Читать книгу 📗 Будь слизеринцем, Снейп! (СИ) - "Лансаротта"

Широкая дорога в будущее. Никаких унижений и расшаркиваний перед Слагхорном, Малфоем и просто богатыми сокурсниками. Новые знакомства, новые знания, новая жизнь! Не просто новая, а свободная жизнь — не под крылом у того же Малфоя или, что хуже, наследника Слизерина, а свободная! Как жаль, что мама не дожила и этого уже не увидит…

Первую ночь после получения письма Северус толком не спал. Захлестнувшие его чувства действовали куда мощнее, чем Бодрящее зелье. Он метался по маленькой комнате в доме Морретти и то начинал прикидывать свои планы на первый семестр учёбы, то вновь перечитывал заветное письмо — а не ошибся ли? А если в письме всё-таки написано «Отказано», и остальное Северус придумал сам, сойдя с ума от жесточайшего разочарования и крушения всех своих надежд?

Успокоился он и более-менее пришёл в себя лишь через несколько дней. Постоянное ощущение счастья, ужасно непривычное, никуда не делось, а только притупилось со временем, но обычная жизнь не останавливалась, и для той же будущей учёбы ещё много что нужно было сделать. После долгих размышлений Северус всё-таки решил переехать в общежитие: для поступивших на основной курс, неважно, итальянцев или нет, плата за проживание там оказалась символической, всего несколько галеонов в семестр. Не сравнить с теми суммами, что требовали с англичан. Посчитав разницу, Северус от души расхохотался. Да, британских снобов мало того, что унижали отдельной программой обучения, так ещё и обдирали как липок. Всё верно, за глупость нужно платить! Для него же по сравнению с проживанием у Морретти выходило чуть дороже, но Северус больше не хотел повторять тех ошибок, что совершил в Хогвартсе, и отдаляться от основной массы учеников. Он пока никого не знал и нуждался в знакомствах, связях, а совместное проживание было неплохим способом как раз их завязать.

Далее шли документы — тут Северус с чистой совестью просто сдал письмо с оценками С.О.В. в канцелярию Академии, — и покупки. Много покупок, потому что требования безопасности в Академии были драконовские, а собственный набор инструментов для зельевара это вообще обязательно, без этого ты не зельевар. Северус не стал мелочиться и экономить. Во-первых, из-за финта итальянцев с оплатой обучения и жилья у него осталось в разы больше денег, чем предполагалось изначально, во-вторых, ему нужно производить хорошее впечатление на окружающих преподавателей и студентов, а как это сделать, будучи одетым в обноски и пользуясь старьём? Новые, качественные вещи как нельзя лучше доказывали, что всё, вот она — абсолютно другая жизнь. Хотя всё равно не верилось. Северус никогда не замечал за собой ненормальной склонности к покупкам и любованию ими (если это, конечно, была не редкая книга по зельям), но новенький набор ножей и мешалок, защитный фартук с нарукавниками и мантии он с тихим благоговением разглядывал по несколько раз на дню. Всего несколько месяцев назад Северус мог только мечтать о чём-то подобном, и вот, удачно воспользовавшись подвернувшимся шансом, он не просто обзавёлся кучей обновок и жил в другой стране, а стал студентом Академии Борджиа. Словно он умер после Хогвартса и очутился в раю, настолько разнились его прошлое унылое существование и нынешняя яркая, кипучая, богатая на радости жизнь.

