Читать книгу 📗 С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina"

- Хорошо, допустим, это действительно так. – Дамы дошли до конца дорожки. Дальше среди голых кустов вилась узкая тропинка, по которой, кажется, бродила только молодёжь, жаждущая уединения. Женщины повернули назад, продолжая беседу.

- Вам необходимо подготовить приданое и подарки для новой семьи – так было заведено в Мане задолго до того, как он стал Манзокеей. Думаю, вертихвосток, которых только недавно изволили набрать её величество, стоило бы приладить к этому делу.

- Хм, можно устроить аукцион, - предложила Тевера. – Тогда фрейлины будут стараться шить подушки и рубашки или плести кружево. И помолвку получится оставить в тайне хотя бы от кого-то. Слухи порой несутся впереди достоверных новостей.

- Да уж, при дворе только и болтают, что об аресте магов, которые хотели похитить принцессу во время её помолвки. Правда, с екм именно она была – мнения разнятся. – Дама Микара помолчала, словно давая Тевере время хотя бы ей признаться в том, кто же стал счастливым избранником, но не дождавшись откровенности, продолжила: – Прекрасная идея, ваше высочество! Это будет несложно организовать. Но продолжим. Ваш старший брат, ваше высочество, это наша последняя проблема. Мне уже, честно, страшно приглашать к нам новых фрейлин. Ни одна, кажется, не вернулась домой девицей. Его величество не успел решить этот вопрос до отъезда, но вам стоит настоять, чтобы его высочество прекратил уже позорить свою невесту и тоже начал готовиться к свадьбе. Глядишь, при законной жене он и остепенится.

Дамы вновь вернулись к центральной аллее, которая после тишины уединения казалась ещё более громкой, чем обычно.

- К сожалению, Канбер практически никого не слушает, - развела руками Тевера. – Мне и самой не раз приходилось менять горничных, которые при виде кронпринца впадали в истерику. Но я постараюсь переговорить с ним.

- Вот всегда знала, что вы, ваше высочество, – милая девочка, - дама Микара приятно улыбнулась. Из уголков глаз разбежались лучики морщинок, делая женщину похожей на добродушную всеобщую бабушку. – А теперь будьте умничкой – зовите ваших фрейлин и ступайте-ка во дворец, пора начинать готовиться к замужеству.

Тевере было грустно, что прогулка не удалась. Совещание вместо приятного безделья немного подпортило ей настроение. Да ещё и слова старшей фрейлины о подготовке к свадьбе вызывали досаду. Принцессе хотелось крикнуть на весь белый сад, что она уже жена княжича Берийского, что она уже не их принцесса. Однако слова Наргида до сих пор звучали у неё в ушах: «Покорись, если дорожишь своей жизнью, но никому и никогда не рассказывай о том, что произошло и ещё произойдёт сегодня». И Тевера покорялась и молчала.

Она старательно смущалась и прятала глаза, выслушивая советы от опытных фрейлин. Те шептали о том, ЧТО и КАК любят делать мужчины и как правильно реагировать. Одна несколько раз подряд повторила, что, даже если что-то не понравилось, всё равно надо сказать мужчине, что понравилось. А ещё ни в коем случае нельзя плакать и показывать, что тебе плохо.

Принцессе же во время этих разговоров вспоминались детский домик для игр, жёсткая кровать и губы мужа, тихо шепчущие «прости» и лёгкими поцелуями осушающие её слёзы.

К наставлениям фрейлин Тевера вдруг начала испытывать необъяснимое отвращение. Сказавшись усталой, она выгнала всех прочь и прошла в спальню. В сон клонило с неудержимой силой, хотя обычно днём девушка предпочитала не спать. Сейчас же словно кто-то настойчиво шептал ей в уши «Спи! Усни!» Не было даже сил, чтобы раздеться, и Тевера прямо в платье упала поверх покрывала.

Сон был странным. Он дробился на части, как картинка в калейдоскопе, вызывая чувство головокружения. Единым для этого калейдоскопа было мертвенно-бледное сияние молний. Вспышки высвечивали то густой лес и мчащуюся сломя голову охоту, то бурлящее море, в котором затерялась скорлупка корабля, то покрытые вечными снегами вершины, от одного взгляда на которые становилось холодно.

