Читать книгу 📗 "Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич"
Я не принимал аспирин в течение последних двух дней, так что и моё сознание начинало иногда путаться. Я уж не говорю о приступах тошноты, которые, впрочем, не были такими сильными, как в первые дни моего здесь пребывания. Я всё ждал появления на переднем плане разгневанной Эммы, но, к своему удивлению, обнаружил её спокойной. Судя по всему, она прекрасно осознавала и то, что происходило с ней всё последнее время, и то, что произойдёт вскоре. Пожалуй, посчитал я, она изменилась к лучшему. По крайней мере, дети её точно уже не раздражали, и питаться их отрицательными эмоциями, как делают это у́рахи, она, как мне виделось, отныне не собиралась. На эту мою мысль, вполне претендующую на комплимент, Эмма никак не отреагировала. Она вообще перестала вступать со мной в диалоги. Дай Бог, чтобы мои приключения стали уроком и для неё. Хорошим уроком. Впрочем, я при всём желании не смог бы проследить её дальнейшую судьбу, если, конечно… Если, конечно, эфемериды, имеющиеся у настройщиков, имеют не только географические и временны́е координаты, но хотя бы минимальную биографию персонажа.
Помимо радушного приёма в «Деревне», Эмму ожидало письмо от её жениха, Александра. Тот, весьма обеспокоенный её внезапным исчезновением, посчитал своим долгом её разыскать и предупредить о своём скором приезде. Ещё полмесяца назад это вызвало бы бурю негодований в душе Эммы, и Александр наверняка пожалел бы о своём решении оказаться незваным гостем. Но при вновь сложившихся обстоятельствах я понимал, что Эмма была рада, хотя и от самой себя эту радость старалась скрыть. Она перечитала письмо трижды, два раза погладила его ладошкой и один раз даже пыталась его понюхать, однако, вспомнив о моём присутствии, сдержала этот недостойный дамы порыв.
Моё сознание медленно превращалось в уголёк и уже на следующий день едва теплилось где‑то на самом дне мисс Редвуд, едва улавливая покидаемую реальность. Я отчётливо понимал, что этой же ночью исчезну из чужого тела окончательно и проснусь в хронокамере «Санэпидстанции», встречаемый отцом, Ильёй, детьми и Мариной. Ну да, ну да. Вот до такой степени мой разум уже витал в придуманном сказочном мире. Я теперь не мог переживать и волноваться так, как если бы находился в полноте своего сознания. Мысли мои больше походили на слайды, неторопливо менявшиеся от одной картинки к другой. Вот я задаю Илье сотни накопившихся у меня вопросов, а он отвечает, расписывая по пунктам устройство Вселенной. А вот я в Подковах спешу на безымянное озеро, чтобы увидеть воскресшего из мёртвых отца. Какое же сегодня число? До заветной даты тридцатого июня ещё есть время. Сейчас отец, наверное, всё ещё бредёт с эвенком где‑то в тайге. Все эти мысли‑слайды я как бы фиксировал, ставил возле них галочки «важно» и тут же забывал, переключаясь на следующие. Часам к четырём утра эти слайды стали сменять друг друга совсем медленно, да и картинки сделались размытыми и лишёнными чётких смыслов. Я будто бы засыпа́л, слушая как бьётся сердце Эммы. Его биение было похоже на метроном опытного гипнотизёра. Совсем скоро мои образы превратились вовсе в бесформенные осколки, и я провалился в звенящую пустоту, в которой не было ни времени, ни границ.
Глава 22. Конец игры или…
Возвращение в собственное тело по первым ощущениям было похоже на то, что я испытывал при подселении к Эмме. Открыв глаза, первое время я ничего не чувствовал и ничего не понимал. И кроме того, я почти ничего не помнил из того, что происходило со мной в Англии, а потом в Ачинске. В голове будто мелькали обрывки тяжёлого сна, подробностей которого не хотелось воскрешать в памяти. Когда я наконец сообразил, что нахожусь в хронокамере всё в том же ЦУАБе, чувства начали ко мне возвращаться. Однако ни Илья, ни тем более Марина не встречали меня. Только минут через пять появилась фигура доктора в белом халате и с медицинской маской, скрывающей пол‑лица. Увидев, что я очнулся, он засуетился, разглядывая показания мониторов, потом спешно исчез и вернулся с небольшим металлическим цилиндром в руке. Открыв стекло хронокамеры, он проверил реакцию моих зрачков на свет, потом прижал цилиндр одним концом к моей шее – раздался негромкий щелчок, и через секунду я отключился.
