Читать книгу 📗 Гарри Поттер и сила Альтернативной Истории (СИ) - "Лицо в ночи"

Окунув голову в таз, Гарри почувствовал себя полным дебилом, но это сработало. И он узнал, что кто-то подводный сопрет что-то очень ценное у него и утащит обратно под воду. Короткий мозговой штурм дал следующий результат: злодеями будут тритоны или русалки из Озера… а скорее всего, их дьявольский альянс. С возможным соучастием со стороны Гигантского Кальмара, который окажет им силовую поддержку. И от Чемпионов, видимо, ожидается, что они полезут под воду, где их и будут есть… Хотя тогда не очень понятно, где зрелище, ничего ж под водой не разглядеть — зрители будут недовольны. В любом случае, лезть в воду, не зная броду, Гарри не собирался и начал искать подходы… подходы находились. Ну а пока он передал на хранение в Гринготс все свои мало— мальски ценные вещи. Не то чтобы за чем то из этого списка он бы полез в омут, но лучше перебдеть.

— Мистер Поттер! Будьте добры, выслушайте объявление!

Возмущенный голос профессора МакГонагалл ударом кнута рассек воздух. Гарри чуть не подпрыгнул на стуле, вырванный из дум о том, как же должным образом все организовать ко Второму Туру. Он уже сделал, что от него требовалось: превратил цесарку в морскую свинку и вернул несчастному созданию его изначальный вид. И теперь — как он думал — можно было себе позволить заняться чем-то более полезным. Например, поразмыслить над тем, как выжить. Но, видимо, не судьба. В самом деле, кто же ему выжить-то позволит?

— Объявление касается всех, — продолжила профессор. — Приближается Святочный бал, традиционная часть Турнира Трех Волшебников. На балу мы должны завязать с нашими гостями дружеские и культурные связи. Бал для старшеклассников, начиная с четвертого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнера и с младших курсов…

Лаванда Браун во всеуслышание прыснула. Парвати Патил ткнула ее в бок, едва сдерживая смех, так что рот перекосился, и обе уставились на Гарри… резко растеряли веселость и отвернулись. Профессор МакГонагалл, как и полагается ответственному взрослому, и бровью не повела.

— Форма одежды: парадная, — продолжила она. — Бал начнется в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И еще несколько слов… На Святочные балы, конечно, приходят с распущенными волосами, — вот это прозвучало с явным неодобрением.

Лаванда снова развеселилась. На этот раз Гарри понял, что ее рассмешило: профессор трансфигурации всегда носила тугой пучок на затылке. Правда, непонятно, зачем делать на этом акцент, ведь большинство учениц как раз ходят со свободными волосами. И их за это не казнят, хотя в этом страшном месте это бы было в порядке вещей, если что…

— Это, однако, не значит, — еще один грозный взгляд на всех, — что мы ослабим правила поведения, которые предписаны студентам Хогвартса. Я буду очень, очень недовольна, если кто-нибудь из вас их нарушит.

Прозвенел звонок. Класс зашумел, заторопился на перемену. Профессор МакГонагалл, стараясь перекричать шум, попросила Гарри ненадолго задержаться.

Все еще пытаясь понять, это какие же правила поведения, кроме, возможно «вы все животные», тут существуют, Гарри мрачно проследовал к учительскому столу.

— Чемпионы, Поттер, и их партнеры… — профессор МакГонагалл заговорила, дождавшись, пока весь класс уйдет.

— Какие партнеры? — не понял Гарри. Профессор настороженно глянула на него, словно что-то шло не по плану… Впрочем, это понятно, ведь все ожидали, что он и Первый Тур не переживет.

— Партнеры для Святочного бала, — сказала она строго. — Другими словами, партнеры для танца.

— Партнеры для танца? — удивился Гарри, пытаясь понять, к чему все это идет, и решил уточнить. — Я не танцую.

— Придется! — профессор, как всегда и все в этой школе, проигнорировала любые возражения тех, кого не считала человеком. А уж тем более того, кого уже списали в расход. — В Хогвартсе существует традиция: бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнером.

