Читать книгу 📗 Будь слизеринцем, Снейп! (СИ) - "Лансаротта"

— Что у тебя с лицом, Северус? Ты недоволен тем, что я говорю? Или ты и меня не слушаешь?

Спохватившись, Северус перевёл на него взгляд: Люциус смотрел, прищурившись и с недовольной миной.

— Нет, прости, я задумался. Я только и думаю, что о матери.

— Я понимаю, но смею напомнить, что твоя мать, чистокровная волшебница, сама выбрала замужество за маглом. Не позволяй своей безоговорочной любви к ней испортить своё будущее.

Под конец в его словах послышалась тщательно скрываемая брезгливость.

— Второго такого шанса может не быть.

Ещё бы. Северуса чуть не передёрнуло. Он, как слизеринец, прекрасно знал правила игры. Магл в родителях или более дальних предках был несмываемым пятном на репутации. Интересно, а Люциус понял, что сам только что показал, что грош цена его уверениям о славе, богатстве и достойном положении под крылом господина Риддла?

— Я понимаю, я всё понимаю. И я не отказываюсь, но скоро экзамены, а мне ещё зелье варить.

Время. Нужно выиграть время, хоть сколько-то, чтобы Северуса не потащили к Риддлу сразу же после успешной операции с Люпином. Старшекурсники вроде Нотта вовсю говорили о том, что наследник Слизерина отмечал особенно важных для него магов. Причём, произносилось это так многозначительно, что сразу было ясно: речь идёт не о какой-то привилегированности на словах и в поступках, а о реальной метке, татуировке или чём-то подобном. В магическом мире любые нанесённые на тело волшебника рисунки были не просто картинками, как у маглов, они несли магию создавшего их волшебника и ещё какое, по его желанию, колдовство. Один Мерлин знает, что Риддл вкладывал в свои отметины. Проверять на своей шкуре Северус определённо не хотел.

— Это само собой, тем более, господина Риддла сейчас нет в стране. Но он вернётся к началу июля, будет готовится большой приём. Считай, что ты уже приглашён, Северус.

Уговорившись, что если сведения подтвердятся, Малфои откроют сейф в Гринготтсе и пришлют Северусу ключ, Люциус откланялся и расплатился за обед. Кафе он покинул степенно, но азартный блеск в его глазах выдавал сильнейшее желание немедленно передать информацию отцу. Абраксас Малфой прежде был членом Попечительского совета школы и сохранил связи с нынешними попечителями, ему во всём разобраться раз плюнуть. Северус же задержался допить кофе. Лишь с уходом Люциуса он в полной мере осознал, насколько сильно ему повезло. Что прибыл именно Люциус, что он вообще прибыл, что не стал расспрашивать подробно и давить из-за наспех придуманной истории с болезнью матери. Северус буквально по острию ножа прошёл! Но дело сделано, пути назад нет. То, что Люпин оборотень, подтвердится легко, а вот что будет дальше… Северус поёжился и залпом допил свой напиток. Это не должно его волновать. Через день-два после сдачи последних С.О.В. его уже не будет в стране, так что проблемы Дамблдора и Люпина — это их личные, заслуженные проблемы. Люпина, кстати, были ни капли не жаль. Он не маленький ребёнок, чтобы не понимать, какую опасность представлял для окружающих. Но он знал и вместо того, чтобы, как и другие оборотни, учиться в стае, продолжал тихушничать и скрываться. Это ли не подлость?

Теперь надо было уйти из Хогсмида так же незаметно, как он и пришёл. По всей деревне разгуливали школьники, и, во-первых, придурочные Мародёры тоже ошивались где-то здесь, а, во-вторых, ни к чему, чтобы его встречу с Люциусом как-то ассоциировали с последующим разоблачением Люпина.

— Сев! Северус!

Без приключений удалось пройти всего пару улочек. Голос Лили, зазвеневший за спиной, бросил Северуса в дрожь. Только встречи не хватало! Лили же прицепится, как пиявка, решив выяснить, почему он отказался идти в Хогсмид с ней, а потом сам сюда явился. Северус ускорил шаги и нырнул за ближайший дом. Тот оказался вонючим кабаком «Кабанья голова», а улица внезапно закончилась тупиком, уперевшись в задний двор заведения.

— Северус Снейп!

