Читать книгу 📗 Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Оставить на столе деньги, с учетом чаевых, да и пусть их, поляков! *

*- Иван Васильевич меняет профессию, прим. авт.

Не хотят любить Россию? Их проблемы.

Милая моя Суворочка!

Не пиши никогда мне о той женщине, коя по случаю дала тебе жизнь. Отныне мать твоя — Софья Ивановна, так и называй ее матушкой. Верю, что ты поймешь, делается это лишь для твоего же блага. Не греши и слушайся наставниц твоих, постарайся подружиться с девочками, в них обретешь ты своих сестер. Будь прилежна и благочестива, и награда воспоследует тебе, будешь счастлива в дальнейшей жизни своей.

Желаю тебе счАстливо препроводить Святки, Христос Спаситель тебя соблюди Новой и многие годы.

Целую тебя.

Божье Благословение с тобою!

Отец твой, Александр Суворов.

Варя и забыла бы об этом случае, но…

— Хозяйка, плохо дело.

— Тимофей?

За время путешествия, маленькая компания потихоньку срослась, поменяла обращения, стряхнула излишнюю почтительность. Так что к Варе все обращались запросто — хозяйка, или барыня, или Варвара Ивановна. А она называла всех по именам, но чувствовалось, что это не уничижительно, а просто — так короче. Но Тимофей для нее именно Тимофей Фролыч, и всякого уважения заслуживает, а не Тимоха-солдат.

— Эти двое… я задержался чуток, у чалого подкова разболталась, поправить надо было.

— И?

— Они между собой говорили, сговаривались вас перенять. Когда вы русская, то вас и убить, и ограбить не грех, а Дашу… тоже, ничего хорошего. Поскачут напрямки, тут, через несколько верст лесок будет, вот, там засаду и устроят.*

*- разбой на дорогах в то время был давней и славной традицией. И паны ее старались не нарушать. Справедливости ради, не они одни. Прим. авт.

Варя сощурилась.

— А тебя они не заметили?

— Так они ж по-французски разговаривали, вот и не стеснялись особо. Им и в голову не пришло бы, что я разумею.

Варя ухмыльнулась.

Ну… да! Образованные люди бегают в Европе. А в дикой России по улицам ходят белые медведи, играют на балалайках и пьют водку. Какой уж тут французский!*

*- снобизм — зло. Для любой нации и в любое время. Прим. авт.

— Что ты предлагаешь?

Тимофей улыбнулся уже совершенно искренне. Вот это ему в барыне очень нравилось. Не будет она командовать и ругаться не будет. Сначала спросит, как и что, все вызнает, с ними посоветуется, а уж потом и решение примет. А то другие кричат, требуют, ногами топают, и только понапрасну и людей губят, и себя.

И заговорил.

Засада ждала.

В леске было сыро, моросил дождичек, но верный человек сказал уже, что кибитка отъехала и значит, скоро тут будет.

Кто сопровождает?

Так всего-то двое человек. Кучер и верховой.

Что ж, два человека — это немного. У них-то шесть холопов у Адама, да еще четверо у Марека, да сами они бойцы не из последних! Дуэлировать им обоим случалось!

Так что…

Дерево поперек дороги, выстрелить из ружей, если сразу удастся кучера положить, тем лучше, баб из кибитки вытащить, и к Адаму. Особенно ту, синеглазую.

Русские!

Ух, гадкий народ!

Если б не они, Речь Посполитая стояла б от можа до можа! *

*- Польска от можа до можа — Польша от моря до моря, польск. Розовая мечта. Только три раздела помешали. Прим. авт.

Но что ты делать будешь, никак эти русские не соглашаются, что поляки — выше их и по уму, и по образования, и вообще — выше! Польша это ж Европа! Центр культуры, образования, центр…

А, неважно!

В такие материи Адам не вдавался, он точно знал, что Польша — центра вселенной. А что вселенная не в курсе, так это ее беда.

Колокольчик было слышно издали.

Адам махнул рукой, все приготовились…

Все шло идеально!

Вот и кибитка, и даже верхового при ней нет, наверное, отстал! Ну, что же, теперь уже надо дело делать!