Гарри моргнул… моргнул второй раз. Он несколько секунд честно пытался уловить связь между собой и какой-то традицией этой школы… традицией, которая, кстати, уже много-много лет как не работала, ибо не было Турниров. Но нет, никакого ответа не приходило, а потому он не мог не спросить:

— И чё?

Теперь уже профессор МакГонагалл замолкла, потеряв почву под ногами. Видимо, она слишком уж привыкла, что все ученики здесь — хорошо дрессированное, безвольное стадо, что покорно прыгнет с обрыва по первому же слову дрессировщика.

— Вы, как Чемпион, должны быть в числе открывающих бал, — так и не найдя, что сказать, профессор вернулась к испытанному методу жесткого давления и полного игнорирования слов собеседника. Гарри молчал еще несколько секунд, наивно ожидая, что ему скажут что-то более конструктивное, но снисходить до объяснений преподавательница не собиралась.

— И чё? — повторил он в конце концов. Ведь если собеседник говорит одно и то же, то почему бы не взять эту же тактику на вооружение.

Заместитель директора заметно побледнела, очевидно, не в силах до конца осознать, что ее слово не закон для всех. Ее глаза забегали, потом она совсем отвернулась… ему показалось, или у нее по щеке пробежала капелька пота? Что такое? Ей его убить за наглость хочется? Наверное, но что ему уже терять осталось? Отступать ему было некуда и незачем.

— Мистер Поттер, — голос ее теперь ощутимо подрагивал. — Это древняя традиция, речь идет о репутации школы…

Гарри снова помолчал, ожидая продолжения, но ничего большего преподавательница из себя выдавить не смогла. Ну, не привыкла она стадо в чем-то убеждать, или вообще как-то с кем-то договариваться… ну что поделать, природа…

— И чё? — Гарри начал чувствовать себя попугаем, но решительно не знал, что еще сказать.

Профессор побледнела пуще прежнего и отвернулась, видимо, не в силах сдержать ярость из-за его непокорности. Гарри еще минуту помолчал, вежливо ожидая продолжения, но, после того как молчание затянулось, рассудил, что его присутствие больше не требуется.

К некоторому удивлению Гарри, на него посыпались приглашения на бал от учениц с разных курсов и факультетов, кроме Гриффиндора. Эти то ли до сих пор злились за тот факт, что он не был рад своей роли убойной скотины, то ли в кои то веки пошевелили извилинами и признали, что идти с кем-то из них на бал он не собирается. Гарри и не собирался. И то же самое касалось и всех остальных. Он их даже отказа не удостаивал, просто шел дальше.

Последние дни семестра были на редкость шумными. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале. Поговаривали, например, что Дамблдор купил у мадам Розмерты из паба «Три метлы» восемьсот бочек хмельной медовухи. Гарри скорее было интересно, успокоятся ли организаторы на этом, или возьмут еще и чего позабористее… чтобы и выпить, и выкурить… и затянуться, и нюхнуть если что. Помня о зловредном Зеркале на первом курсе, Гарри не удивился бы и чему-то совсем тяжелому.

Кроме того, была приглашена группа «Ведуньи». Кто такие эти «Ведуньи», Гарри понятия не имел, но судя по реакциям местных, это был сверхзнаменитый ансамбль. Гарри даже пожалел, что не припас еще одного граммофона, чтобы тоже внести свой вклад в предстоящий праздник…

Некоторые учителя, среди них и крошка Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своем уроке в среду играть кто во что горазд, и не мешал Гарри размышлять о более важных вещах. Другие учителя подобного понимания не проявили. Ничто не могло отвлечь профессора Биннса от истории магии, даже собственная смерть, а уж тем более такой пустяк, как Святочный бал. И его бормотание о восстаниях гоблинов было впору записывать и продавать как снотворное. Хотя одну идею из его слов выделить можно было — гоблины плохие, гоблины очень плохие… даже очень-очень плохие. Может, он проводил гипнотическое кодирование? В транс он вводил с успехом… Снейп и Грюм заставляли студентов работать на уроке до последних минут. Как и МакГонагалл, которая до сих пор была какой-то бледной и часто кидала на Гарри красноречивые взгляды… Гарри теперь старался держаться от нее подальше — а ну как сорвется и убьет его на месте? Видно же, что она теперь ночами не спит, мечтая придушить его… впрочем, что тут такого нового?