Переезд в общежитие при Академии (располагавшейся в самом центре Венеции, в складке подпространства, как Косой переулок в Лондоне) прошёл буднично. Северус изо всех сил старался не показывать своё воодушевление, а держаться серьёзно и степенно, чтобы не прослыть с первых же дней взбалмошным юнцом. Студентов было ещё мало, все гостили на каникулах по домам, и в роскошном (действительно роскошном по сравнению с убогими факультетскими помещениями Хогвартса) общежитии хозяйничали по сути недавние абитуриенты. Каждому предоставлялась меблированная комната с окном, довольно просторная и светлая, общими были кухня, столовая, ванные и туалеты, но по уровню комфорта общежитие всё равно представлялось Северусу королевским дворцом. Хогвартс, кстати, по этой же шкале тянул лишь на старое средневековое строение без удобств. В общем-то, так оно и было. Первокурсников поселили вместе, так что в соседях у Северуса был француз, Жак Люсьен де Лотруа, испанец с кучей имён и фамилий, но просивший называть себя просто Диего, Чезаре Панчини, коренной венецианец, который тоже переселился сюда, чтобы не отрываться от остальных студентов, Стефано Рома, приехавший из Милана, Мигель, чью фамилию Северус никак не мог запомнить, и ещё десятка два ребят. Двадцать пять человек поступили из почти восьми сотен пытавшихся! Северус знал, что конкурс в Академию Борджиа бешеный, но не настолько же! Что примечательно, девушек было очень мало, всего двое или трое, хотя экзаменовалось гораздо больше ведьм. Поначалу парни относились к Северусу настороженно, узнав, насколько он младше их, только Диего, жизнерадостный и невероятно дружелюбный, как и все испанцы, сразу и безоговорочно принял Северуса в друзья. Он же неожиданно и подсказал, как можно заработать: его старший брат закончил Академию пятнадцать лет назад, и что тогда, что сейчас студенты Академии, как выяснилось, варили на заказ зелья для Венецианской больницы дожей, местного аналога Мунго.

— Конечно, крутых вещей пока нам не дадут, амиго, — белозубо улыбался Диего, — но и на том же Костеросте можно очень прилично заработать. Главное — не отвлекаться и не гулять напропалую.

Северус кивал. Гулять он не собирался, это удел Поттера с компанией. А ему нужно было работать, чтобы обеспечивать себя, покупать новые книги и ингредиенты — Северус планировал с началом учебного года продолжить свои эксперименты с несколькими составами.

Пара-тройка заказов — и он, приноровившись, остаток лета без зазрения совести провёл в той из лабораторий Академии, что была открыта для желающих подработать. Мало-помалу к нему и Диего подтянулись и Жак, Мигель и Стефано с Чезаре. У них уже сложилась эдакая крепкая команда на пятерых с Диего. Присмотревшись к тому, как Северус работал, парни задумались и постепенно начали общаться и с ним, причём на равных. Это дорогого стоило, даже если не знать, из каких семей происходили его новые знакомцы. Правда, сегрегация по чистоте крови, как понял Северус, тут была не в чести. За время пребывания в Венеции никто не задал ему этот вопрос, а если происхождение от отца-магла и всплывало (как-то Жак поинтересовался, не было ли у Северуса в роду зельеваров), то все воспринимали это нормально, обычно. Ещё один признак того, что дома, в Англии, всё дошло до критической отметки. Хотя… наверное, нужно учиться не называть Англию домом. Возвращаться туда Северус не собирался.

Десятого сентября он, то и дело замирая от волнения, вместе с другими студентами стоял перед главным входом Академии на церемонии в честь начала учебного года. Площадь, бывшая, если сравнить, примерно как Большой зал Хогвартса, была полна, и взгляды всех присутствовавших прикипели к главе Академии, магистру зельеварения и главе Международной гильдии зельеваров Родриго Борджиа-Медичи. Даже на расстоянии нескольких десятков ярдов этот маг, возвышавшийся над остальными волшебниками и ведьмами минимум на полголовы, фонил такой силой, что тому же Дамблдору, Великому чародею, было до него далеко. Выглядел сеньор Борджиа-Медичи максимум лет на сорок (хотя не очень давно отпраздновал первое столетие), выглядел как аристократ королевского происхождения и короткой, пламенной речью сумел так зарядить энергией и воодушевить, что все первокурсники, вообще все студенты готовы были и горы свернуть, и с демоном справиться. Неудивительно. В Академии учились лишь те, кто искренне хотел связать свою жизнь с зельеварением, исследовать и изобретать новые снадобья. Тут не было тупых пустышек, которые просто отбывали повинность на уроках, а вот в Хогвартсе их как раз было большинство. Какое счастье, что Северус больше не в Англии!

Церемония начала учебного года, вызывавшая восторг и трепет от обилия важных гостей и торжественности момента, закончилась до обидного быстро. После вступительной речи магистра последовала символическая клятва первокурсников. Что-то вроде клятвы Гиппократа магловских докторов и тоже без капли магии — Северус бы непременно почувствовал, если бы слова попытались влиять на его колдовскую силу. Поначалу ему это показалось странным, ведь итальянцы настороженно относились к идее сближения с маглами. Потом Северус вспомнил инквизицию, гонения на волшебников, и всё встало на свои места. Похоже, местные маги до сих пор старались лишний раз не демонстрировать то, что они маги.