Читать книгу 📗 "Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич"
— На моём катере поедем или на твоём? — тихо поинтересовалась девочка от левого плеча.
— На моём.
— Уверен? Вести-то сможешь? — всё, она опять играет, а значит, более-менее пришла в себя.
Когда мы подошли к припаркованному чуть поодаль от остальных катеров гравибайку, от того же плеча раздался скрежещущий звук. Оказывается, женские зубки вполне способны издавать опасные звуки… ничуть не хуже иного хищника. Выходит, поняла, что игра ещё не окончена.
— Гравибайк — это хорошо… — промурчала прелестница, сама оказываясь передо мной и кладя ладони на плечи. Очередной взгляд глаза в глаза сказал нам обоим многое — танцовщица была опытной женщиной, понимала последствия, как и отлично чувствовала мой настрой. — Только давай будем до конца честны: ты ведь не удержишься. Только не в моих руках.
Разумеется, говорила она отнюдь не о скорости — о сексуальности. Флёр влечения вокруг рыжей стоял такой, что даже прижавшись сзади она запросто сведёт с ума, а уж если обнимет как-то по-особенному…
— Ты ведь не будешь делать резких движений?..
— Буду, — ответила она, честно-пречестно заглядывая в глаза.
— И как мне поступить?
— Не знаю, — столь же честно прозвучало в ответ.
— Зато я знаю.
В следующее мгновение я накрыл её бёдра руками. Прижал к себе эту чертовку, и мои ладони тут же отправились в путешествие по её телу. Над ухом раздалось жаркое, почти горячечное дыхание. Не понадобилось поцелуев, не понадобилось провокаций — лишь настойчивые ладони, изучающие каждый миллиметр сокрытой под одеждой кожи, каждую напрягшуюся мышцу. Причём делать это вот так, без полотенца в руках, было как-то по-особому дразняще. Дурманяще. Сводяще с ума. И в то же время почему-то спокойно и уверенно. Я как бы вырабатывал иммунитет к её объятиям, привыкал к ним; ощущал, что в любой момент могу стиснуть её в ответ — и через это мне становилось легче.
Вдоволь натискавшись, я отпустил подругу. Но уже она не спешила отлепляться. Пока я изучал её тело, она изучала моё. И судя по всему, осталась довольна увиденным и прочувствованным. Даже задницу облапала — вот ведь бесстыжая!
— Ты военный, — не столько спрашивала, сколько констатировала она, наконец отлипнув.
— Да, — не стал спорить, это было очевидно для любого знающего человека.
— Это хорошо. Я доверяю военным, — голосок подруги лился медовым спасом, проникая в самое естество. Куда там её певичке!
Да уж, во всех смыслах странное заявление — особенно применительно к военным вражеского планетарного образования. Но ведь и я не уточнил!
Мы сели на гравибайк. Я надел свой шлем, передав второй для Фани. Вскоре в голографическом интерфейсе возникло озорное личико в обрамлении огненно-рыжих прядей, а далее стала понятна и причина женского озорства: добросовестно обхватив меня сзади, рыжая положила ладошки не на живот, а несколько ниже. Деловито пощупала попавшуюся в плен плоть и сильно её сдавила. Я выдохнул, чуть не сорвавшись на рык.
— Фани, не дури.
— Что-то не так? — участливо вопрошала та, в притворном недоумении хлопая глазками. — Я как-то не так села?
— Фани, твои ладони.
— А что с ними? — ещё более недоумённый взгляд честных-пречестных глаз.
— Ладно. Раз так — тогда держись!
Гравибайк резко взмыл в погожий вечер. Заложил крутой вираж, вильнул, затем ещё раз и ещё. Девчонка, чуть не выпав после первого же броска, вынуждена была сместить свой коварный захват. Ей резко стало не до шалостей — лишь бы удержаться. Тогда я выровнял аппарат. И что бы вы думали? Шаловливые ладошки вернулись на прежнее место! Даже, как мне показалось, прибавив усердия, сдавив объект своего интереса особенно остро.