Проснулась Тевера от того, что замёрзла. Лишт на груди огнём пылал медальон. Накрыв его рукой, она долго сидела на краю постели, пытаясь осознать увиденное во сне. Подобного раньше с ней не происходило, а советоваться с кем бы то ни было ей казалось неудобным. Надёжнее свои тайны оставлять при себе. Жаль, от этого странное сновидение не становилось более понятным. Умывшись и переодевшись, принцесса вышла из своей спальни. День ещё не закончился, и нужно приложить все усилия, чтобы продолжать выглядеть достойно.

* * *

Канбер откровенно скучал. Уже вторую неделю подряд ему приходилось выслушивать постоянные споры, советы, неприятные шепотки прямо в ухо и слезливые истории, направленные на то, чтобы он одобрил или запретил тот или иной закон. Особенно противно было видеть лебезящих перед юнцом взрослых мужиков, каждому из которых он годился во внуки. И если большинство представителей малого совета держались достойно, то все те змеи, которые прятали свои истинные намерения при императоре, подняли головы.

Вот именно сейчас кронпринцу империи Манзокея хотелось спать. Ночь он провёл весьма жарко у своей постоянной любовницы, и теперь вместо постных физиономий советников и просителей перед ним то и дело вставали образы гибкого тела, прикрытого полупрозрачными тканями так, чтобы возбуждать желание. Но приходилось выслушивать и даже кивать с умным видом, поскольку отец доверил самое важное – всю империю.

С детских лет Канбер знал, что однажды ему предстоит надеть императорский венец. Отец не вечен, да и жизнь торопится так, что только молодому правителю по силам за ней угнаться. Мальчишкой он любил сидеть в уголке во время больших совещаний и на обрывках бумаги рисовать советников. Причём у самых противных, особенно у тех, кто сюсюкал с наследником и пытался погладить его по голове или в качестве взятки вручить конфету, неожиданно вырастали козлиные рога или бородавки на носу. А двоих, которые очень часто парой напирали на отца, Канбер изобразил однажды в таком виде, что пару дней потом сидеть не мог и крапиву обходил дальней стороной.

Кронпринцу приходилось много учиться, и с годами ежедневное просиживание над картами, древними свитками и словарями иностранных слов из забавы превратилось в рутину, а потом и в постылую обязанность. Ему хотелось сбежать из дворца, наслаждаться бешеной скачкой коня и ветром в лицо, хотелось стоять на носу корабля и слизывать с губ солёные морские брызги, хотелось обнимать женщин и любить их.

Однажды император просто привёл к нему златовласую красавицу, которая в постели научила многому, да только никогда не забывала, что перед ней будущий император. Конь у Канбера тоже был, только мчаться сломя голову – не достойно наследника, а потому приходилось величаво вышагивать, словно на параде. О море принц вскоре мечтать перестал – наверное, понял, что на нос его точно никто не пустит, а сидеть в кресле на безопасной палубе не столь интересно. О любви к рисованию тоже пришлось позабыть – такое увлечение не по чину кронпринцу.

Будь у него младший брат, а не сестра, Канбер, наверное, всё же сбежал из дома. Но Наргид стал жрецом, а Тевера просто не смогла бы управлять империей, и старшему брату, стиснув зубы, приходилось подчиняться.

- Запомни, сын, - не раз повторял ему отец во время личных уроков, - любой житель империи не свободен, так как обязан соблюдать законы. Но несвободнее всех – император. У него нет праздничных дней, нет права заболеть или выказать слабость. Император не имеет права даже любить, потому что родственники его «любви» сразу же потребуют себе определённых привилегий. Даже настоящая семья для нас – непозволительная роскошь, но при этом каждый в империи станет твоим сыном или дочерью. И когда ты это поймёшь, ты станешь истинным императором.

Канберу не понравились тогда слова отца, но он не возразил. А вот теперь приходилось сидеть, выслушивать этих «сыновей» – чтоб у них бороды повылазили! – и не позволять им продвигать вредящие империи решения.

Нет, малый совет, несомненно не занимался ерундой. Да они бы и не смогли – Канбер в своё время тайно присутствовал в момент присяги малого совета императору и знал, что в клятву «верно служить империи и её благу» вплетена толика силы Нерождённого, которая не позволяла эту самую клятву нарушить. Но ведь были и представители большого совета, которые, почуяв без императора Таубера волю, словно коршуны налетели на его наследника.