Читать книгу 📗 Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Русская баня сначала привела в ужас, а потом в восторг! Парилка! Отныне и навеки Наполеон был влюблен в парилку! Там же так тепло! Так хорошо! А веник? И каким себя чистым и легким чувствуешь, когда из парилки, да в холодную воду, а потом опять на полки! Ух!

Наташа рассказывала и советовала попробовать, и Наполеон оценил. Сначала показалось странно, а вот как вник! Потрясающе!*

*- что такое русская баня — Наполеон не знал. А вот ванну принимал только горячую, и топили в его покоях — от души. Прим. авт.

Кстати, и раздражения на коже прошли! Ну, практически! Наполеон от них уже несколько лет мучился, как во Францию приехал, а тут раз — и нет!*

*- по одной из версий у него и правда была экзема или какая-то кожная болезнь. Но Париж в те времена был достаточно грязным городом, там что хочешь подцепишь. Прим. авт.

В Петербурге его приняли вполне радушно. И направили в распоряжение Румянцева. Тот как раз совместно с австрийцами собирался штурмовать Хотин, и артиллеристы были ему необходимы. А что Наполеон — француз (ладно-ладно, корсиканец), так поди, проблем меньше будет!

И Наполеон отправился к новому месту службы, во вторую армию.

Заодно он узнал, что Суворов сейчас под Очаковым, но… вряд ли он туда попадет. Ничего, он и в Молдавии найдет, где отличиться.

Он пока не знал, что у Румянцева конфликт с Потемкиным, да и особенно ничего не знал о делах в высшем свете. Не знал, что Румянцев, не считая Светлейшего вообще военным человеком, сильно обидится, и будет просто топтаться на месте. Без ущерба для России, но и без особого успеха для нее же.

Впрочем, целям австрийцев это вполне отвечало, им русские в Молдавии были не нужны вообще. Так что Румянцев выполнял ровно то, что надо было — прикрывал войска Светлейшего, которые осаждали Очаков, но вперед не двигался.

А зачем?

У него уже возраст, лишний вес, подагра, характер, а тут Светлейший чего-то… да кто он вообще такой? Рядом с урожденным князем-то?

Австрийцы мечтали выгнать турок из Европы, но вот хорошо бы это русскими руками сделать, свои-то жалко.

Екатерина хотела того же, и посадить в Константинополе своего внука, Константина. Вот возьмет, да и восстановит там Греческую империю! И будет внук править!*

*- в реальности Константин отказался от трона Р. И. в пользу своего младшего брата Николая. Да-да, того самого, который разогнал декабристов, но не довел дело до конца и не повесил всех зачинщиков. Прим. авт.

Для поддержки австрийцев под Хотином была выделена дивизия под командованием генерал-аншефа Салтыкова. На Буге был сосредоточен отряд под командованием генерал-поручика Шамшева, для прикрытия осаждающих Очаков от атаки со стороны Бендер. К Пруту направили дивизии под командованием генерал-аншефов Эльмпта и Каменского. Они должны были поддержать австрийский отряд полковника Фабри, находившийся у Ясс, и помешать вторжению в Молдавию турецких сил со стороны Дуная.

Румянцев ждал, маневрировал, отвлекал турок от Очакова и основного театра боевых действий.

Впрочем, турки особо не усердствовали. Для них это было второстепенное направление, на которое они направили войско под командованием Ибрагим-паши. Оно должно было, соединившись с отрядами татар и частью гарнизона Бендер, деблокировать крепость Хотин, нанеся поражение осаждавшим ее австрийцам.

Туда и ехал молодой артиллерист. Рвался в бой, надеясь доказать своим родным и близким, что его поддерживают не зря, что он обязательно станет генералом… война же!

А на войне случай отличиться всегда найдется!

Двадцать седьмого июля случилось событие, которое чуть не оставило мир без Александра Суворова.

Турки, понимая, что русские никуда не денутся, более того, намерены просидеть под Очаковым до победы, решились на вылазку.

Около двух тысяч пехотинцев, пройдя потайным ходом, пробрались вдоль берега лимана — и ударили неожиданно.

