Читать книгу 📗 Места хватит всем (СИ) - "Чернокнижница"

— Выбирай выражения.

— Я сейчас как выберу!

Северусу очень не нравилось, как напряженно и настороженно ведет себя Директор. Такого не было с Минервой давно, столь же давно, сколько им с ней не приходилось всерьез ругаться. Теперь, похоже, момент настал.

— Минерва, не выводи меня из себя, я и так не в себе.

— Я вижу.

— Ни хрена ты не видишь! Добром тебя прошу, отдай. Я же его не съем, я прочитаю и верну на базу.

МакГонагалл наконец-то оставила в покое пергамент, но начала нервно снимать и надевать перстни.

— Объясни, зачем он тебе нужен.

— Он не мне нужен. Он твоим ненаглядным Золотым нужен.

— Тогда почему меня третируешь ты, а не мои Золотые?

— Потому что твои Золотые — юные кретины.

Минерва шлепнула ладонью по столу:

— Хватит! Северус, тебя несет в Запретный Лес, остановись!

— Отдай мне его, и я остановлюсь.

— Запретный Лес? Да забирай.

— Минерва!..

Шипение подействовало: Директор не смогла перевести серьезный разговор в шутку.

— Ну объясни мне, Северус, зачем тебе это нужно?

— Я уже говорил.

— Из твоих объяснений я вижу, что это нужно не тебе. Каков твой интерес, личный?

Северус почувствовал, как «едет шторка»:

— А почему у меня обязательно должен быть личный интерес? Разве я не могу сделать что-то просто так?

— Нет, — Минерва не то улыбнулась, не то скептически скривилась.

— И почему бы это?

— Потому что никто ничего не делает просто так. Иначе пропадает цель действия, и, в конечном счете, его смысл.

— Не уходи от темы! Хорошо, исследовательский у меня интерес, устроит тебя такой ответ?!

— Нет.

— Твою мать…

Если бы кабинет был побольше, Снейп уже расхаживал бы по нему туда и сюда, размахивая мантией и освобождая домовиков от необходимости вытирать пыль. Но кабинет был маленький: сидя за столом, Минерва без труда могла дотянуться до всех полок и сейфа. Поэтому профессор стоял у окна и отчаянно старался держать себя в руках, насколько это было возможно. Поведение Минервы озадачивало его и злило: директриса изворачивалась, юлила, не смотрела в глаза и все время пыталась увести разговор в другую сторону.

Северус вздохнул:

— Просто отдай его мне. Я верну.

— Дело не в том, вернешь ли ты его.

Устал, Принц? Погоди, все еще только начинается.

— А в чем?

— В тебе, — Минерва выбралась из кресла, подошла, погладила по спине. — Я, конечно, не Альбус… Но и не идиотка. Я знаю, чего ты хочешь, Северус.

Профессор круто развернулся и театрально всплеснул руками:

— Да ты что?! А я почему этого не знаю?!

— А я не знаю! — так же издевательски пожала плечами МакГонагалл. — Северус, чтобы это осознать, надо это сказать. Ты можешь думать одновременно тысячу мыслей, и все будут противоречить друг другу, но скажешь ты только об одном — и это будет правдой. Скажи это, Северус. Чего ты хочешь?

Чего ты хочешь, Принц? Покоя? На кой черт тебе покой? Что ты будешь с ним делать? Поставишь на полочку, любоваться?

Свободы? Ее не существует. Чтобы быть свободным, нужно прежде всего не зависеть от самого себя, а это невозможно.

Чего ты хочешь, Принц-полукровка? Любви? Она у тебя есть.

Признайся, Принц-полукровка! Ты не хочешь любви, ты хочешь права на любовь. Права на Грейнджер. Права на любовь Грейнджер.

Ты хочешь права любить Гермиону.

Права называть ее по имени.

— Она нужна мне, Минерва. Это нужно мне.

Вот и сказал. Очень просто, взял и сказал. Небо не рухнуло на землю, реки не повернулись вспять, солнце не погасло, дождь не кончился. Она нужна тебе, вот и все. Ни для чего. Низачем. Только нужна. Потому что потому. Ибо вот.

Почему нам нужно небо — потому что синее? Почему нам нужно солнце — потому что светит? Почему нужна земля — потому что по ней ходить?

Любовь та, которая ни за что.

