Читать книгу 📗 "Деньги правят миром (СИ) - Мазай-Красовская Яна"

— Ну давай, неси.

— Ага, щас, побежал. Завтра у Каркиттского рынка, как откроется, у входа, где молочники сидят.

— А ты сечешь… Там хорошо площадку видно. Боишься, не один приду?

— А если и я не один? — Питер сразу задумался, не договориться ли с Холидеями и еще парой ребят постарше. Но тогда делиться…

— Ты? Не похоже, ты это… честный.

Пит рассмеялся, махнул рукой и потопал в редакцию.

Утром у юного Петтигрю прошла первая операция из разряда «товар-деньги», Нимбл (такое прозвище было у пацана) остался доволен, напялив толстенные теплые носки и кеды сверху. Носки явно были бонусом, и тот, прежде чем надеть, посмотрел вопросительно.

— Помнишь, ты сказал вчера, что я, типа, честный? Мне надо, чтобы этот недостаток поскорее прошел. Только не внешне.

Пацан понимающе кивнул:

— Что, прижало?

— Есть малость.

— Ну?

— Что ну?

— Рассказывай.

— А че… отца убили месяца три как.

— Мать че?

— Да мать… если я честный, она вообще… — он глубоко вздохнул. — Фиалка нежная. Устроиться никуда не может, хотя старается. И плачет все время, — Пит непроизвольно скривился.

Пацан понимающе кивнул:

— Больше никого?

— Дед с бабкой магглы.

— Ну так валите к ним. В Лютном вам ловить нечего.

— Да это я понимаю. Мать…

— Боится?

— Да. По ней, так лучше Лютный.

— Дура. Так ей и скажи.

— Ага, так она меня и будет слушаться. Припрется этот, как его, агент… Липман, а потом она скажет, мол, сынок, переезжаем.

— Кто припрется? — воскликнул Нимбл не без издевки. — Липман?! Хы. Ну вы попали. Гони его в три шеи…

— Как? Они взрослые, а я…

— А ты дурак. Слушай сюда. Но с тебя причитается. Хотя Липман сволочь еще та, я б ему… — Нимбл поманил его пальцем и начал быстро шептать на ухо. Выслушав, Пит рассмеялся:

— Ну ты придумал. Башка-а…

— Съедят вас. Мать так точно. Тебя… не знаю. Один из ста, что выживешь, я б поставил.

— Торговаться научи… С меня обед.

Они пошли по рядам, где Пит под руководством нового знакомого на часть полученных денег накупил особенно не портящихся припасов: круп, муки, макарон… По рисунку, который он худо-бедно из себя вымучил, мать сделала ему довольно крепкий объемный рюкзачок из старой куртки, так что и складывать было куда, и руки оставались свободными. Нимбл, кстати, оценил. И захотел такой же. Петр задумался о жилете-разгрузке, удобная ведь вещь. А еще гадал, стоит ли вести домой этого явно неблагонадежного парня…

Все решил опять-таки случай, вполне обычный для этих мест, тем более, что шли они не обычным путем: Пит из-за тяжелого рюкзака решил срезать дорогу через небольшой пустырь за Лютным. Ну, и… пришлось подраться. Вдвоем на троих, но сила Пита и его мощный не по возрасту кулак плюс ловкость и меткость Нимбла позволили им выйти без потерь. Ну, почти. Не считая синяков и ободранных костяшек кулаков Пита и оторванного рукава Нимбла. Даже все зубы были целы, не то что у противников.

— Эти будут следить, даром что мелкие, один тут не ходи, — предупредил Нимбл.

Пит кивнул. В лучших традициях шпионажа он «запутывал следы»: покружил немного по пути домой, к удивлению нового… да, пожалуй, уже приятеля. И вести его к себе было теперь как-то совсем без проблем.

— А ты чего один-то? Не в стае?

— Я не оборотень, если ты об этом. Я полукровка. И маг.

— Ого. Тебе сколько?

— Двенадцать. Так ты…

— Что?

— Ты к оборотням… нормально?

— Ну, мне пока никто из них ничего плохого не сделал. Да и ты ж не оборачиваешься?

— Пока нет.

— Надеюсь, так и останется.

— А я-то как надеюсь, — криво усмехнулся тот.

А через пару минут задумчиво спросил:

— Как, говоришь, отца звали?

— Никак не говорю. Тебе зачем?

— Три месяца назад? Контора недвижимости?

— Откуда ты?..

— Петтигрю?

