Читать книгу 📗 На дальних берегах. Том второй (СИ) - "sgtmadcat"

— Я так понимаю, мы пошли. Тебе еще земляка хоронить, над гробом рыдать…

— Идите…

На улице, подойдя к машинам, Девлин и Захария закурили и, не сговариваясь, повернулись к особняку. Но на этот раз стакан из окна не вылетел.

— Ладно… Это было бы уже странно, — усмехнулся Девлин, затягиваясь, — но ты тоже этого ждал, да?

— Ну, так… Кстати, спасибо. На этот раз ты выгородил меня.

— Можно подумать, «Козлина» рискнул бы что-то тебе сделать. Он сейчас — хромая утка. Ему никто не доверяет, и он тоже никому не может доверять.

— Ты поэтому его не сдал?

— Сдал? Так он тут ни при чем.

— Если бы ты сказал, что он не контролирует своих людей и они устраивают разборки насмерть, Бигерт был бы не в восторге.

— Ты тоже понял, зачем он пожаловал?

— Конечно… Он — полный псих, но, к сожалению, довольно умный псих. Ему плевать на Чемуло. Ему важно, чтобы выстроенная им система власти работала. Ты начал выгораживать босса. Бигерта это устроило.

— Нравится мне, как ты можешь умными словами объяснить то, что я только чую… как собака… — Девлин сделал еще одну мощную затяжку. — «Козлина» он, конечно, ну…

— «Козлина».

— Ну, да… Лучше не скажешь. Но «Козлину» мы знаем. Если Бигерт его уберет, то поставит на это место либо кого-то из нас, что хреново, так как ты правильно заметил, что он полный псих, и лично я держать перед ним ответ не очень хочу. Либо назначит кого-то из своих, что нам тоже нахер не надо.

— Согласен.

— Это хорошо. Лично я поеду и выпью. Ты со мной?

— Нет. Мне надо кое-что сделать.

— Меня просветишь?

— Да там ничего секретного… — Захария покрутил ногой, — Просто рекомендации того врача вроде как помогают. Он просил сказать, если будет положительная динамика.

— О как… Думаешь, действительно хочет открыть практику?

— Вряд ли. Специалисту его класса тут делать нечего.

— Тогда зачем он приперся?

— «Козлина» предположил, что ему интересна тема подпольных боев. У нас ею как раз никто серьезно не занимается.

— У нас ей никто не занимается, потому что на этом серьезных денег не поднять. Или что-то изменилось?

— А похоже? — Захария махнул рукой, предлагая взглянуть вокруг. — Так что я не думаю, что он тут за этим. И я пока не понимаю за чем?

— Хочешь разобраться?

— Надо бы. И, кстати, я видел того лысого брата из «Пламенной Благодати».

— Где?

— Доебывал какого-то художника на пристани. Тарахтел без умолку.

— Художника?

— Ну да… Точно не скажу, когда он тут объявился. Высокий такой, с седыми патлами. Вечно что-то рисует, с людьми особо не разговаривает. Поселился возле старой водонапорки.

— Там где жил хануми с радиовышки? Надо съездить туда. Сделать вид, что мы его ищем.

— «Жил»?

— Да. Он оттуда уже умотал. Вовремя, как выяснилось.

— Погоди! То есть сигналы — это его рук дело?

— Разумеется.

— Я думал, это люди с корабля.

— Он теперь работает на них.

— Откуда ты знаешь?

— Я им его порекомендовал.

— Зачем им радист?

— Тархан направился сюда именно сейчас не просто так. Знакомые рассказали, что у колониальных компаний начались проблемы с теневой частью бизнеса. А тут многое на это завязано. Например наемники. И если это правда, то лучшего времени, чтобы нанести нам визит, найти сложно.

— Радист понадобился людям с корабля, чтобы синхронизировать свои действия с ним?

— И не только.

— Ты уверен, что правильно будет лезть в эту игру на их стороне?

— Я не на их стороне. Я на своей стороне. Кабанов мертв, «Козлина» ходит под Бигертом, а Бигерт — человек компании. Что мне, как специалисту по контрабанде, делать?

— Хочешь переметнуться к Хану?

— У Хана, по крайней мере, есть работа по моему профилю.

— И предлагаешь сделать мне то же самое?

