Читать книгу 📗 Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория

Ворн равнодушно пожал плечами в ответ. Мол, как хотите, хозяин – барин. Но на слова Дариана неожиданно отреагировал блогер:

— Ясность? — Келен, все еще сидевший на полу, издал короткий, похожий на лай смешок. Он, наконец, поднял голову, и я ужаснулась: его лицо превратилось в маску серого цвета, а глаза лихорадочно блестели. — Какая к драхху ясность? Вы видели это? Эту опухоль на переборке? А ведь мы там были... мы ходили по этим палубам...

— Замолчи, парень, — Корт, до этого неслышно устроившийся на самом дальнем сидении у входа и сосредоточенно протиравший свои ключи, даже не поднял взгляда. — Твое нытье нам сейчас не поможет. Вон там, в нижнем ящике под пультом, лежит аварийный комплект. Достань сублимированные галеты и воду. Всем нужно хоть что-то забросить в желудок.

Я оглянулась на Мирабель. Как она отреагировала на предложение перекусить сухим пайком?.. Вдова забилась в самый угол своего кресла, плотно прижав колени к подбородку. Сейчас она не выглядела светской львицей, а производила впечатление маленькой и несчастной. И уж тем более, глядя сейчас на сжавшуюся в комочек киллу, нельзя было сказать, что она — вдова одного из богатейших промышленников. Она казалась совершенно отрешенной, глядя на свои сжатые в кулак пальцы с таким выражением, будто это была самая важная проблема во Вселенной.

— Мои записи... — пробормотал Келен, игнорируя слова Корта. Он начал судорожно тыкать в свой браслет. — У меня есть кадры, как эта штука пульсирует. Если мы... если мы выживем, это будет стоить миллионы. Это...

— Это будет стоить твоей жизни, если Старфф решит, что ты — свидетель, которого нельзя оставлять в живых, — Дариан произнес это так равнодушно и буднично, что Келен недоверчиво замер, а его рука застыла над браслетом. — Сейчас ты не репортер. Ты — биологическая улика. Советую тебе вести себя тише.

На моих глазах Келен открыл было рот, явно собираясь выдать очередную тираду о свободе слова или правах прессы. Но наткнулся на предупреждающий взгляд Дариана. И осекся. Я заметила. Как его кадык судорожно дернулся, когда он с усилием сглотнул.

Весь его азарт «охотника за сенсациями» испарился в одно мгновение. Келен медленно, почти виновато опустил руку, по-детски пряча мерцающий браслет под рукав куртки, словно тот внезапно превратился в прикрепленную к запястью тикающую бомбу или украденную маленьким мальчиком конфету. Похоже, миллионы, о которых он мечтал секунду назад, больше не грели ему душу. Теперь они внезапно превратились в цену его собственной головы.

Келен вжался в переборку, стараясь стать как можно меньше, и я увидела, как его пальцы, еще недавно так уверенно порхавшие над сенсорной панелью, теперь мелко и неудержимо дрожат. До него, наконец, дошло: в этой игре он больше не был игроком, а стал всего лишь строчкой в отчете, которую при необходимости можно было просто стереть.

В хвосте катера послышался тихий шорох, отвлекая меня от наблюдений за блогером. Это господин Варга осторожно достал из кармана старомодный носовой платок, развернул его и протянул жене маленькую карамельную конфету в яркой обертке.

— Ешь, дорогая. Глюкоза помогает сосредоточиться, — прошептал он. Но едва слышные слова разлетелись по всему помещению, настолько тихо сейчас было в катере.

Госпожа Варга приняла угощение так торжественно, будто это был орден. Этот маленький жест — конфета в шаге от аннигиляции — заставил меня почувствовать острый укол боли где-то под ребрами. Они готовились к смерти так, как привыкли жить: с достоинством и заботой друг о друге. Дрожь сотрясла мое тело от головы до пят.

— Дариан... — я позвала арлинта совсем тихо, так, чтобы слышал только он.

Торн наклонился ко мне. Его лицо было совсем близко, и в тусклом свете приборов я видела каждую черточку, каждую усталую морщинку в уголках его глаз.

— Что мы будем делать, если Старфф решит... зачистить всех? — я боялась произнести это слово вслух. Но пришлось. В противном случае Тонн бы попросту меня не понял. — Он ведь изучает… то, что напало на «Селестию». Для него мы — всего лишь носители информации. Отработанный материал.