Петр схватил его за грудки, сам себе удивляясь. Ведь он, по идее, вовсе не знал того отца, который был у Питера, но… иначе просто не мог.

— Что ты знаешь? — прошипел он парню в лицо.

Тот встретил его взгляд своими спокойными орехово-карими глазищами:

— Тебе это ни в чем не поможет, — и отодрал от себя его руки.

Пит понял с полуслова. Пальцы сами сжались в кулаки, и сквозь зубы он процедил:

— Я вырасту.

И встретил совершенно серьезный и взрослый взгляд.

— Вдвоем шансов больше. Я расскажу. Не здесь.

По пути они успели поговорить еще немного.

— А тебе письмо из Хога не приходило?

— С чего бы?

— Так вроде… всем магам после одиннадцати приходит.

— Ага. Щас. То-то по Лютному и в округе десятки таких, как я, шарят.

— Так ты что, один совсем?

— Я в банду не хочу, — пацан насупился.

— Кинули когда?

— Хуже.

— Ну ладно, пытать не буду. Захочешь — скажешь, нет — значит, не мое дело.

— Сказал же, потом. Не на улице.

Через пять минут они уже подошли к дому. Мать, конечно, разохалась, но обедом накормила обоих щедро. И куртку новому приятелю сына починила.

«Вот, сын уже наводит контакты с Лютным, — подумала она, — а ведь даже этот мальчик… Он совсем один, кажется. И, похоже, ровесник или даже помладше Пита. Ему намного хуже, чем нам».

Рука сама потянулась к вихрам мальчишки, погладить, ободрить. Он вскинулся, и она вмиг отдернула руку.

— Простите, мэм. Я… отвык, — хрипловатый мальчишеский голос тронул за душу.

— Ничего, я понимаю, извини… Нимбл.

— Джейк. Меня зовут Джейк Хейли, мэм.

— Я рада звать тебя по имени, Джейк. У нас тут осталось немного вещей, из которых Пит быстро вырос, ты не против, если я тебе приготовлю?

— Я — и против? Да что вы, мэм, только рад. У нас в Лютном гордые долго не живут.

— Не, мать у тебя не фиалка… Курочка, — ласково сказал Нимбл. — Все верно, нечего ей в Лютном делать. Ну, а как действовать тебе, ты понял. Амулет принесу.

А потом глубоко вздохнул…

— Мою старшую сестру звали Иви.

— Она… умерла?

— Замучили. Один гад.

— Липман?

— Старший брат. А может, и оба. Она, когда вернулась, говорить перестала. А через два дня умерла. Но я тоже вырасту. Главное сейчас — выжить.

Но через полчаса Питер знал поименно и убийц отца, и их заказчика…

Когда мать вынесла ворох вещей для Джейка, Пит опять не узнал сам себя: он зарылся в них, вытаскивая и откладывая назад то, что, как он считал, еще вполне пригодится. Правда, оставлял он лишь то, что было приятелю определенно велико. Миссис Петтигрю удивленно смотрела на сына, обычно никогда не заботящегося о вещах… А у Петра зрели новые мысли. Когда довольный и приодетый новый приятель ушел, он снова взял мать в оборот:

— Помнишь мальчика, сына соседки наших стариков?

— Да, а что?

— Он же младше меня, но по комплекции похож.

— И что?

— А эта куртка и штаны зачарованы, так? От грязи и на прочность, верно? Иначе я бы давно…

— Ты предлагаешь им продать?

— Почему бы нет? Так, не задорого. Заодно узнаем, как держатся заклинания. И если они продержатся хоть месяц, дед может узнать, можно ли на этом заработать и хватит ли нам денег, чтобы тут жить.

— Ремонт и чистка одежды… — задумчиво протянула миссис Петтигрю. — Если жить и работать здесь, проблем у меня не будет. Главное, чтобы там подольше держалось. Ну и еще таскать туда-сюда… Неудобно. Но… еще ведь и чары закрепления есть!

Пит удовлетворенно поглядел на приободрившуюся мать.

Предки были весьма довольны: в кои-то веки их дочь применила свои умения им на благо: дом внутри сверкал как новенький. Миссис Берч больше всего восхитили ковры, которые стали выглядеть, словно только что купленные. О, она придумает название «чудесного нового средства» и, если все удастся… Уж она-то поможет дочери всем, чем только сможет. Да и с детской одеждой вполне удачная мысль. Кстати, о средстве… Сможет ли дочь сделать такое, как у них там, зелье? А шампунь для роста волос? А крем?.. В голове у пожилой дамы начали складываться интересные перспективы…