Читать книгу 📗 Геннадий Ищенко - Счастливчик Ген (СИ)

День не задался с самого утра. На первом же уроке классная, которая помимо русского и литературы вела у нас английский, решила проверить мою добросовестность. Зазубренные накануне вечером слова почему‑то никак не желали вспоминаться, и мой новый дневник украсила первая в этом году двойка. На алгебре я долго не мог сосредоточиться на решении задания и закономерно наделал ошибок. Добила меня новость, которую я случайно узнал из разговора двух девчонок нашего класса. Оказывается, моя любовь, с которой я сидел за одной партой, неровно дышит к одному из мальчишек девятого класса. Они болтали на перемене в пустом классе и не видели меня за приоткрытой дверью. Все последующие неприятности воспринимались уже как нечто само собой разумеющееся. На последнем уроке, которым был труд, я полчаса елозил напильником по стальному прутку, но так и не выполнил задание. Сил не хватало, а насечка на напильнике давно была заглажена моими предшественниками. Зато на натертом пальце образовалась водянка, не ставшая ждать моего возвращения домой и лопнувшая от неловкого движения при собирании портфеля. Учитывая, что все мои ранки заживали долго и имели обыкновение воспаляться, радости мне это не прибавило.

Дома на второе вместо обещанной жареной картошки была приготовлена нелюбимая мной перловая каша. Пообедав без всякого аппетита и выслушав от матери выговор по поводу двойки, я уселся делать домашнее задание. Еще только началась вторая неделя учебы, так что по многим предметам заданий на дом пока не задали, и много времени на работу не ушло. В этом году я с нетерпением ждал занятий и с радостью отправился в свой восьмой класс не от великой любви к учебе, а оттого что все лето провел совершенно один и соскучился по общению с одноклассниками. Наш военный городок представлял собой огороженную забором воинскую часть и построенные рядом три пятиэтажных дома офицерского состава. Впритык к этой части находилась другая, на территории которой располагалось здание нашей школы. Все это со всех сторон было окружено лесами, которые, как и большинство лесов Белоруссии, состояли в основном из елей и сосен. Обычно мы всей семьей на лето уезжали к родителям отца на Украину, или к родителям матери в Азов, но в этом году уехать не получилось, в отличие от моих друзей, которые, как назло, все разъехались сразу же после окончания занятий. Сбор ягод и грибов — занятие, конечно, увлекательное, но заниматься этим все лето одному…

Я уже даже не расстроился, когда позвонил отец и сообщил, что не придет на обед. У них опять тревога, и он отправляется на удаленную точку. Точками в нашей части называли позиции ракет противовоздушной обороны. В последнее время эти тревоги почему‑то объявлялись довольно часто, и мой отец, занимавший должность заместителя командира полка по связи, целыми днями пропадал на различных объектах. Чем такое могло быть вызвано в мирном одна тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, я не имел представления. Сегодняшняя тревога означала, что отец не сможет выполнить своего обещания и посидеть со мной сегодня с паяльником над моим первым собственноручно собранным транзисторным приемником. Детали были исправными, и схему я собрал правильно, но из динамика можно было слышать только треск и завывания. Стойко приняв очередной удар судьбы, я решил убить время у телевизора, но по программе не было ни мультиков, ни художественного фильма, а концерт народного творчества и какой‑то спектакль я мог смотреть только с целью нагнать сон. Попытка сунуться в комнату к сестре сагитировать ее на пару партий в шахматы успеха не имела. Настроение у нее почему‑то было не лучше моего, но на дом задали гораздо больше, и ей было не до шахмат. Надежду вытянуть ребят поиграть в баскетбол на расположенной рядом с нашим домом спортивной площадке убил начавший накрапывать дождь. Я немного постоял в своей комнате перед книжной полкой, пытаясь сообразить, что бы почитать, но так и не смог ничего выбрать. Содержание немногочисленных томиков Казанцева, Беляева, Гуревича и Стругацких я знал практически наизусть. Обычно, чтобы я вовремя лег спать, родителям приходилось на меня давить, сегодня я сам улегся в кровать в восемь вечера. Удивившаяся мама даже поинтересовалась, здоров ли я. Услышав утвердительный ответ, она покачала головой и пошла досматривать телевизионный спектакль. Сколько я так лежал, думая о несправедливостях мира и растравливая свою сердечную рану, которая мучила сильнее воспалившейся водянки, сказать трудно: незаметно пришел сон. Такого мне еще никогда не снилось. Во–первых, сон был необычно отчетливый, создающий полное ощущение реальности, а, во–вторых, мне снился огромный космический корабль. Мы все в то время были немного помешаны на космосе. Я прочитал в нашей библиотеке не только все фантастические книги, которых в ней было на удивление много, но и всю научно–популярную литературу по космосу и космонавтике. Но то место, где я оказался, не походило ни на что виденное в книгах. Огромных размеров помещения, огороженные совершенно прозрачными стенами, за которыми ярко сияли звезды, и стелющаяся под ногами едва заметная в свете звезд лента дороги. Сколько я по ней шел, сказать было трудно. Внезапно все вокруг изменилось: исчез бесконечный коридор с дорогой, и теперь я стоял в обычной комнате городской квартиры с гладким паркетным полом и потолком не выше того, который был у нас. Из мебели в комнате были лишь полированный журнальный столик и пара кресел. Из одного из этих кресел на меня с усмешкой смотрел киноактер Вячеслав Тихонов.

— Ну что остановился? — спросил он. — Проходи и садись. И вообще, будь как дома.

— Извините, — спросил я. — Это точно сон?

— Был сон, — ответил Тихонов. — Сейчас ты уже не спишь.

— А как я тогда здесь очутился? И для чего?

— Умный мальчик, — одобрительно кивнул актер. — Никакой паники и все вопросы по существу. Начнем с того, что это место — одно из помещений машины пространства. У вас бы эту машину назвали звездолетом, но это название не соответствует ее сути. Но это неважно. Я не тот, кого ты сейчас видишь. Этот образ тебе нравится, поэтому я его принял.

— Вы пришелец?

— Я представитель расы, которая обогнала вас в развитии на сотни тысяч лет, — ответил он. — Мы можем гасить и зажигать звезды, мгновенно перемещаться от звезды к звезде и возвращаться в прошлое. Для нас в этой Вселенной не осталось тайн. Я могу жить бесконечно долго, пока сохраняется интерес к жизни. Этот интерес у нас поддерживают самыми разными способами. Кто‑то еще не потерял тягу к научной работе и занимается исследованием других Вселенных, кому‑то интересно играть роль богов на планетах с другими расами, а некоторые, такие как я, играют.