В следующий раз я пробудился уже в другом месте. Это была обычная больничная палата с тремя кроватями, две из которых оказались пусты. К этому времени все чувства успели ко мне вернуться, как и память о пережитом. Я попытался привстать, но голова закружилась, и мне снова пришлось лечь. Единственным медицинским прибором, подключённым к моему телу, была обычная с виду капельница. Кроме неё, имелась ещё кнопка вызова персонала. Я тут же на неё нажал, потому что слишком много вопросов мне хотелось задать. Где я? Сколько времени прошло с моего подселения и возвращения? Всё ли хорошо с детьми?
Через пару минут в палату вошла медсестра. Это была молодая девушка с чересчур серьёзным выражением лица.
– Где я? – тут же задал я первый из теснившихся в голове вопросов.
– Спокойно, – сказала она. – Вы в госпитале. Всё хорошо. Через пару часов вы окончательно придёте в норму. А пока постарайтесь не делать резких движений.
– В каком госпитале? Почему?
– В цуабовском, – пожала плечами сестра, – в каком же ещё. Стандартная процедура после возвращения. Организм должен избавиться от нанитов. Как вы себя чувствуете?
– Отвратительно, – в сердцах произнёс я. – С детьми всё хорошо?
– С детьми? – переспросила девушка. – Я не понимаю, о чём вы.
– С детьми из хронокамер. Если это стандартная процедура, то их тоже должны были к вам отправить. Так ведь?
– Я ничего об этом не знаю.
– Ну как же так‑то? А кто знает?
– Боюсь, что никто.
– Ко мне кто‑нибудь приходил?
– Нет. Простите, но вы ведь понимаете, что у нас не самый обычный госпиталь. Здесь не приняты посещения.
– Вы совсем не в курсе моей миссии?
– Нет. – Девушка посмотрела на планшет, который держала в руках. – Алексей, – прочитала она, – наёмник. Это всё, что мне известно про вас. Ну, и ещё результаты анализов, само собой.
– А есть кто‑нибудь из начальства? Мне нужны ответы.
– Боюсь, что никто вам не скажет больше, чем я. Когда придёте в себя, сами и спро́сите у своего непосредственного начальства.
– Ерунда какая‑то, – тихо промолвил я.
– Что?
– Да нет. Ничего. Значит, через пару часов я смогу уйти?
– Надеюсь. Кроме положенных процедур, вас здесь больше ничто не держит.
– Хорошо, – с облегчением выдохнул я.
Сестра постояла ещё немного, потом молча развернулась и покинула палату.
Не так я всё это себе представлял. Впрочем, было бы странно, если бы в госпитале знали подробности того, что происходило в ЦУАБе. Задача здешних врачей – поставить прерывателя на ноги или оказать экстренную помощь в случае, если с ним что‑то случится в обычной жизни, помимо его работы. Значит, выяснять придётся в конторе. В любом случае мне пришлось бы сделать туда визит, так что, подумал я, два или три часа ничего не изменят. Только забыл спросить, какое сейчас число и какой вообще месяц. Параллельные временны́е потоки двух реальностей протекают неоднородно.
Я посмотрел в окно. Палата находилась на каком‑то из верхних этажей, поэтому видны мне были только зелёные верхушки берёз и голубое небо без единого облачка. По крайней мере, лето ещё не кончилось, а значит, если и есть временной лаг, то он не особо велик. Это меня немного успокоило, и все последующие пару часов я провёл в борьбе с желанием снова уснуть.
Медсестра появилась снова. Всё с тем же серьёзным видом она извлекла из моей вены канюлю, записала что‑то в листок на планшете и только тогда сказала:
– Попробуйте встать. Только аккуратно.
Я поднялся в кровати, развернулся и свесил ноги. Голова уже не кружилась, хотя движения давались с трудом. Но это, по всей видимости, из‑за того, что я долгое время провёл в хронокамере.
