Читать книгу 📗 Старая кость. Весна (СИ) - Гончарова Лина

Время шло к вечеру, пора было возвращаться к их гостеприимной хозяйке.

Ведьма окуривала дом благовониями, пританцовывая, переходя из комнаты в комнату, за ней тонким шлейфом вился белый дымок жжёных трав. Ей очень нравилась мысль о том, что гостья задержится ещё на несколько дней, несмотря на то, как долго она отказывалась впускать в свою жизнь новых смертных. Всё же так ей было и веселей, и приятней, и даже ворчание кота не портило общей картины.

Они до ночи чаёвничали на балконе, жгли свечи, старушка учила Ивану забивать трубку и сворачивать самокрутки. Ивана наконец участвовала во всем без равнодушия и неловкости.

Она рассматривала плавящуюся свечу с васильковыми лепестками внутри на просвет.

– Мне так нравятся все эти мелочи. Все эти книги и свечи, настойки, лампы и зеркала, странные амулеты и травы… Как будто вы настоящая ведьма.

– А что, если я ведьма? – улыбнулась старушка самой мягкой улыбкой из всех.

– Я бы не удивилась.

Ведьма прикрыла глаза, затягиваясь терпким дымом.

– Ты как-то сказала, что не помнишь, что было с тобой в детстве…

– Не помню, – Ивана заёрзала. – Только обрывки. После того, как отец от нас ушёл, мама полностью погрузилась в работу, и я по сути лишилась обоих, вот что я помню ярче всего. Как перестала её видеть, как учила уроки одна, готовила себе бутерброды, одна ходила в школу… Её больше не было рядом.

– А отец почему ушёл? – ведьма напряглась, вспоминая видения в зеркале.

– Этого я не помню. Или не знаю. Однажды просто ушёл, и всё, не осталось ни его вещей, ни его запаха. Я больше его не видела. Мне было семь или восемь, что-то такое.

– И мама его не вспоминала?

– Только со злостью. Наверное, он чем-то её сильно обидел.

– Я задам тебе странный вопрос, деточка, – ведьма вздохнула. – Были ли у отца волосы на руках?

– Да были, он весь был мохнатый как мишка… – девушка осеклась. – Но не думаю, что дело было в этом…

– Не в этом, определённо не в этом.

Ведьма помнила, как в отражении к маленькой девочке тянулись мужские руки, покрытые густым чёрным волосом. Картина застыла перед её внутренним взором.

Ивана покосилась на старушку с недоумением, вопрос и правда был странным и неуместным. Но что-то подозрительно острое кольнуло её изнутри. Какое-то забытое чувство.

Она так и не вспомнила.

Ивана бродила во сне. Иногда, так редко, что не придавала такому значение. Могла выйти на кухню, не просыпаясь, что-нибудь добыть в холодильнике и, так же не просыпаясь, съесть. Могла открывать шкафы и что-то бесцельно искать. Могла просто бродить из комнаты в комнату, собирая углы. На утро она никогда ничего не помнила.

Этой ночью, когда она села в постели и отбросила одеяло, Серый, спящий возле неё, подскочил и весь вытянулся, пытаясь понять, что происходит.

Ивана достала из сумки скетчбук и, не открывая глаз, на ощупь, принялась рисовать. Удивительным образом из-под её руки выходила не просто клякса из штрихов и закрученных линий, всё отчетливее на бумаге проступал женский портрет. Девушка со светлыми волосами, длинными локонами, с ясными детскими глазами и цветочным венком. Она улыбалась ярко и солнечно, так, что хотелось улыбнуться в ответ.

Рисунок получался едва ли не лучше, чем когда девушка бралась за работу сознательно. Кот следил за её руками, принюхивался, пытаясь поймать приметный запах её беса, но его не было.

Дорисовав, Ивана захлопнула альбом и бросила его на пол, вздохнула и откинулась на кровать. Сон её был безмятежным, кот остался спать рядом.

Старушка обосновалась на кухне, прочёсывала длинную шерсть спящей Марфы. Медитативно проводила руками от затылка собаки вниз, оглаживала её, выщипывала лишний пух. Марфа в ответ на это томно вздыхала.

Ведьму всё так же тревожил вопрос, как же ей отделить беса от девочки, не нанося никому вреда. Решение постоянно от неё ускользало.

