Читать книгу 📗 Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория

— Адмирал, — раздался в ответ другой голос. Женский. Ледяной, аристократичный. — Вы оправдываетесь как нерадивый курсант. Мы доверили вам безопасность сектора не для того, чтобы вы жаловались на блогеров.

Что за…

Я всем телом почувствовала, как Дариан замер, напрягся. Его пальцы так сильно сжали мой локоть, что стало больно, но я не шелохнулась.

— Мама... — одними губами выдохнул он.

И тут же, словно в подтверждение догадки, мы услышали:

— Госпожа Торн, при всем уважении к вашему положению в Совете... — Рокхэм захлебнулся яростью и страхом. — Ваш сын находится в эпицентре заражения! Он — носитель! Согласно протоколу «Зеро», я обязан...

— Вы обязаны вернуть мне сына, Рокхэм, — перебил его мужской голос. Глубокий, властный, не привыкший к возражениям. Я без подсказок поняла, что это отец Дариана. — Это не обсуждается.

Голос звучал властно, уверенно. Так, словно его обладатель точно знал: не подчиниться ему нельзя. Я непроизвольно обернулась и ошарашенно уставилась в прищуренные бирюзовые глаза. Черт возьми! На кого это я сделала ставку в академии? Чьего сына выбрала? Неужели… президента Звездного Альянса?..

Но додумать свою мысль до конца я не смогла. В этот момент, отвлекая меня от шокирующих догадок, за иллюминатором катера что-то ярко вспыхнуло.

— У нас гость! С левого борта! — Корт в хвосте катера выронил ключ, и тот со звоном ударился о палубу. — Это… Что за драхх?!

Резко крутанувшись на коленях Дариана в другую сторону, я застыла. Прямо в метре от прозрачного титана, в безжизненной пустоте космоса, завис небольшой, агрессивно-оранжевый зонд. Он медленно разворачивал свои антенны-лепестки, а в его фасетчатом объективе отражался наш неуклюжий катер.

Я была настолько шокирована произошедшим, что не слышала, как сзади кто-то приблизился. И невольно вздрогнула, когда услышала над ухом:

— Это «Гала-Ньюс», — прохрипел подобравшийся со спины блогер. В его голосе смешались животный страх и профессиональный экстаз. — Автономная медиа-станция «Стервятник-9». Они могут… они ведут трансляцию в обход всех военных фильтров. Нас сейчас видит каждый... в прямом эфире!..

А из динамиков продолжал греметь голос Рокхэма, кажется, еще не подозревающего, что его отчет теперь стал достоянием миллиардов:

— Да посмотрите же на экраны! — орал адмирал. — Они сидят там, обнимаются, пока зараза, возможно, уже жрет их нервную систему! Вы хотите, чтобы я выпустил это из сектора? Чтобы я заразил весь Альянс ради вашей семейной гордости?! Я отдаю приказ о термической зачистке! Слышите?!

— Попробуйте, Рокхэм, — очень тихо и от этого до невозможности жутко отозвался отец Дариана. — И вы станете первым адмиралом, чей расстрел будет транслироваться по всем каналам Галактики. Раскройте глаза и посмотрите в иллюминатор. Там висит дрон «Гала-Ньюс». Весь мир ждет, нажмете вы на кнопку или нет. И между прочим, это вы и ваши люди допустили появление репортеров поблизости погибшего лайнера. Как вам такая картинка?

Торн-старший явно издевался над Рокхэмом. А в кабине «Стрижа» повисла такая тишина, что казалось, будто я слышала, как за стеной катера кристаллизуется вакуум. Волею судьбы мы оказались в самом эпицентре треугольника: обезумевший от страха адмирал, могущественные родители Дариана и безжалостный глаз телекамеры, превращающий нашу возможную смерть в шоу.

Ответа адмирала мы не услышали. И не потому, что Рокхэм опомнился и выключил широкополосное вещание. Нет. Просто дрон «Гала-Ньюс» неожиданно спроецировал на лобовое стекло катера мерно мерцающий экран. И я вдруг разучилась дышать…

На фоне серой стены дома на Земле, которую я узнала бы из тысячи, копошились люди с микрофонами. И вдруг — крупный план. Марк. Мой маленький, храбрый Марк. Он стоял на крыльце, прижимая к себе своего самого любимого одноглазого робота, и щурился от яркого света фотовспышек. Его глаза, два чистых, пронзительных бирюзовых ледника, распахнутых во всю ширь от шока, смотрели с экрана прямо на нас.