Лили выскочила из-за угла, сердитая донельзя, и уже открыла рот для гневной отповеди, но осеклась, никого не увидев. Северус выдохнул: надо же, какая она быстрая, он еле успел наложить на себя модифицированные чары Хамелеона, которым не снимались простым Фините. Как чувствовал: Лили недоверчиво нахмурилась, вытащила палочку и наколдовала отменяющее заклинание. Когда ничего не получилось, она, неуверенно позвав его по имени ещё пару раз, дошла до заднего двора кабака, осмотрела там всё и брезгливо сморщилась.

— Да где носит этого Нюниуса? — пробурчала Лили себе под нос, возвращаясь обратно. Северус, стоявший под чарами у самой стены «Кабаньей головы» (Лили чудом не задела его полой мантии), еле сдержал горький смех.

— Эй, Эванс, что это ты делаешь? — весело присвистнув, вопросил невидный Северусу Блэк. — Проверяешь, не там ли твой дружок прячется? Так там слишком чисто для нашего Нюнчика.

Что Лили им ответила, Северус не слушал. Его душил близкий к истерическому смех. Значит, Нюниус, да, Лили? Нюниус, который никогда не отказывался помочь с домашним заданием, объяснить непонятную тему, подарить свои идеи, который перессорился с половиной факультета, оберегая её, маглорождённую, от нападок чистокровных магов.

— Ничего, Лили, посмотрим, какими словами ты вспомнишь своего Нюниуса в следующем году, — пробормотал он с кривой ухмылкой. — Пусть благородные гриффиндорцы защищают тебя и всё объясняют.

Больно не было, обидно тоже. Напротив, на душе стало даже легко. Значит, правильно Северус делал, что уезжал. Ничто и никто не держали его в Хогвартсе: ни любимые преподаватели, ни интересные уникальные волшебные предметы, ни единственная некогда подруга.

Он вернулся в Хогвартс и уже сколько-то времени работал в классе Слагхорна, варя зелья для Больничного крыла, когда появившийся домовик пискнул:

— Вам письмо, мистер Снейп, сэр, — и протянул конверт с фамильным гербом Малфоев.

Трясущимися от волнения руками Северус вскрыл пергаментный конверт, и на парту выпал маленький резной ключик от гринготтского сейфа и короткая записка. «Это правда!». Люциус так торопился написать эти два слова, что перо под конец, оставшись без чернил, оставило глубокие царапины на пергаменте. Но эмоциональное состояние Малфоя Северуса не беспокоило совершенно, он бросил быстрый взгляд на записку и благоговейно сжал в кулак ключ, боясь, что тот исчезнет.

У него получилось. У него действительно получилось! Деньги для переезда в Италию лежали в Гринготтсе, и сразу после С.О.В. можно уехать, улететь или уплыть… Северус, едва не задыхавшийся от накатившего облегчения и почти счастья, кое-как заставил себя успокоиться. Ему удалась лишь первая, самая лёгкая часть плана. Подумаешь, сдал Люпина и Дамблдора точившим на последнего зуб Малфоям. Главное теперь — не выдать себя за оставшиеся пару недель до конца экзаменов, продержаться, не привлекая внимания, а потом точно также неприметно уехать. И это нужно продумать детально. Как добраться в Италию, стоимость авиабилетов, откуда летают эти жутковатые магловские самолёты, сколько лететь, как выглядеть, чтобы сойти для итальянцев за стоящего мага, — это Северус выяснил, но как обставить своё исчезновение — вот что требовалось просчитать.

Северус наскоро закончил с зельями — ни к чему демонстрировать, что допуск в лабораторию Слагхорна ему больше не нужен, — но вместо того, чтобы заняться экспериментами, призвал свои прошлогодние записи и с головой ушёл в них. Мерлин, как легко и свободно дышалось со знанием, что ещё немного, и он покинет затхлое болото, которое вдобавок пытались разделить на две противоборствующие стороны. Наконец-то исчезнет эта вечная угроза… нет, не от Мародёров, Мародёры — дети по сравнению с наследником Слизерина и тем, что, как поговаривали в факультетской гостиной, он мог сделать с неугодными волшебниками. Северус, как ни попрекали его безмозглые гриффиндорцы любовью к тёмной магии, не желал становиться ни возможным убийцей (всё же, разговоры о том, что грязнокровки будут поставлены на место вместе с маглами, явно не на пустом месте взялись), ни жертвой или рабом из-за своего полукровного статуса. А избавление от Мародёров — так, приятный бонус к возможности спокойно учиться, развивать свой талант и получать то признание, которое, Северус был уверен, он заслуживал.