Бугские казаки, которые стояли с этой стороны, сражались храбро, но силы были неравны, да и турок было больше.

Казаки оборонялись — и отступали, турки теснили их, рвались вперед…

Они не надеялись добраться до главнокомандующего, но даже обоз стал бы завидной добычей! Поджечь повозки, уничтожить боеприпасы…

Это ведь все придется везти по суше, не по морю!

Это долго!

А там и подкрепление подойдет!

Подкрепление и подошло, да вот беда — не к туркам.

Александр Васильевич как завел себе привычку — прогуливаться по лагерю, так ее и не оставлял. Тут приглядеть, там показаться, известно же, чем чаще начальство видят, тем лучше работают.

Вот, сразу видно, конь болен! Его лечить надо, а хозяин седлать собрался скотину. За что тут же и получил от Суворова.

А вот от котла такой тухлятиной тянет, что даже лошади шарахаются…

Вот уж правда, если интендант три года прослужил, его можно вешать. За что?

Можно за шею, можно за ноги, а воровать это племя крапивное точно будет!

Досталось бы и интенданту, да не успели. Послышались крики, шум… кто-то заорал, что турки прорвались, и Александр Васильевич не стал более размышлять.

— За мной!

И сам повел солдат в контратаку.

Надо отдать туркам должное — рвались они вперед, как бешеные. После разгрома флота у Фидониси, они поняли, что помощь может еще долго не прийти, и решили пробиваться сами. А их много!

Суворов понимал, надо просто продержаться.

Откинуть первый натиск,. Не дать никуда прорваться, помощь придет, уже скоро… и дрался в первых рядах, не щадя ни себя, ни противника.

Турки это оценили.

Громыхнул выстрел.

Медленно осел на песок Александр Васильевич.

Рана в шею была болезненной, кровавой… генерал потерял сознание. Случись такое у турок — дрогнули бы ряды! Разбежались бы, как миленькие!

Но казаков это только больше озлобило.

— Генерала убили!

— В штыки их, робя!!!

— … !!!

И казаки с такой злостью рванулись вперед, что откинули турок, заставили отшатнуться, отступить, а там уж и подмога подоспела.

Ударили картечью, в штыковую пошли…

Всех не убили, кто сбежал, кого в плен взяли, да и пес с ними!

Не прорвались никуда — хорошо. А что Суворов жив — вдвое лучше!

— Гриша, ну почему ты здесь сидишь?

Екатерина Васильевна Скавронская * надула губки, глядя на Светлейшего.

*- в девичестве Энгельгардт, на тот момент фаворитка Потемкина, ездила к нему под Очаков, прим. авт.

Не хотелось ей тут сидеть! Ни общества, ни развлечений, война — так и той нет! Сидят и друг на друга смотрят! Оттуда выстрелят, отсюда отметятся…

Потемкин посмотрел на любовницу, и решил все же ответить.

Катька глупа, как пробка, потому и не опасно ей объяснить, все равно ничего не поймет.

— Ты знаешь, что швед напал на нас с тыла?

Знала, конечно. Может быть… какой швед, когда швед? Глупа все же!

— Я думал, Балтийский флот на помощь Черноморскому придет, все же слабы мы еще тут, не выстоим против турок. А их ждать не приходится. Когда наш флот сцепится с турками, худо будет!

— Так вроде уже? Или я не поняла?

Потемкин кивнул.

Ну да, Ушаков молодец, конечно, но сейчас и ему не выстоять и флоту. Одно сражение победы не сделает, и турки не все свои силы выставили, и в следующий раз Ушакову командовать не дадут, а Войнович все корабли погубит.

Светлейшему позарез нужно было время.

— Это не сражение, это пока еще так… зубки попробовать. Всерьез мы их еще не отрастили.

— Как скажешь, Гришенька. Но мы ж вроде на суше, к чему тут флот?

— Пока он здесь, его нет где-то там. И наши корабли, моряки — их будет больше. Думаешь, мы эту крепость не могли весной взять? Могли! Но тогда б все затянулось, турки бы нам в море жизни не дали… а Балтийский флот покамест не придет. Сейчас мы стоим спокойно, а турки на нас силы тратят. А так бы наоборот вышло.