Читать книгу 📗 На дальних берегах. Том второй (СИ) - "sgtmadcat"

— Вы так говорите, будто мужская красота вечная!

— Мужская красота — вона в женских очах. Скильке раз дивився: мужик на вид хамадрил-хамадрилом, а девки ему проходу ни дають ни якого.

— Так может он просто богатый?

— Ну а шо я и говорю: буде хозяйство, а там вона вже сама найдет, во шо влюбитися. Буду товстый — скаже: «Крепкий», буду тощой — скаже: «Стройный».

— А шо она, как по вашему, скажет шо вы однорукий?

Судя по выпаду, Соне эти все рассуждения пришлись сильно не по нраву, но Михай только пожал плечами: «Скаже, що „бывалый“». Его больше занимали потеки жидкости на кружке из которой он пил. Закончив с туфлей, он подергал ручку державшуюся на расшатавшихся клепках, опрокинул табурет и, надев кружку на его ножку, подручными средствами заклепал их как следует. Еще дувшаяся на него Соня уважительно хмыкнула и молча отдернула занавеску, которая скрывала за собой целый набор мятых кастрюлек и ковшиков с оторванными ручками.

Михай оглядел это все, сходил за мачете, взял два валявшихся у плиты полена и, зажав одно из поленьев между колен, принялся округлять и заглаживать торец. Потом превратил второе в подобие киянки и, поставив закругленное поленце вертикально, отрихтовал вмятины на посуде и взялся за оторванные ручки. С этим было сложнее, но Соня нашла в хламе россыпь зеленых от окислов медных гвоздей из которых, при помощи мачете, нарубили клепок.

— Як обезян орудую… — ворча по поводу примитивности инструмента, Михай придирчиво осмотрел очередную кастрюльку, — Трохи обождать — мабыть огня добывати научусь. А там уже до людины недалече.

— Таки придерживаетесь прогрессивных научных теорий?

— А куды деваться? Умны люди говорят, что так, стало быть — так. Мне не принципово. Тем боле, шо я богато жлобив встречав, якись цую теорию подтверждают самим фактом своего бытия. Натурально, дивишься издалека — вроде чиловик, а як шо делати начне, але рот видкроет и зараз понимаешь: от обезяны произошов! Причем тильке вчера. Тут где-то с дерева наебнувся и далече уйти ще не успев.

— Ой шоб мне с вами спорить, когда вы так правы! — фыркнув от смеха Соня взяла починенный ковшик и взвесила в руке, — И оно таки держится! А вы в швейных машинках понимаете?

— Да шо в них понимати? Не сложней мотору. Отвертки бы тильке, а то там вся машинерия тонкая, её вже поленом не наладити.

— Ша! Сча все будет! — сбегав куда-то, Соня приволокла старую швейную машинку, — Вы, таки, гляньте, а я подумаю за инструмЭнт.

Она пошла шарить по закромам, когда её чуть не снес влетевший в дом Чарли, который задул везде свет, схватил доску и принялся подпирать ей дверь в дополнение к засову и щеколде. На его лице играла глуповато-растерянная улыбка человека, который видел что-то такое, что видеть не хотел и теперь надеется, что это ему померещилось.

— Яблонский, там шо? Война⁉

— Да… Улицы уже завалены трупами!

— Ты ебанувся или шо?

— Я, пока сюда бежал, два раза наступил на мертвого человека! Два, понимаешь⁉ Это на два раза больше, чем за всю мою жизнь!

— Ты шо? Совсем? Зачем ты это сделал?

— Они в траве лежали. В переулке. Я не знал, что они там, и пробежал прямо по ним…

— И как? Шо почувствовал?

— Что надо бежать быстрее, я почувствовал! Особенно когда наступил одному прям на лицо! В этот момент предельно остро понимаешь, что тебе тут не место!

— Шо это значит, хотелось бы знать?

— Это, панове, значит, шо Зампобой трохи не в духе… — ответил вместо Чарли Михай, который, в отсутствии света, вынужден был оставить машинку в покое, — Вин, падлюка, таким номерам обученная, а, опосля случившегося, ще и злая як незнамо шо…

— Что он тут делает?

— Меня, наверное, ище. Вы его там шукали, а вин мени тут. Это хорошо…

— Вы так считаете? — осторожно осведомилась Соня, — Потому как ситуация снаружи не выглядит как хорошо.

