Читать книгу 📗 "Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич"
– Я могу продолжать? – почти шёпотом спросила Марина.
– Да, – обречённо выдохнул я. – Только позволь сразу же уточнить, мой отец сейчас в здравом рассудке?
– В здравом, – уже чуть громче сказала Марина. – Даже более чем, – для бо́льшей убедительности добавила она.
Я вздохнул с облегчением и кивнул, дав понять, чтобы она продолжила свой рассказ.
– Ему повезло, – сказала Марина, – что он стал свидетелем только последнего из его преступлений. Но это была Мэри Келли. Если помнишь, это убийство было самым зверским из всех пяти, которые Потрошителю приписывают официально. Это произошло в ноябре тысяча восемьсот восемьдесят восьмого. Сам понимаешь, сколько лет твой отец уже находится в этой временно́й линии. Его подселение произошло утром того дня, когда Мэри была убита. Если бы он имел хотя бы минимальный опыт переселений, то смог бы предотвратить преступление, взяв контроль над сущностью самого Джека. Но ситуация у него сложилась трагичнее, чем можно себе представить. Во‑первых, он целый день ничего не мог понять, а во‑вторых, и это главное, помимо него, в теле Потрошителя присутствовала ещё одна посторонняя сущность.
– Это как? Ещё один подселенец?
– Нет. Тут другое. Не связанное с рахами. Ты что‑нибудь слышал о селенитах?
– О ком?
– Селениты. Ещё более древняя цивилизация. Древнее рахов и изначально существовавшая на Луне.
– Первый раз слышу. А тебе‑то откуда всё это известно? Ты меня удивляешь.
– Ну, – улыбнулась Марина, – ты и раньше любил полагать, что самый умный. Да ладно. Типа шучу. Я же, в отличие от тебя, проходила курсы. Нам много о чём рассказывали. В том числе и о селенитах. Илья, видимо, не обо всём успел тебя проинформировать.
– И кто они такие? – уязвлённый «типа шуткой» Марины, спросил я, стараясь не показать обиды.
– Они бывают разные. Как рахи, как полукровки, да как, собственно, и люди. Это нормально. У них тоже свои интересы в нашем мире. И с рахами у них своего рода союз. Временный, само собой, и довольно условный. И тем и другим необходимо четвёртое измерение, чтобы они могли полноценно проявить себя в нашем трёхмерном слое. Ранние технологии и созданные благодаря им полукровки – это только ступени, ведущие к главной цели – к созданию на Земле условий, при которых хотя бы фрагментарно можно было бы обустроить четырёхмерные зоны. Впрочем, это сейчас не важно. Важно то, что внутри Джека раньше твоего отца оказался очень плохой селенит, из тех, которые не помнят своего имени.
– Что это значит?
– Не знаю. Есть те, которые помнят, и те, которым вспомнить не удаётся. Селениты устроены так, что могут принимать форму любого живого объекта. Это похоже на подселение, но всё же не совсем оно. Но власти над тем, в чью форму они облачились, у них намного больше, чем у любого прерывателя. Или ангела. Вот этот селенит и творил все те ужасы, которые приписывают Потрошителю. Сам Джек пробовал с ним бороться, но безуспешно. Но когда появился третий, то он смог объединить усилия с твоим отцом. Не сразу. Шаг за шагом. Несколько лет на это ушло. В конечном итоге их союз привёл к тому, что селенит вынужден был покинуть тело Джека. Дело оставалось за малым – найти способ и твоему отцу вернуться домой. Кое‑что, а вернее, самое существенное, удалось узнать от того самого селенита, поскольку тот никогда не скрывал ни своих намерений, ни своих мыслей. Так отец узнал о рахах, о перехлёстах и о единственной возможности вернуться в свою реальность, оказавшись в зоне действия подобного перехлёста. Ему стали известны и имена некоторых поселенцев, в том числе имя Николы Теслы. Твой отец не замедлил отправиться в Америку, чтобы встретиться с Теслой лично. И встреча эта состоялась. Подробностей их разговора я не знаю, твой отец многое из этого умолчал по каким‑то причинам. Но идея отправиться к Подкаменной Тунгуске была подсказана ему Теслой. Вместе с рабочими, которые должны были установить генератор по проекту Николы в «Деревне для девочек», отец приехал в Баркингсайд. Генератор, насколько я знаю, так и не был установлен, но отец остался в «Доме королевы Виктории», получив должность врача. Джек был хорошим доктором, так что проблем с этим никаких не возникло. Потом он повстречался с Табби, узнал о других детях и об их плане. Решил, что за компанию добираться до Ачинска будет куда веселее, да и шанс сделать доброе дело совсем не был бы для него лишним. Через «Бессарабских тигров» подделал все необходимые документы, ну, а дальше ты уже сам знаешь.