У меня внутри все оборвалось. На этот раз обрушившийся на меня шок был такой силы, что я перестала чувствовать собственное тело. Разум фиксировал какие-то незначительные мелочи, вроде дрожащих рук репортера, направляющего микрофон к лицу моего сына. Но физический страх за него, за его хрупкую жизнь парализовал меня.

— Марк... — мой шепот сорвался на хрип. — О боги, только не Марк...

Я бы упала, если бы не руки Дариана. Он прижал меня к себе с такой силой, что у меня затрещали ребра, но именно это частично отрезвило меня. Он обнял меня, заслоняя собой экран. Его ладонь мягко прижала мою голову к плечу.

— Тише, Агги... Смотри на меня. Дыши, — его голос, обычно такой властный, сейчас вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Я здесь. Я рядом. Слышишь? Я не позволю им.… никому не позволю даже просто дотронуться до него…

Постепенно мне стало немного легче. Горячее тело Дариана словно поделилось со мной толикой силы и уверенности в счастливом исходе этой кошмарной истории. Но события уже вышли из-под контроля и росли словно снежный ком.

Дариан поднял взгляд на экран. Я видела, как его лицо окаменело, заиграли желваки. Он явно пытался придумать выход из ситуации. Которая мне виделась безысходной. И в этот момент из динамиков снова раздался голос его матери. Теперь в нем не было ярости — только пугающая, абсолютная уверенность.

— Адмирал Рокхэм, — произнесла госпожа Торн, и ее голос прозвучал так отчетливо, словно она стояла прямо за нашими спинами. — Я желаю прямо сейчас поговорить с сыном.

Я не сразу сообразила, о чем говорит арлинта. Лишь только когда эфир донес до нас хриплый, судорожный вздох Рокхэма, кажется, уже проклявшего тот час, когда на его пути возник Дариан, и который слился с потрясенным вздохом Торна, на чьих коленях я сейчас сидела, мозг осознал. Да и то, кажется, не до конца. И чтобы убедиться, обернулась, поймала взгляд бирюзовых глаз, и одними губами спросила:

— Твоя мама это может?

Дариан неловко усмехнулся в ответ и точно так же почти беззвучно ответил:

— Моя мама может и не такое…

Кажется, Дариан хотел что-то добавить или пояснить свою мысль. Но не успел. Послышалась новая порция помех, а затем холодный и чистый, как горный ручей, женский голос позвал:

— Сын?.. Ты меня слышишь?..

Мне было неловко оставаться на коленях у Торна в то время, когда он разговаривает с матерью. Но Дариан не дал мне даже шанса сбежать: стиснул мою талию будто клещами и нервно втянул ноздрями воздух. А потом торопливо перебил арлинту:

— Мама, не говори ничего, что ты хотела бы сохранить втайне! Во-первых, у нас тут дрон прилип к обшивке и ловит каждый звук! А во-вторых, адмирал Рокхэм крайне неосторожно пробил широкую линию вещания. Кто еще нас сейчас слышит, сказать не берусь!..

Я ощутила сожаление. И дикое желание закрыть Дариану рот. Так как в эфире послышалась какая-то возня, сдавленное ругательство и что-то напоминающее звук падения. Похоже, Рокхэм только сейчас осознал, что допустил очень грубую ошибку. И что его теперь точно не пощадят. Впрочем, на адмирала мне было плевать. Жаль было, что он все исправит, как сможет, и мы больше не будем знать, какая судьба ждет нас впереди.

Матери Дариана потребовалось не более пары секунд, чтобы осознать услышанное. И владела собой она несравнимо лучше адмирала. Во всяком случае, по ровному, ничего не выражающему тону арлинты невозможно было сказать, что она чувствует:

— Сын, то, что я увидела по галавизору…

Все же женщина не была железной, однозначно. Она запнулась. И на пару секунд в эфире повисла тишина. И тогда заговорил Дариан:

— Да, мама. Это твой внук. Его зовут Марк. — Он помолчал пару секунд, за время которых у меня внутри все слиплось в отвратительный, тошнотворный ком страха и отчаяния, а потом попросил: — Позаботьтесь о нем… если мы с Агги не выберемся… И… Прости, что все так получилось. Но я сам о сыне только узнал.

В этот миг мне до безумия захотелось заорать, что, если бы не мамочка Дариана со своими амбициями, скорее всего, ничего этого не было бы. Мы бы с Дарианом поженились после выпуска, он бы засел в кабинете, а я бы растила сына и не помышляла бы даже о преступном ремесле. Но… Судьба, по всей видимости, разыграла еще не все свои карты.