Читать книгу 📗 Сон разума (СИ) - Виннер Лера

Возвращаясь с добычей домой, Чарли почти злился, боясь увидеть подъезжающее одновременно такси или того хуже, Ральфи, сидящего на ступеньках.

Ужасная, если вдуматься, глупость, Паркер не малолетка и не клинический дебил. Здоровый молодой мужчина, которого вполне можно безбоязненно выпускать ночью одного на улицу, — в конце концов, он не навредил никому, кроме себя самого.

И тем не менее, Чарли волновался и злился, так сильно ему не хотелось, чтобы Ральфи сегодня оставался один. Хрен с ней, назначенной на утро встречей, хрен с ним со всем.

Впрочем, уставший парнишка из круглосуточной службы доставки успел привезти пиццу и острую лапшу раньше, чем в окна заглянул свет фар.

Чарли открыл дверь, не дожидаясь стука, с привычной ухмылкой думая, что эта сволочь все же прикончила пару бургеров, прежде чем вызвать такси.

Ральфи расплатился с водителем и направился к дому, никуда не спеша. Возвращение в собственную квартиру однозначно далось ему тяжелее, чем приезд сюда. Чарли Бейкер всегда был надежным парнем, — за прошедший почти год в его доме, по крайней мере, внешне, все осталось по-прежнему.

— А где красотка? Или ты уже успел проводить ее до такси?

Обнимать его, вообще дотрагиваться, было глупо. Чарли просто остановился очень близко, — непозволительно близко, должно быть, — внимательно, почти с тревогой разглядывая до мельчайших черточек знакомое, как всегда бледное, чуть заостренное лицо.

Волосы Ральфи отрасли, и темно-русые кудри, которые он в юности ненавидел и как раз перед тем, как все случилось, в очередной раз очень коротко остриг, теперь обрамляли лицо красивой шапкой. А вот глаза…

— Где ты взял линзы, чудовище?

Чарли рассмотрел, узнал и то ли принял, то ли сделал выводы. Ральфи самому было трудно судить, изменился ли он за эти несколько месяцев, но вот он здесь. Первое, самое трудное приветствие произнесено, и он так же непривычно и трудно, как по телефону, рассмеялся, коротко хлопнул Чарли по плечу, проходя в дом.

— Санитары тоже люди. Я вроде как и без того достаточно псих, чтобы еще выйти из дурдома в очках.

— Ассоциации, однако… — Чарли не просто закрыл за ним дверь, запер на оба замка и цепочку.

То, что Ральфи ночует у него вроде бы не обсуждалось, но так ему лично было спокойнее.

— Ты все еще считаешь, что я не похож на маньяка? — удивление в голосе Паркера прозвучало сдержанное, но настолько искреннее, что он сам, должно быть, не понял, шутит сейчас или говорит всерьез.

— Если тебе удастся вывести близорукость в отдельную примету типичного серийного убийцы, я начну преклоняться пред твоим гением, — Чарли ненавязчиво подтолкнул его к гостиной, и в ответ на это короткое прикосновение Ральфи обернулся, посмотрел на него с усталой, какой-то слишком, не в меру осмысленной, но искренней полуулыбкой:

— В твоей исполнении фраза «типичный серийник» звучит убийственно.

Чтобы осмыслить услышанное и сказанное Чарли понадобилась минута, а потом это стало смешно. Так смешно, что пришлось привалиться спиной к дверному косяку, унимая то ли истерику, то ли страх, то ли радость.

Ральфи пережидал его смех спокойно, все с той же зверски доброжелательной полуулыбкой. Что сделал бы он сам, поменяйся они по какой-то дикой случайности местами, Паркер не знал.

— Я сбегал за виски, — наконец, отсмеявшись, Чарли первым прошел в комнату, оглядывая сомнительной праздничности стол. — И только теперь подумал, что тебе наверное нельзя…

— Мне нельзя колоться, курить и глотать, — не глядя на него, Ральфи подхватил со стола бутылку и принялся разглядывать этикетку так, будто видел ее впервые в жизни.

Никакой неловкости по поводу сказанного он не испытывал, скорее это было забавно.

— Тебя выпустили, не назначив курс? — подозрения по поводу побега вернулись с новой силой, но если быть честным, по большому счету, Чарли было все равно.

Если он подумал правильно, они как-то это уладят. Если все же ошибся, будет намного проще, вот и все.

Жизнь вообще намного проще, когда Ральфи отдает себе отчет в своих действиях, а в запасе есть две бутылки неплохого виски.

