Читать книгу 📗 Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория

Торн не ответил. Он лихорадочно перелистывал страницы, и его лицо с каждым мгновением становилось все более серым.

— Если бы это были буи, Агги… — пробормотал он, в конце концов. И я невольно отступила, услышав дрожь в его голосе. — Это «черные кубы». Абсолютно закрытая информация. Мало кто в нее посвящен. В Совете о них начали шептаться года два назад. Находка в секторе внешней границы. Автономные энергетические структуры. Официально — объект для изучения. Неофициально…

Он ткнул пальцем в график на следующей странице. Там была изображена кривая поглощения энергии. Она не шла вверх, она взлетала вертикально.

— Здесь отчеты о так называемых «полевых испытаниях», — Дариан захлопнул папку и посмотрел на меня взглядом человека, который только что прочитал собственный некролог. — Малистер не просто воровал секреты. Он вез данные о том, как эти кубы ведут себя при контакте с живыми организмами. С разумными. Эти кубы… они не просто паразиты, Агги. Это совершенно новая, почти не изученная форма жизни, которая воспринимает нас, граждан Альянса, как питательную среду. Очень вкусную питательную среду.

Я непроизвольно гулко сглотнула.

— Это что же выходит… — ломкий шепот царапал мне горло. Но сделав над собой усилие, я все же закончила фразу: — Мы для них — еда?...

Дарин проигнорировал вопрос. Он снова открыл кейс, выхватил один из кристаллов и вставил его в свой ридер. Над столом развернулась голограмма: схема то ли станции, то ли космического корабля, по которому расползалась тонкая, едва заметная сеть. Сбоку — какие-то расчеты и графики. Но мне они не говорили ничего ровным счетом. От пилотирования здесь не было даже эха.

Дариан резко выключил ридер и начал лихорадочно перекладывать папки и инфо-кристаллы в свой рюкзак.

— Малистер вез эти данные заказчику, чтобы показать, как эффективно можно уничтожить флот Альянса, не сделав ни одного выстрела. А ты… — Торн поднял на меня потемневший и потяжелевший взгляд. — Агги, сама того не зная, ты оказала Альянсу неоценимую услугу, украв у Малистера этот кейс.

— И что теперь? — я смотрела на раскрытый контейнер, который еще полчаса назад казался мне шансом на спасение, а теперь выглядел как надгробная плита.

— Ничего особенного, — слабо улыбнулся в ответ арлинт. Вот только улыбка лишь слегка приподняла уголки его чувственных губ. А глаза не затронула. — Мы будем делать то, что и планировали — выживать. Только содержимое кейса будет теперь в моем рюкзаке. Вот и вся разница.

Я непроизвольно замерла, затаив дыхание и глядя на руки Торна как на какой-то убийственный инструмент. С каждой утекающей секундой я понимала в происходящем все меньше и меньше. И это пугало. До одури. До онемения рук и ног. До полной, космической пустоты в голове. Я не могла связно объяснить, почему я так решила, но мне все больше казалось, что содержимое украденного мной кейса и происходящее на «Селестии» связано напрямую. И Торн это знает. Только не хочет говорить.

Я открыла рот, чтобы потребовать правды — честной, без этих его пауз и недомолвок, — но именно в этот момент Дариан застегнул рюкзак так резко, будто обрывал последнюю нить. Он не просто молчал, он возводил стену, за которой прятал приговор всей «Селестии». И мой вопрос так и остался невысказанным, разбившись о его ледяную решимость. Я не рискнула. Хотя изнутри просто раздирало желание спросить, что это за чертовы кубы и откуда они возникли. Несмотря ни на что, где-то в глубине души зрела уверенность: мы были уже не просто беглецами, мы стали частью того самого "эксперимента", и это знание жгло изнутри сильнее любых ран.

Дариан, закончив с застежками рюкзака, одним движением закинул его себе за спину и отточенными жестами закрепил, чтобы тот не сползал. После этого обвел каюту взглядом, словно проверяя: не забыли ли мы чего?

— Агги, не спи! — одернул он меня. — Все необходимое забрала?

Почему-то только после этих слов я вдруг осознала, что все происходящее отнюдь не сон. Каюта все еще выглядела уютной. Но она уже пугающе отторгала нас, словно нечто чужеродное. По примеру Торна я обвела ее взглядом. Документы были при мне. Те немногие тряпки, что я принесла с собой на борт «Селестии», можно было бросать, не задумываясь. Аптечку Дариан забрал. Как и колье. Больше ничего ценного для меня здесь не было.