В былые времена это не оказалось бы такой сложной проблемой – сунула девку в печь, после омыла в трёх водах, вот и готово. Бес отдельно, девка отдельно, и все довольны. Сейчас ни печи нет, да и сил провести весь обряд без жертв ей определённо не хватит.

Женщина злилась. Глупые люди веками засоряли пространство своим бессмысленным шумом, застраивали города, вырубали леса, иссушали реки, а главное, из самих себя изводили живое начало. Светлый огонь души угасал, не успев разгореться, и циркуляция волшебства становилась всё хуже и хуже.

Ведьма безусловно была очень сильна, но без восстановления сил ни одно всемогущее существо таковым не останется. А источники иссякали один за другим, и на этом свете их уже, считай, не было. Своё могущество она тратила по большему счёту на поддержание жизней дорогих ей созданий. Тех, кто не мог сам побороть течение времени, а она не способна была с ними так скоро расстаться. Мороки и иллюзии, пища для бесов, всё это тоже немало её разоряло, но сопротивление смерти давалось сложнее всего. За долгие сотни лет она так и не научилась смиряться.

Ей не хотелось привязываться, но каждый раз она заново попадала в эту ловушку. И уже сейчас понимала, что, как только бес покинет Ивану, и та захочет уйти, ведьма будет страдать. Но чему она всё же смогла научиться – это принимать желания смертных, не принуждая. Пусть уходят, если хотят уйти, так даже легче. Саднящее чувство потери отступит почти незаметно.

Ивана вошла на кухню в сопровождении Серого, заспанная и чем-то странно обеспокоенная.

Кот обогнул её, самодовольно размахивая хвостом. Взгромоздился на стул, который казался мал для него, жмурился и наблюдал, как девушка заваривает себе чай, зевая и потирая глаза.

Ведьма почувствовала лёгкий укол ревности. Кот был с ней рядом уже тысячу лет, возможно, и больше. Был верным товарищем, по-настоящему преданным, но всё же каждый раз, когда в окружении ведьмы появлялась юная дева, всё его внимание сосредотачивалось на ней. Ведьма списывала всё на его по-человечески мужское эго, настолько оно ей казалось заметным. И от того только сильней ревновала.

Ивана присела на пол с другой стороны от Марфы, присоединившись к её косметическим процедурам и одновременно потягивая чай. Она до сих пор не проснулась, но уже хотела оказаться причастной к происходящему в доме.

– А сколько… – она прервалась на широкий зевок. – Сколько ещё я смогу у вас оставаться?

– Сколько сама захочешь, милая.

Ивана обвыклась в этой квартире. Не стесняясь, по-детски раскинув ноги, сидела посреди кухни, так же по-детски тёрла глаза, растрёпанная и одетая в первые попавшиеся футболку и шорты. Ей стало здесь так уютно, будто это был дом родной ей по крови бабушки, будто она жила здесь всегда. Сама мысль уйти казалась ей абсурдно нелепой.

– Я бы и насовсем у вас осталась…

Старушка улыбнулась, спрятав лицо в шерсти Марфы. Ей хотелось бы верить девчонке, но она хорошо помнила, как легко смертные разбрасываются обещаниями.

– Бабушка, а вы на картах гадаете?

– На картах?..

– Ну вот у меня есть знакомые девочки, которые увлекаются колдовством, и они гадают всем подругам на картах, собирают красивые камни, устраивают шабаши, – Ивана задумалась. – Мне всегда было интересно, насколько это говорит о том, что они ведьмы.

– Вот и оставь им гадания, – бабушка хрипло рассмеялась. – Ведьма это не то, о чём ты расскажешь первому встречному. Это не развлечение в праздный пятничный вечер, это целая жизнь. Но девицам, конечно, всегда по душе было гадать, бросать сапожок и на святки глядеться в зеркало. Скольких проблем они могли избежать, если б не совали нос не в своё человечье дело.

– А ещё это красиво, я видела фотографии. Там что-то про Хэллоуин, про Ивана Купала…

Внезапно ведьма просияла.

– Иван Купала! Как я могла забыть, дурная моя голова!

Девочка уставилась на неё с недоумением.

Ведьма быстро взяла себя в руки, внутренне безмолвно ликуя.

– Знаешь ли ты, милая, что праздник Ивана Купалы не принадлежит никакому Ивану и отмечается в совсем другой день?