Читать книгу 📗 Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

Мозг перебирал варианты, переключался с темы на тему. От боевого стиля, обучения Агаста, Ксарнраадж я возвращался к Элигору и недавнему разговору, смысл которого мне так и не стал ясен. Он проверял что-то? Издевался? Ему просто было скучно — не с кем поговорить? Ничего не понятно.

Что меня теперь с Лэнгом связывает? Ничего. Ведь так? Ничего же. Я больше не эмиссар… Не должен быть. Все закончилось. Договор выполнен. Сайам был последним из тех, кого я должен был прикончить. Изначально Элигор меня немного нагрел… Я думал, что мне нужно убить только Йена. Но разница невелика. Не могу сказать, что ребенок Ли’Катты и Хорана вызывает у меня жалость. Не факт, что я бы прикончил его сам по себе, но никакого сожаления от ускоренной трансмутации этого выродка в труп у меня нет. Тогда что? Договор… Какие условия договора у меня были с Элигором?

Я обязуюсь убить всех живых потомков Кель’Таля — отца Йена. Но уточнено, что всех живых, про которых я буду осведомлен. Этот пункт был добавлен, чтобы избежать проблем, если вдруг у кого-то из рода будут бастарды. Что еще? Я не обязан был именно убить все цели любой ценой. Только лишь приложить к этому максимальные усилия. То есть я не нарушал договор, если бы тот же Йен от меня бы спрятался, сбежал бы… Или бы был сильнее, из-за чего я не смог бы его прикончить.

Еще было множество перекрестных условий. Например, если бы Элигор сказал бы мне хоть слово лжи, то договор становился недействительным.

Что еще?

Если бы я намеренно без причин отказался бы выполнить договор, то обязан был бы Лэнгу неустойку в две сотни душ за каждый свой отказ. Я почти влетел на эту неустойку, когда Инанна вмешалась во дворце Йена… Договор разрывается после моей смерти. На время исполнения договора я становлюсь эмиссаром Лэнга. Никоим образом, ни скрытым, ни прямым, ни косвенным, условия договора не являются основанием для передачи моей души Лэнгу, моей жизни Лэнгу, моего разума Лэнгу… Короче, всего меня Лэнгу, исключая ряд пунктов. Фактически я не обязан ни при каких обстоятельствах отдаваться Лэнгу в когтистые щупальца, если только сам, добровольно и без всякого принуждения не откажусь прикончить потомка Кель’Таля и не пожелаю выплатить неустойку. Что не могло случиться, очевидно, и не случилось — их всех я прикончил.

Что я упускал?.. И упускал ли хоть что-то?

Кель’Таль заключил договор на свой Эмеш. Это шумерское понятие, означающее «род». Большую семью. Принадлежность двух человек к Эмеш определяется просто: могут ли они проследить свои корни к одному предку. Если могут, то они часть Эмеш этого предка. Это частично общественное понятие. Например, существенно разошедшиеся части семьи могли независимо выбрать себе нового предка, более близкого, и считать себя уже от него. Или и так, и так, сохраняя более малый род внутри одного огромного. Не помню точно, какой город — Кид’Нун или Араль’Ман, но какой-то их них вроде бы до сих пор ведет себя от одного предка-основателя, отчего весь город считается Эмеш. Но внутри все равно существуют отдельные семьи. Разумеется, Эмеш может основать только мужчина. Женщина входит в род мужа. Соответственно, есть целый ряд традиций и правил. Например, конкретная земля принадлежит Эмеш, в таком случае её можно продать, но только внутри рода. То есть внутри семьи один человек может заплатить другому, чтобы пользоваться землей. А вот если никто не пожелал купить, если семья не против, тогда ее можно передать другой семье. Хотя границы очень условны — их нигде точно не регистрируют, часто из-за этого дерутся… Но это единственное более-менее стабильное право на землю. Например, то место, где я поставил дворец, ни одной семье не принадлежало, но вроде как принадлежало городу. Только вот город обычно все же Эмеш не является. Именно поэтому я был в своем праве, пусть даже эн считал иначе.

Кель’Таль заключил контракт на свой Эмеш, но только на кровных потомков. То есть пришедшие в род женщины не были частью договора. А вот их дети — да. Элигор сказал, что у Кель’Таля было три сына… Двое имели детей. Йен был одним из этих троих. Его сын умер, но внук был жив — это Хоран, которого я прикончил. От Хорана пошел Сайам. Его я тоже прикончил. От брата Йена пошел Гази. Он был племянником Йена. Отец Гази мертв. Гази я прикончил. Пока все вроде бы правильно. Касательно других родственников, то я очень хорошо помню слова Элигора:

'— И вы хотите от меня что? Чтобы я стал вашим эмиссаром, убил Йена… У его отца ещё были потомки?