Северус снова повернулся к окну — он не хотел смотреть на МакГонагалл.

— Теперь я понимаю, — Минерва прошуршала за спиной, звякнула чайными чашками. — Но, прости, я ничем не могу тебе помочь.

Снейп не поверил своим ушам.

— Что?!

Зачем же тогда требовала душу вывернуть, зачем заставила признаться в том, что даже от себя гнал, как зачумленную крысу?

— Прости, Северус. Я не могу дать тебе его.

Если судить по тону, МакГонагалл была расстроена не меньше Снейпа.

Зельевар молча глядел на Минерву. Ей-то самой что нужно? Во что она играет, чего добивается?..

— Не могу, потому что его нет.

Опять, двадцать пять — трижды девять…

— Минерва, не…

— Его нет, Северус. Дневника Дамблдора не существует. И никогда не существовало.

Снейп сел там, где стоял. Буквально. Прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол.

— Нет. Все знают, что у Альбуса был дневник!

Гневно-обличительного вскрика не получилось. Сидя на полу и глядя на Минерву снизу вверх, как нерадивый первокурсник на строгую преподавательницу, Северус упрямо отказывался верить ее словам.

— Минерва, пойми ты, мне не нужны его страшные личные тайны, только…

— Его нет, Северус! — Минерва опустилась рядом с ним на колени, как к умирающему или больному. — Все знали то, что говорил Альбус, но самого дневника никто не видел. И как он справился со своим военным синдромом, никто не знает. Даже я.

Снейп поднялся быстро и легко, хотя на каждое плечо, казалось, навалилось по тонне груза. Что ж, если бы Дамблдор оставил записи, это упростило бы все до неприличия. Легкой жизни не будет. Но это не повод не жить.

— Мы пойдем другим путем.

— Северус! Что бы ты ни задумал, не смей этого делать! И девочку не спасешь, и себя покалечишь!

Ответом ей стал грохот захлопнувшейся двери.

* * *

— Над поляною зеленые лучи

Мимо цели пролетающих Авад,

Затаился под кустами и молчит

Дамблдорско-гриффиндорский наш отряд! — хрипло орал Фред, порхая над Лонгботтомом.

Тот с видом знатока бродил среди тыкв по колено в воде и грязи и осматривал урожай, выбирая самые большие и не самые спелые тыквы. За ним гуськом ходили вымокшие до нитки Малфой, МакМиллан и Забини с секаторами-переростками в руках, а следом за ними Сьюзен левитировала две срезанные тыквы.

— Гермионаааа! — Невилл помахал секатором, обернувшись в сторону парадных ворот, где под козырьком пряталось от ливня Золотое трио. — Тебе сколько надо?

— Ну штук пять хотя бы! — донес ветер приглушенный расстоянием и дождем ответ. — А лучше семь, на всякий случай!

Лонгботтом постучал пальцем по очередной тыкве, послушал звук, покатал тыкву с боку на бок на предмет трещин или гнилых бочков и приказал спутникам:

— Режь!

Малфой и Забини полезли под листья и принялись с громким матом мочалить секаторами толстую и твердую плодоножку, а МакМиллан качал плод туда-сюда в надежде, что ножка переломится. Фред выписывал фигуры высшего пилотажа и голосил:

— Нам ведь ужинать давно пора и спать,

Не выдерживает юный организм,

Не положено подросткам воевать,

Помереть — оно вредней, чем онанизм!

Наконец плодоножка хрустнула, отломилась, и тыква тяжело перевалилась на другой бок, едва не отдавив ногу Эрни. Сьюзен тут же приподняла зеленовато-оранжевого монстра над землей, пристраивая в ряд с двумя предыдущими, и подхватила:

— Задолбали вихри яростных атак!

Снова отдыха ночного лишены,

Как придурки, мы скрываемся в кустах,

А должны в своих постелях видеть сны…

Малфой пригладил и без того зализанные дождем волосы и с непроницаемым лицом заявил:

— Слушайте, а что если нам летом эти тыквы сдавать под дачи? Пусть живут люди в тыкве и питаются ею. А мы будем денежку получать.

— Рационализатор, етить твою тыкву! — мгновенно выразил очевидное общественное мнение Фред и новым куплетом заставил вышедшую под козырек МакГонагалл недовольно нахмуриться:

— Но злодеям не дано поколебать