— Ну, не знаю, як мне, а вам-то точно хорошо.

— Почему?

— У него завсегда з собою набор для чистки оружья. В ем отвертки точно е…

Чарли и Соня некоторое время стояли с открытыми ртами не в силах понять, шутка это, или Михая действительно заботит не то, что снаружи идет резня, а наличие инструмента. Сам Михай, тем временем, осторожно отодвинув занавеску, выглянул в окно. Народ в трущобах умел чувствовать ситуацию, так что на улице не было ни души. Даже собаки не лаяли. Потом, откуда-то из-за забора, раздались тихие щелчки. Кто-то разряжал магазин. И еще один. И еще. Послышался тихий стон, хлопок выстрела с глушителем и стон прервался. Снова щелчки. И довольно близкие. Михай не придумал ничего лучше, чем тихо позвать в темноту: «Кыц, кыц,кыц…». Щелчки немедленно прекратились и, спустя секунду, по крыше что-то мягко хлопнуло. Потом лист ракаупы над дырой приподнялся и в щель блеснули два зеленых глаза.

— Ты охренел?..

— Поняв, пан Зампобой… Виноват, дурак, исправлюсь…

— Один?

— Ни! Тут ще двое. Помогли мне трохи, так шо им можно доверитися.

— Скажи, чтобы не орали — я вхожу.

Ур, нырнув в дыру, мягко приземлился на пол с оружием наготове и осмотрелся. Чарли, до этого напуганный больше остальных, смотрел на него без страха, скорее с интересом. А вот Соня вжалась в стену белая как мел с расширенными от ужаса глазами. Покосившись на неё, Ур огляделся и повернулся к Михаю.

— Ты как? Ранен?

— Ни… Жив, цел, готов действовати…

— А что с речью?

— Пришлось переходити на ислас, чтобы объясниться. Вони припольского ни разумеют.

— Мы тоже, но тебя это не останавливало.

— На борту трохи ина ситуация была.

— А теперь стало не до выебонов, да?

— Малясь грубо, но, в целому, верно.

— Ясно… — Ур посмотрел на ноги Михая, потом на ботинки, которые тот отдал Чарли, — Что с обувью?

— Поменялся… Из благодарности. А шо?

— Ничего. Просто долго не мог понять, почему звук ботинок твой, а ритм шагов — нет.

— Вы и таки ньюансы слыхати можете?

— Тут большинство босыми ходит или в сандалях. Конечно я человека в обуви сразу от других отличу. Ну если народу вокруг немного, разумеется. Ты готов уходить?

— Ни! Мне ще машинку починить треба! Очень просили!

— Ты дурак?

— Та тут дилов — пять минут. Все-ж таки, допомогли, не можу отказати. Отвертка тильке треба. Я знаю — у вас е!

Фыркнув, Ур вытащил пенал с принадлежностями, сунул его Михаю, а сам принялся инспектировать кухню. Потом кивнул на все еще пытавшуюся слиться со стеной Соню.

— Че с самкой?

— Вона з Эретцу… — высунув язык от усердия, Михай принялся регулировать механизм машинки, — Видать, наслышана о вас. Кстати, у вас денег трохи е?

— Ты им и ботинки, и ремонт бесплатный и, еще, деньги?

— А теперь схоже будто вы, пан, з Эретцу… Быть бы живу — гроши будут.

Посопев, Ур недовольно дернул ушами и, достав из кармана жилета золотую монету, положил её на стол. Соня и Чарли, быстро переглянувшись, бросились на золото словно тигр с пантерой, едва не затоптав Ура, которого секунду назад боялись до дрожи. Чарли был чуть быстрее, но Соня схватила кухонную лопатку, треснула ею партнера по руке и, ловко подхватив монету, отправила её себе в карман.

— ША, поц! — добавив Чарли, той же лопаткой, еще и по лбу, она угрожающе выставила её перед собой, — Никаких безумных прожектов! Долги и еда!

— Да пойми ты! Мы не можем это просто взять и прожрать! Это наш шанс!

— Шанс разобраться с долгами, пока тебя, шлемазла, не прибили! И нормально поесть хотя бы месяц!

— Половина этих денег моя!

— Ты мне три таких денег должен только за жилье!