Паркер же его сомнений то ли правда не заметил, то ли по обыкновению тактично сделал вид.

— Мне приятно, что ты обо мне заботишься, Чарли, но курс это… несущественно, — он наконец снова посмотрел на детектива, и Чарли в очередной раз отметил, что блеклые за очками глаза Ральфи на деле намного выразительнее и ярче. — Я абсолютно дееспособен. Это признал даже доктор Хоппкинс, хотя я знаю это и без него.

Ральф сел, съехав в кресле до отчасти развязной, но удобной позы, и стал открывать бутылку. Границы времени, осознанности и памяти не то чтобы стерлись, скорее, стали несущественными до такой степени, что если бы посмертие существовало, Ральфи заказал бы себе именно такое, где нет времени и пространства, только этот почти свой, дом, Чарли не коп, а человек, выпивка и еда.

— Кстати, тебе идет, — он кивнул, поясняя, что имеет в виду остриженные до короткого ежика волосы детектива. — Ты даже не похож на федерала.

— Иди ты!.. — Чарли рассмеялся, садясь напротив и открывая коробку с пиццей.

Он вдруг очень не к месту вспомнил, что именно так, здесь, в его гостиной, все и начиналось. Только вот сам он быстро и успешно соскочил, а Ральфи втянулся, и его возвращение сейчас…

Не то, чтобы Чарли чувствовал себя по-настоящему виноватым или нуждался в прощении, он всего лишь знал, что теперь его собственная жизнь станет намного проще.

— Почему не позвонил? Я бы тебя встретил.

— Зачем? — Ральфи пожал плечами и потянулся, чтобы коснуться его стакана краем своего. — Я вроде бы достаточно четко дал понять, что тебе нечего там делать. За мое возвращение, мать его.

Чарли кивнул, поддерживая тост, и выпил залпом, а выпив, тут же потянулся налить еще.

— Но не объяснил, почему.

— Почему вернулся? — Ральфи подцепил из коробки кусок пиццы и рассмотрел его, прежде чем откусить. — Это вроде как мой дом. Конечно, тот еще гадюшник с не самыми приятными воспоминаниями, но другого я пока не придумал.

В другую руку он взял вновь наполненный стакан и отсалютовал им Чарли:

— Это ЛА, детка.

— Почему ты отклонял мои свидания, — Чарли тоже взял свой стакан, и на этот раз лишь пригубив, поставил на колено. — Каждую гребаную неделю три, мать их, месяца, Ральфи.

— Надеялся, что в конце концов ты перестанешь приезжать, — Ральф пожал плечами, допивая виски. — Что в итоге и случилось.

Виски отозвался приятным покалывающим теплом в отвыкшем от алкоголя теле, и Ральфи потянулся медленно и сладко, наконец, расслабляясь. И правда, дома…

— Почему?

Не время, наверное, было это узнавать.

Наверное, еще успелось бы, но отчего-то прямо сейчас Чарли это было важно.

На этот раз Ральф ответил ему долгим, темным, нечитаемым взглядом, как если бы откровенно прицеливался, соврать, попробовать отшутиться или попросту послать куда подальше, заведомо пойдя на конфликт, который они вполне могли себе позволить.

— Мне надо было побыть одному.

— Ты и так до хрена времени проводил один, — Чарли тоже осушил стакан, но наливать еще решил подождать. — Час времени раз в неделю сыграл бы серьезную роль?

— Чарли, — Ральф улыбнулся, и от этой короткой улыбки по спине пробежали мурашки.

Такую его улыбку Чарли за двадцать с лишним лет знакомства видел только раз, и к чему она была сейчас, — не угадать, не представить.

— Я вроде как чуть не сдох от передоза, — Ральф налил им еще, но вместо того, чтобы пить, стал лениво рассматривать жидкость на тусклый свет настольной лампы. — Доктор Хоппкинс до последнего дня пытался выяснить, что я чувствовал и о чем думал, когда принял столько сразу. И я семь месяцев вешал ему на уши лапшу о том, что с таблетками опасность осознаешь в меньшей степени, чем стоило бы, потому что они же такие маленькие. Безобидные.

Закончив рассматривать виски, Ральф опустил стакан и посмотрел на Чарли уже понятнее, так очевидно: ты же друг детства. Лучший и единственный друг. Ты либо поймешь и примешь это, либо нет, но даже если случится так, что нет… я не обижусь. Но я хотел бы, чтобы ты понял.