— По-моему, самое ценное сейчас, — криво усмехнулась арлинту, — это медикаменты и оружие. У меня ни того ни другого нет.

Дариан кивнул в знак того, что принимает мой ответ. Но добавил:

— Ты не права. У тебя есть знания и навыки, которые, скорее всего, нас и спасут.

Я аж воздухом поперхнулась, услышав эти слова. Что происходит? Что Дариан задумал? Вопросов становилось все больше. И я уже готова была выпалить первый из них, когда…

В этот момент за дверью снова раздался настойчивый зуммер. Леди Мирабель не собиралась ждать больше ни секунды.

Дариан открыл дверь за секунду до того, как Мирабель в очередной раз обрушила бы свой гнев на сенсорную панель. Из-за этого едва не случилась неловкая и нелепая ситуация: палец достойной вдовы, не встретив преграды в виде дверной поверхности, чуть не ткнул Дариана в глаз. Может быть, именно из-за этого абсурдного происшествия Мирабель и утратила над собой контроль, раскричавшись почти на весь уровень:

— Торн! Вы издеваетесь?! — она начала кричать прежде, чем успела сфокусировать взгляд. — Прошло сорок минут! Сорок! Я требую… — вдова осеклась на полуслове и застыла с приоткрытым ртом.

В коридоре, обычно наполненном мягким, убаюкивающим светом, внезапно стало неуютно. Один из потолочных светильников едва заметно мерцал, и этот мелкий технический изъян в месте, где за безупречность были заплачены миллионы, резал глаз сильнее, чем открытая рана. Воздух, прежде пахнущий дорогим парфюмом и свежестью, стал сухим и как будто мертвым. Это мне почему-то напомнило затишье перед сильнейшей бурей, когда озон забивает все остальные запахи.

Я стояла за плечом Дариана и видела, как идеально подведенные глаза киллы медленно округляются. Ее тирада захлебнулась от потрясения. Перед ней больше не было галантного арлинта в безупречном костюме и при галстуке. Торн перекрывал собой дверной проем, и теперь он казался шире в плечах из-за серого тактического комбинезона из матовой, плотной ткани с защитными накладками. Плотная ткань облегала торс, а широкие лямки тяжелого рюкзака глубоко врезались в плечи, подчеркивая их разворот. На поясе вместо декоративной пряжки теперь висели функциональные подсумки. На бедре, в жесткой кобуре тускло поблескивал вороненый бок армейского излучателя. Сейчас в Дариане, на мой взгляд, не осталось ни капли той обходительности, что так ценилась в «Зените». Это был образ человека, который собрался на войну, а не на светский раут.

— Это еще что за… маскарад? — Мирабель попыталась вернуть себе властный тон, но голос предательски дрогнул. Она перевела взгляд на меня, заметила мой походный вид и снова уставилась на Дариана. — Торн, вы похожи на наемника! Где капитан? Почему лифты по-прежнему заблокированы? — Ответом ей была тишина. И килла начала все больше распаляться: — Да что, драхх забери, тут происходит?! Я заплатила за апартаменты на «Селестии» не для того, чтобы за мной хлопали двери и не для того, чтобы меня кормили обещаниями! Где гарантированный комфорт?..

— Капитан на мостике, миледи, — сухо и холодно вклинился в запальчивую речь вдовы арлинт, когда она прервалась, чтобы глотнуть воздуха. — Полагаю, пытается спасти корабль от катастрофы, — добавил он лишенным всякого почтения тоном. — И ваши жизни. А если продолжите кричать, только быстрее потратите свой запас кислорода.

Взглядом вдовы можно было убивать вместо бластера. Теперь это была не хорошо воспитанная светская львица, а дикая амазонка, узревшая перед собой поработителя.

— Да как вы смеете…

— Она имеет право на объяснения, Торн. Как и все мы.

Из соседних апартаментов вышел доктор Элиас Вальер. Он был по-прежнему безупречен, как и на устроенном им приеме, несмотря на то что в этот час на нем красовалась шелковая пижама, а волосы выглядели всклокоченными. И я заметила, как он быстро, профессионально оценил экипировку Дариана и мой напряженный взгляд. Вальер был не просто доктором, он был человеком, который привык смотреть в лицо смерти, пусть и в операционной. Он не стал возмущаться происходящим. Он просто увидел рюкзак и сжатые челюсти Торна. И все понял.