Читать книгу 📗 Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Карты выдавали самые худшие сочетания.

Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.

Не прорваться, не спастись.

Башня…

— Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется — он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.

— Обрио, — прошептала королева одними губами.

Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.

— Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу…

Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.

— Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.

— Ты!!!

— Сначала вы, потом ваш сын.

— Сын?

Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.

— Ваш старший сын умрет, мадам.

— ТЫ!!!

Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.

— Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом — кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.

Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.

Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?

— Что же… что же делать⁈

Варя качнула головой.

А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.

— Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.

— Т-ты…

— Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.

Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.

Варя услышала, как хлопнула дверь.

Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.

— Наташа! Дочка!

— Да, мам?

— Ты все слышала?

— Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, — с чердака был отличный вид на улицу перед домом. — Мам, а чего ты ее так напугала?

— Выбора не было, — горько усмехнулась Варя. — Собирайся! Нам надо срочно удирать!

— Мама?

— Сейчас она растеряна, к утру разгневается, к обеду разозлится. А мне совершенно некогда сидеть в Бастилии.

— А ее правда разрушат?

— Можешь не сомневаться.

Наташа фыркнула.

— А что собирать?

— Все детка! Нам пригодится весь реквизит. И дом тоже оставим за собой, хозяину мы заплатили за два года вперед, вот и пусть стоит. Закроем и нормально.

— Да, мама.

— Бегом! И Матвея позови! Ему сейчас надо будет сбегать к нашим, пусть приезжают помогать. Тут не так много, но драпировки, чучело, даже кресло…

Наташа развернулась и умчалась. Только пятки сверкали.

Варя хмыкнула.

От двери кабинета до входной двери не так, чтобы очень далеко. А принцесса Ламбаль, между прочим, вернулась в дом вместе со служанкой. И если они слышали…

Нет, слухи не удержать.

А Варя еще кое-что подскажет уличным мальчишкам, дело-то житейское.

Сплетня поползет по Парижу, и через пару дней все будут знать, что королеве предсказали что-то очень плохое. И та разгневалась на гадалку.

А если Мария-Антуанетта разгневается сильно, то и правда тут будет спектакль. Жаль, что у Вари своего кота Бегемота не найдется.

А кто это там?

А, это нас арестовывать идут.

Ну-ну…

Ах, Мастер, как же вы были правы.

А теперь — собираться и быстро! И первым делом — ужик. Он-то совершенно точно ни в чем не виноват.

Уж, карты, шар… все это надо упаковать в ящики, и аккуратно, платья, которые тут хранятся, вообще одежда, чучело, боги…

Нужна телега. А лучше — две!

Одни проблемы с этими власть имущими.

Наполеон шел к симпатичной даме, с которой собирался провести бурную ночь.

Да, красотки любят артиллеристов, и что с того, что он беден? Кто-то для продовольствия, кто-то для удовольствия, умные женщины это отлично понимают.

Вот и мадам Элиза это понимала.

Для статуса — муж, для денег у нее есть милый друг, который, хоть и богат, но не особенно силен, а для приятности и полезности — вот такие мальчики. Почему бы и не этот?

Есть в нем нечто трогательное…*

*- кстати, если посмотреть портреты Наполеона времен его молодости — очень симпатичный мальчик. Это он уж потом обрюзг, императорство никого не красит, прим. авт.

Наполеон тоже отказываться не собирался, почему нет?

В дом его впустили спокойно, Элиза распорядилась, понимая, что мальчик достаточно умен, и если что, скандал не устроит, и слуга пошел докладывать о его приходе.

Доложил, вернулся и предложил молодому человеку пока отдохнуть в гостиной. А он туда вина подаст…

Наполеон без особого стеснения попросил и чего-то к вину, с обеда он сильно проголодался, а с деньгами… ладно! Сейчас стало чуточку получше, и из дома ему кое-что присылают, но все равно — получается впритык.

Слуга послушно притащил поднос, Наполеон налил себе вина и прошелся по комнате. Подошел к окну.

И… замер.

Окно было открыто. И второе, видимо, тоже. И голоса были слышны, хотя и не так отчетливо. Но… кажется, или говорили о нем?

— У него такая смешная фамилия… Бопарт… нет! Бонапарт.

— Действительно, забавно. Но ты же, дорогая, его не ради фамилии держишь?

— Конечно, нет! Милый мальчик, юный, старательный, пылкий — кто бы отказался?

— Он тебе еще не надоел?

— Пока нет. С ним хорошо, и свое место он знает, а это по нашим временам такая редкость. Помнишь подлеца Мишеля, который закатывал мне скандалы?

— Ох, а Жорж, который шантажировал меня письмами?

— Вот глупец! Можно подумать, твоему Богарнэ было до них хоть какое-то дело!

— О, да! Муженек мой сам развлекался вовсю, а мне почему-то нельзя.

— Ну, сейчас ты от него освободилась… будешь подыскивать себе кого-то еще?

— Да, разумеется. Но может, чуть позднее, хочу немного пожить без этого занудства. Не хочу оглядываться на мужа каждый раз, когда мне захочется пойти к другому мужчине!

— Дорогая, я так тебя понимаю! Мальчик как раз очень подходит, он шума не поднимает и благодарен за то, что получает, это уже хорошо. Хочешь — уступлю, когда надоест?

— Нет-нет. Он же военный, верно?

— Да.

— Вот, мне гадалка сказала, чтобы я держалась подальше от военных. И ты знаешь, может, в этом что-то есть. Сейчас мне намного спокойнее живется, и любовник у меня просто замечательный. Так что оставь мальчика при себе…

Наполеон отошел от окна.

Медленно, очень медленно разжал кулаки, словно сведенные судорогой.

Дряни!

Гнев кипел и плескался внутри.