, в окно смотрел. На меня мельком обернулся, глянул, и вернулся к сюжету за окном.

— Майор госбезопасности Северов, — представился хозяин кабинета. — Следователь по особо важным делам. Присаживайтесь.

Я сел на стул, шинель в гардеробе, к слову, как и шапка-ушанка, так что в форме был, в сапогах, ремень на месте, но кобура пустая.

— Мы вызвали вас задать несколько вопросов. Не по вашей передаче вчера, ею занимаются другие следователи, многое из передачи заинтересовало нашу службу. Скажите, что вы знаете о смерти профессора Виноградова, и капитана госбезопасности Меркурьева?

— Ничего. Вы сказали, вот узнал.

— Чудненько. А что скажите на это? — тот взял листы со стола, и зачитал наш разговор с Кацем, слово в слово. — Профессор вёл записи, всех подобных общений, это мы нашли одними из самых последних. Не находите, что слишком много совпадений? Такие угрозы, и вдруг профессор умирает. Вы же убивец, всё правильно написано?

— Под каждой буквой подпишусь, — легко согласился я. — Насчёт профессора, я его и пальцем не тронул, так что не ко мне претензии, по поводу его смерти.

Не в курсе, действительно Кац записывал, или прослушка работала, скорее всего последнее, но отпираться смысла нет, да и не собирался. Поэтому легко подтвердил, что такой разговор был и приподнял левую бровь, мол, что дальше?

— Чудненько. А что вы скажите по поводу капитана Меркурьева, сотрудника нашего наркомата?

— Не знаю такого.

— Посмотрите на эти фотографии. Может узнаете знакомое лицо?

Тот разложил на столе фотографии пяти мужчин, я легко и просто ткнул пальцем в фотографию того капитана, подручного профессора. Он действительно Меркурьев. Раз нас вахтёр видел, мы в пятно света попали, когда дверь общежития открыли, смысл отпираться?

— Этого знаю. Подошёл ко мне с напарником, у общежития. Только представился капитаном Зиновьевым. Документов на эту фамилию были.

— Любопытно. И что дальше было?

— Сели в машину, пока катались, пообщались. Он собирал информацию по профессору. Всё что знал, мне мой отец рассказал, описал. Даже встали, и я письменно всё это описал. Правда, смысла не видел, тут надо отца опрашивать, я третье лицо, показания не действительны. После этого покинул машину и те уехали. Не знаю, но этот Зиновьев, я всё-таки документам больше верю, чем вашим словам, был очень доволен чем-то. А там погулял, и вернулся в общежитие. Душ и отдыхать. День знаете ли суматошный был. Четыре операции сложных сегодня провёл.

— Ясно, — задумался майор.

В это время сзади открылась дверь, но майор отвлёк меня, спросив:

— Что вы делали вчера, с восьми утра до шести вечера?

Я же молчал, внимательно глядя на майора, где ж таких спецов куют? А за спиной в дверях, в гипсовом плену рук и челюсти, стоял знакомый хозяин квартиры, с которой Марту похитили, сканер его показывал, и вслушивался, как я отвечу. Он хотел слышать мой голос. Ну да, на лице-то тогда маска была.

Конец книги.

Продолжение следует.

Военный хирург

Глава 1

Сидя напротив следователя, я размышлял о своём, а майор спросил:

– Что, вспомнить нечего?

– Почему, просто много что вчера было, вспоминаю где был, – ответил я спокойно.

То, что позади стоит хозяин квартиры и ждёт, когда я подам голос, меня как раз не сильно волновало. А я, когда с ним общался, то говорил или шёпотом, или шипел. Поверьте, в такие моменты голос меняется, и когда говоришь спокойным голосом, то опознать по факту невозможно. И нет, я не специально так делал. Просто горло от злости сжималось, вот и шипел. А сейчас это на благо. Поэтому опознает он меня или нет, не факт, может быть и человеческий фактор, голос не узнает, но оболжёт, сказав, что узнал. Там уже ясно будет от чего отталкиваться. А пока же продолжил, после короткой заминки.

– С утра, в семь часов на рынок направился. Я когда покидал медсанбат, все свои запасы раздал служащим, от врачей до простых санитарок. Люблю знаете ли свои запасы иметь, как тот хомячок. От солёного сала, до банок варенья раздавал. Тому же противному интенданту, которого терпеть не могу, хотя работник хороший, патефон подарил.

– С чего бы это? – заинтересовался майор.

– А пружине конец приходит, тут новый куплю. Пластинки‑то у меня с собой. У них там на передовой всё это дефицит, а я тут новое куплю, потому и отдавал без сожалений. Так что до одиннадцати часов на рынке был, там меня запомнили, многие продавцы. Ещё засветил крупные суммы, воришке руку вывихнул, когда полез ко мне в карман. Потом пообедал в столовой рядом. Номер не помню, вроде, «Шестая».

– «Шестая» и есть, – подтвердил майор.

– Ну да. Из столовой на радио, своё творчество показать, там недолго пробыл, и уже гулял по Москве. Ну а потом к месту службы.

– Почему же сразу к месту службы не отправились?

– Работа не волк, в лес не убежит. Время ещё было. Для меня серьёзное понижение было получить назначение в госпиталь простым хирургом. Это как вас, опытного следователя поставить на входе, дежурным. Документы проверять.

– Ну кто‑то же должен и эту работу делать.

– Согласен, но для карьеры это по сути самое дно. Впрочем, тому кто меня вызвал я это в лицо и сообщил. Жду реакции. И что важно, я полевой военный хирург, моя работа в основном обработка потока раненых поступающих с передовой. Первичная. А то что в госпиталях, это совсем другое. Я квалификацию теряю, наработанную тяжёлыми месяцами войны.