Взмах — и дерево падает на дорогу. Гремят выстрелы, ямщик падает в грязь.

Адам с торжествующей улыбкой махнул Мареку, и все направились делить добычу. И паны, и холопы за ними.

Вот и возок.

Адам склонился к нему.

— Проше пани…

Ответом ему были выстрелы.

Кремневые пистолеты Варя своим людям купила в первую очередь, по два на человека. И лежали в кибитке сейчас не Варя и Даша, а Тимофей и Федот. А правил лошадьми Григорий. Несмотря на одну руку, недолго он мог посидеть за кучера, но долго-то и не требовалось. А Матвея с Игнатом сами отставники не пустили.

Тут навык нужен.

Матвей хоть и хорош, а только рассчитать не сумеет. Гриша, тот не сплоховал, как только дерево увидел кренящееся, так сразу и приготовился, и в грязь упал вовремя. Ни одна пуля его и не задела.

Шесть выстрелов в упор, из уже снаряженных стволов…

Паны и понять ничего не успели. Били-то именно в них!

Адаму пуля попала в лоб, Мареку в живот, холопы… четверо были ранены, кто куда, остальные, рассудив здраво, помчались прочь с такой скоростью, что догнала бы их не всякая лошадь.

И правильно. Потому как Гриша уже встал с топором в руке, и выглядел весьма решительно, одному из раненых и досталось по шее, чтобы не выл тут! Лезвием, да, только голова и отлетела.

И Тимофей с Федотом не просто так вылезали, а с оружием. Только драться уже было не с кем.

Мужчины переглянулись.

— Гриша, — решил Тимофей, — ты скачи обратно, скажи, пожалуй, что тут все кончено, да и собирайтесь, не торопясь. А мы приберемся, да и подождем вас тут, недалече.

— Побуду чуток, — не согласился Григорий.

Стрелять ему, однорукому, было сложно, но ежели ему пистолет снарядят, уже неплохо. И так он, постоит, посмотрит по сторонам, покамест друзья приберутся. Мало ли?

Холопы своих панов испокон веков ненавидят, но вдруг кто еще заявится? *

*- стрельба в те времена была процедурой долгой и сложной, не каждый здоровый справится. Прим. авт.

Мужчины переглянулись, и спорить не стали. А чего тут, все и так понятно.

Допрашивать холопов не стали, просто добили. Жестоко и расчетливо, чтобы крови было поменьше. И так уже…

Потом оттащили их с дороги в лес, подальше, так, чтобы видно не было, и завалили хворостом.

Гриша стерег Марка, который и так не двинулся бы, но вдруг? Рана в живот поганая, так что поляк был обречен, но…

Марк этого просто не осознавал.

Ну как это — приговор?

Вот же он! Ему ж только двадцать исполнилось, и вся жизнь впереди, и денег хватает, и… и как это — сутки или двое?

А потом загнивание кишок и умирать грязно и кроваво, и хорошо, если даст тебе кто-то спасительное снадобье, но чаще просто добивают. Все равно ж смерть.

Марк этого себе не представлял. А вот солдаты — спокойно.

Допрашивать гордого ляха взялись жестоко и безжалостно. Размозжили обухом топора пару пальцев, так мигом заговорил.

Ну да…

Сами, все сами и побыстрее. Сами придумали, сами сделали, хотели женщин к себе утащить, да побаловаться. А как надоест… ну, мало ли мест, где можно трупы спрятать?

В реку, да и позабыть!

Нет, никто не знает, и никому они ничего не говорили, молчали, точнее, просто не успели друзей кликнуть! Холопам приказали, вот и все дела.

Правда, пару пальцев ему еще сломали, но Марк клялся, что говорит правду, так что добили и его. Обшарили карманы, забрали все ценное, включая одежду, стащили тела в одну кучу.

Оружие у ляхов было доброе, да и ружья неплохие, пригодятся. А что не пригодится, то Гришка продаст в ближайшем же городе.

Тимофей был уверен, что на трофеи хозяйка претендовать не станет.

И верно.

Варя попросила показать, что взяли, и посоветовала золотые побрякушки перед продажей как-то изуродовать. А то герб…

Совет был принят, а побрякушки, и лишнее оружие проданы в Паланге.