Дариан накрыл мою ладонь своей. Слегка сжал. Его пальцы были твердыми и сухими.

— Старфф — существо чести, — шепнул он. — У него свои понятия о том, что правильно, и он не раз рисковал собой, нарушая приказы ради спасения людей. Ему абсолютно плевать на Рокхэма и его страхи. Если он взял ситуацию под контроль, он сделает все, чтобы вытащить нас отсюда живыми. И пока он на связи, у нас есть реальный шанс.

— Шанс на что? — горько усмехнулась я. — Стать подопытными кроликами в его лабораториях?

— Шанс выжить, — отрезал Дариан. Но потом смягчился: — Не бери в голову. У Кина нет таких лабораторий, в которые можно поместить тебя или меня. Остальное — потом. Не думай про это. Лучше расскажи мне еще... про любимые книжки нашего мальчика. Что Марк любит слушать перед сном?

Вначале я опешила от выбора темы для беседы. Но потом поняла, что он делает. Он пытается вытянуть меня из этого удушающего болота ужаса, заставляя думать о чем-то живом и теплом. О ком-то родном… И я начала рассказывать — вполголоса, глядя на мерцающий индикатор «12%... 14%...», про сказки о звездных странниках и про то, как Марк засыпает, только если положить рядом его старого одноглазого робота. Я сама до ужаса скучала за сынишкой. И безумно сожалела, что эти годы нам пришлось провести врозь. Если бы я только знала, если бы хотя бы догадывалась… Я бы бросила все. Уж лучше у ребенка не было бы ярких современных игрушек, чем ему придется расти без меня, в семье тетки и слушать злые слова о том, какой непутевой была его мать…

За иллюминатором, в безмолвной пустоте, «Охотник-12» продолжал свое невидимое дело, вскрывая тайны мертвой «Селестии». Но здесь, в катере, консервной банке, пахнущей дешевым концентратом, машинным маслом и страхом, мы отчаянно цеплялись за обрывки нормальной жизни, которая казалась теперь просто сном. Но сном пугающе коротким — на мониторе цифры медленно, но неумолимо сменились на «28%», и за броней катера что-то глухо, едва уловимо лязгнуло, возвращая нас в холодную реальность.

Время словно умерло. Или застыло, превратившись в тягучую прозрачную смолу, в которой мы все увязли. Постепенно в катере замолкли все. Даже Корт перестал тарахтеть своими железками. Просто замер, глядя в одну точку невидящим взглядом. В этой тишине отчетливо слышалось только прерывистое шипение регенератора воздуха и биение моего собственного сердца. Казалось, каждый из присутствующих погрузился в невеселые размышления о своей судьбе. И этот коллективный уход в себя казался почти осязаемым. А еще пугал.

На мониторе «Стрижа» ярко-зеленая полоса прогресса медленно, по доле секунды, доедала последние пустоты. И когда цифра, наконец, мигнула, сменившись ровным, бездушным «100%», никто не шелохнулся. Облегчения мы не почувствовали. Просто ждали, что будет дальше. И Старфф не заставил себя ждать. Его голос вспорол тишину катера. Лицо адмирала на экране казалось высеченным из мертвенно-голубого льда — так резко подсвечивали его кожу тактические дисплеи флагмана.

— Данных недостаточно, — напряженно бросил он, поймав взгляд Дариана. И я услышала, как на заднем плане его флагмана завыли сирены готовности. — Визуальное сканирование не дает полного понимания метаболизма. Мы по-прежнему не в курсе происходящего. Чтобы отчет выглядел реалистичным и достоверным, мне нужен физический анализ ткани. Живой ткани.

— Кин, это самоубийство для техники, — Дариан подался вперед. — Ты лучше меня знаешь, с какой скоростью эта гадость поглощают энергию. Любой активный зонд будет «съеден» прежде, чем коснется обшивки. Так мы ничего не добьемся…

Пожилой килл на экране криво усмехнулся:

— Именно поэтому я посылаю двенадцать. И это не обсуждается.

В ту же секунду пространство за бортом катера вдруг расцвело дюжиной ярких искр. Я буквально прилипла к обзорному экрану, наблюдая за происходящим. С подобным в академии мне сталкиваться не приходилось. А после отчисления и подавно.