– Бедный отец, – промолвил я больше для самого себя, нежели для Марины.
– Пора двигаться дальше, – сказала она.
– Да. Пошли.
Ещё минут двадцать мы пробирались по лесу молча. В моей голове никак не могло уместиться понимание той величины боли, которую пришлось изведать отцу. Джек Потрошитель… Селенит, не помнивший своего имени… Картина рисовалась чудовищная. Все мои неудобства, связанные с подселением в тело Эммы, сейчас казались мне просто смешными. И ещё подумалось мне, а так ли уж безупречна эта гипотеза с Тунгусским метеоритом? И что будет с телом самого́ Джека? Он, надо полагать, тоже натерпелся немало. Теоретически отец мог бы спасти себя, но как же дальнейшая судьба Джека? Он превратится в призрака? Или в соляной столб, как большинство рабочих, которых перехлёст застал на берегу озера? Это же непростое решение – спасти себя ценою чужой жизни.
– Слушай, – сказал я, с трудом волоча чемодан по густой траве, – а почему ты сказала, что мне нужно узнать историю отца от тебя, а не от него самого́?
– Потому что, – уверенно ответила Марина, – ты не обмолвишься с ним об этом ни словом.
– Это почему?
– А ты не понимаешь? Его психика работает сейчас на пределе. Я не знаю, какое впечатление произведёт на него встреча с сыном. Тем более в женском обличии. Ты можешь поручиться за то, что он воспримет это безболезненно?
– А нельзя воспользоваться иллюзией?
– Он в курсе о возможностях Кути, и всё равно не поверит в то, что это реальность. К тому же он знает, что сын его стал прерывателем и сейчас находится на очень важном задании.
– Ты ему рассказала?
– Да какая разница? Не надо лишний раз смущать и без того его хрупкое равновесие. Ему до цели осталось всего ничего. Как, к слову, и тебе. И мне. Всем нам было непросто.
– А ты уверена, что перехлёст сработает?
– Да с чего бы мне быть уверенной? Я не Илья. И не технарь. Я ничего об этом не знаю, кроме теоретических предположений. Но разве есть другой вариант? Все, кто рассказывал об этом, были уверены, что перехлёст работает именно так. Логичнее доверять им, а не своим страхам. Согласен?
– Трудно не согласиться.
– Трудно… – передразнила меня Марина и коротко усмехнулась.
Наконец мы вышли к озеру. Только теперь оно было не таким, каким я его помнил. Вдоль ближнего его берега, освещённого тусклой луной, расположилась вереница из чёрных срубов, некоторые окна которых выдавали признаки жизни.
– Что это? – спросил я.
– Пришли, – сказала Марина.
Она обернулась, и я снова увидел перед собой лицо Ольги. Машинально я осмотрел своё тело – да, я тоже сделался Эммой, а Кутя, семенивший за своей хозяйкой, превратился в обыкновенного пса.
– Скоро рассвет, – заговорила Ольга. – Я выбралась в город ночью, чтобы успеть вернуться к тому времени, когда все в деревне проснутся. Без иллюзий здесь нам не обойтись. Староверы – суровый люд. Ребят‑то вместе с Джеком они приютили, когда тех стала разыскивать полиция, но при этом изъяли у них весь аспирин и хотели было уже изгонять бесов, так что я появилась здесь вовремя. Вернее, это заслуга Кути. Правда ведь, друг мой? – обратилась Ольга уже к собаке.
Пёс только вильнул хвостом. Он набирался сил, чтобы очаровать целую деревню суровых людей.
Глава 21. Возвращение в Баркингсайд
Увидеть отца оказалось для меня тяжелей, чем я думал. От излишней радости, которую я проявил при встрече, сдержало лишь то, что и он был в образе Джека, и я, собственно говоря, совсем не выглядел Алексеем. Я пытался представить наши объятия со стороны – и внутренне содрогался от отчаяния и смеха, которые каким‑то образом могли совместиться в одно целое. Да и взгляд Ольги, когда мы вошли в дом, в котором оставалась вся разыскиваемая мной компания, не менее красноречиво предостерегал меня от лишних телодвижений.