— Единственными родственниками Гази были Йен и Хоран. Живых детей и внуков у Йена нет.

— А правнуки?

— Хоран был единственным внуком Йена. И он умер бездетным, — Элигор сверкнул глазами.'

Он сказал тогда «родственниками». Родственники — это все, кто входит в Эмеш. То есть это эквивалент тех, кого я должен прикончить. Более того, я очень правильно, сам того не ведая, поставил тогда вопрос: были ли у отца Йена потомки? То есть даже если бы Элигор имел бы в виду что-то другое, то под словом «родственники», отвечая на такой вопрос, он не мог иметь в виду никого кроме членов Эмеш, то есть рода именно Кель’Таля, а не Йена или Гази с Хораном. Тут никак не выходит схитрить. Что же я упускаю? И упускаю ли хоть что-нибудь?

Мозг зацепился только за одну малюююсенькую нестыковку. Когда я спросил про отца Йена, Элигор сказал, что «единственными родственниками Гази были Йен и Хоран. Живых детей и внуков у Йена нет». Почему родственниками Гази, а не Кель’Таля? Но разницы-то нет. Под «родственниками» тут все равно понимается именно род Кель’Таля, родственники из Эмеш Кель’Таль будут, как ни крути, родственниками Гази. И наоборот. Степень родства здесь не важна. Именно поэтому я не обратил внимания тогда на эту оговорку. Она просто не имеет никакого смысла. Другое дело, что демон утаил от меня существование Сайама. Но я что-то сомневаюсь, что было еще много женщин, которые бегали беременные от мертвых мужчина из рода Кель’Таля на момент их смерти. А именно так хитрый демон сумел впихнуть в договор еще одну цель. Хотя мог бы и не изворачиваться: если бы он предложил прямо, я бы Сайама и так прикончил бы за награду.

Может, дело еще в чем-то? Гм… Элигор сказал, что у Кель’Таля было три сына… Про дочерей разговора не было. Но женщины никакого значения тут не имеют. Они переходят в род мужа. Более того, даже если у Кель’Таля и были дочери, которые ушли в род мужей, а потом, овдовев, или по иным причинам вернулись в род Кель’таля, то их дети все равно принадлежат роду их отца, а не Кель’Таля. Дело было давно. Сестры Йена… Столетие назад минимум они родились, наверное. Проще говоря — сами они уже мертвы, а их дети никак не могут принадлежать роду Кель’Таля. Аналогично Сайам не принадлежал Эмеш Арамей.

И что же? Оставалась еще одна практика — практика усыновления. Как раз усыновленные дети, если они были согласны с усыновлением во взрослом возрасте, становились полноправными членами Эмеш. Они обязаны почитать родителей, заботиться о них… Практика широкая на самом деле. Усыновляют, например, родственников главы семьи по мужской линии, если нет детей мужского пола, чтобы передать наследство. Или девочек, чтобы выдать замуж и породниться… Или чтобы в старости заботились. И вот такие вот люди являются частью Эмеш. Но Кель’Таль заключил договор именно на кровных потомков своего рода! То есть усыновленные не подходят. Если даже кто-то и принял в род нового человек, пусть даже Йен решил перед смертью кого-то усыновить, к примеру, то этот кто-то ведь не кровный потомок Кель’Таля. Крови нет. Так что под действие договора Кель’Таля такой человек не попадает.

Никак ничего не складывалось. Не было тут подвоха. Вот просто негде. Да и мои страховки… Я ведь многое внес в договор. Например, если после подписания договора у Кель’Таля появлялись еще потомки, то они не попадали под действие договора. То есть даже если Сайам успел где-то заделать детей, что маловероятно, то они под действие моего договора об убийстве не попадали.

Тогда у Элигора другой интерес. Но в чем он заключался? В этом небольшом «дельце», которое он хотел мне поручить? Или в чем? Все равно ничего не понятно. А главное — стоит ли вообще в этом направлении копать? Меньше знаешь, крепче спишь. С моим договором это исключительно так, ведь пока я не знаю о потомках Кель’Таля, я не обязан их убивать. Их вроде бы не должно быть, но договор меня ничем не обязывает, если я просто держусь подальше от всех этих дел, правильно? Даже если там и есть какая-то интрига, мне достаточно просто в ней не разбираться. И все.