— Не просто сделать, а придумать, как выгрести из этого максимум выгоды.

— Мне?

— Ну конечно! — задорно ухмыльнувшись, Девлин сделал последнюю затяжку и растоптал окурок. — Ты так четко раскладываешь про то, как устроен наш говенный мир. Думаю, у тебя получится.

Подмигнув не знавшему как на это реагировать Захарии, Девлин сел в машину и скрылся за воротами в клубах пыли.

…

Все еще держа в руке один из цветков с клумбы, Бигерт подошел к художнику, который, сидя с деревянным планшетом на коленях, рисовал губернаторский особняк, и, встав у того за спиной, некоторое время наблюдал. Затем кивком пригласил охрану тоже полюбоваться.

— У человека определенно есть талант! Поэтому я просто обязан спросить, что человек с таким даром делает здесь, в нашей глуши.

— Индрик… Меня зовут Индрик.

— О, прошу прощения! Действительно — сперва надо представляться! Курт Хендрик Бигерт — местный губернатор… Так что вас привело на мой скромный остров?

— Он не хуже прочих. Почему не он?

— И правда… — улыбнувшись, Бигерт понюхал цветок. — Творческий человек… Ни границ, ни рамок, ни целей… Может быть, у вас есть желания?

— Я хочу показать людям Острова…

— Благородное желание. Но разве фотоаппарат не сделает это точнее?

— Фотоаппарат показывает как есть, — Индрик мотнул седой гривой. — Мне хочется показать Острова так, как их вижу я.

— И какими же вы их видите?

— Как дикого зверя. Опасными, жестокими, но по-своему красивыми…

— Как поэтично! Вы знаете — а ваше видение очень близко моему! Я тоже вижу Острова очень диким и жестоким местом, — достав карманные часы, Бигер посмотрел на них, после чего с улыбкой захлопнул. — Знаете что⁉ У меня, конечно, куча дел, однако не могу удержаться… Можете нарисовать меня? Я настаиваю! Очень хочется узнать, как вы видите мою персону.

— Расскажите о себе, — Индрик вытащил из планшета чистый лист, — мне нужно поймать характер…

— Ну что вам рассказать? Я — скромный провинциальный губернатор, назначенный на данный пост буквально вчера. Никаких свершений, никаких великих деяний…

— А вы хотите? — художник некоторое время внимательно смотрел на принявшего томную позу Бигерта, затем взмахнул карандашом. — Хотите сделать что-то великое?

— Покажите мне того, кто не хочет.

— Многие… Многим тихая жизнь и чистые руки милее великих свершений…

Первые линии были просто основой фигуры, из которой проступил сперва проволочный человечек, чьи части фигуры просвечивали друг через друга. А затем, по мере того, как Индрик делал все менее размашистые и более точные линии, это все начало на глазах приобретать объем.

— Забавно, что вы упомянули «чистые руки», — хмыкнул с любопытством наблюдающий за процессом Бигерт. — Просто считайте, что это мой пунктик! Меня часто критикуют за мои методы. Эти белоручки не хотят знать, как я добиваюсь поставленных целей. «О, господин Бигерт! Избавьте нас от этих подробностей, господин Бигерт!»

— Вы сторонних жесткой руки?

— Я сторонник эффективности! Если метод позволяет добиться результата, то почему я не должен его использовать? Что мне должно запретить добиться результата? Закон? Тут нет законов! Мораль? Религия? Пытаться читать проповедь дикому зверю? Глупости! Здесь, да и не только здесь, царят законы джунглей, и я просто принимаю это. Принимаю ту первобытную простоту, с которой в этом мире решаются вопросы, оставаясь, тем не менее, продуктом высокой цивилизации, опирающимся на интеллект, а не просто на грубую силу.

— Это честно…

— Именно! Но меня почему-то считают чуть ли не психом. Хотя я просто не пытаюсь прятаться за масками, не скрываю своих желаний и своих устремлений. Человеку свойственно искать любви и признания у других людей. Так уж мы устроены. Поэтому люди постоянно делают вид, что желают совсем не того, что им нужно на самом деле. Юноша, желающий залезть деве под юбку, рассказывает ей о том, какие у неё красивые глаза, политик вещает об общественном благе, думая только про свой карман, священник рассказывает о боге, хотя хочет послушания не богу, а себе.