Терпеть подобное я не собирался, тем более что уже в голос рычал. Открыв интерактивную карту, я выбрал подходящее для стоянки место, после чего бросил гравибайк в крутое пике. Ещё пара минут гонки, дополненной чувственной игрой артистки, и вот аппарат стоит на укромной улочке, зажатой двумя близко стоящими зданиями.
Едва осознав, что аппарат больше никуда не летит, подруга сама начала активные действия. По-обезьяньи перетекла ко мне на колени; сняла мой шлем — пока я снимал её. Мы вперились друг другу в глаза, и её взгляд сказал куда больше, чем его интерактивная проекция: девочка хотела не просто поездки, она хотела игры. В следующее мгновение Фани обеими руками вцепилась в мою голову, чтобы чуть отклонить её назад, и жадно впилась губами в мои губы. Наши ладони заскользили по телам друг друга, ощупывая, оглаживая, даря активные напористые ласки.
В душе сделалось удивительно сладко. Я даже и помыслить не мог, что рыжая настолько сильно туда запала. Да и с девчонкой творилось что-то невероятное. Её аж потрясывало — с такой жадностью эта кошка пожирала мои губы. Ещё чуть-чуть, и мы накинулись бы друг на друга прямо в уличной подворотне.
— Полетели! — рыкнул я, с силой отлепляя от себя Фани.
Она не стала спорить, только глянула изучающе и выдала короткую реплику:
— Тогда сразу ко мне! Там и потанцуем.
На этот раз Фани предпочла обойтись без экспериментов, поэтому ладошки расположила строго на животе. Однако мы не стали надевать шлемы, и артистка тут же этим воспользовалась, удобно умастившись у меня на плече. Над ухом зазвучало её сосредоточенное сопение, добавляя остроты городской гонке. И хотя путешествовать без шлемов было нежелательно, с защитой отлично справлялось встроенное силовое поле, усиленное моей пеленой.
Так мы и летели, пока впереди не замаячила наша цель — сравнительно небольшой, всего семнадцати этажей, домик чуть в стороне от центра. Именно сюда, на посадочную площадку на самой крыше, опустился наш гравибайк. Стоило аппарату коснуться твёрдой поверхности, как я резко перемахнул через седалище, одновременно подхватывая на руки уже готовую ко всему подругу. Запоздало ощутил, как на шее смыкаются её руки. Куда там захвату борца! Тот драйв рукопашного боя не шёл ни в какое сравнение с нашим нынешним состоянием. Натуральная бомба с часовым механизмом, на котором отсчитывались последние секунды до взрыва!
Дорога до порога квартиры запомнилась смутно. Всё внимание занимали рыжие пряди, струящиеся по милому тельцу красавицы на моих руках, а ещё её глаза, горящие потусторонним пламенем — пламенем всёпожирающего желания. В прихожей я всё же пересилил себя, заставил поставить вожделенный груз на ноги. «Груз» был не против любого развития событий, но подобный шаг оценил. Об этом сказали её глаза — мы добрых пять минут просто стояли, ни слова не говоря, лишь вглядываясь друг в друга. Не иначе, старались проникнуть взглядом в душу партнёра, чтобы отыскать там руководство к действию!
Но вот, спустя бесконечную вереницу мгновений, девочка отстранилась. Её загадочный изучающий взгляд буквально раздевал — настолько откровенно и остро прохаживался по телу.
— Я сейчас, переоденусь, — всё же проговорила она. — Ты тоже разденься. Хочу видеть… и чувствовать… твой торс.
Я проводил подругу не менее оценивающим взглядом. По мне, так это платьице, мило облегающее при ходьбе гибкое тельце, можно и не менять. Разве что вообще избавиться от него, как от явно лишней детали… Не удержавшись, я прокомментировал это вслух:
— Ты бы тоже могла раздеться. Не откажусь созерцать совершенство твоих форм без всяких… посредников.
Фани, уже почти скрывшаяся в соседней комнате, застыла на пороге. Впрочем, решение она принимала быстро. Медленно, подробно демонстрируя изгибы совершенного тела, девочка развернулась. Во взгляде, которым она меня опалила, застыло обещание.
— Не волнуйся, милый, — проворковала артистка не менее провокационным голоском. — Сегодня ты успеешь налюбоваться мной в любой… ипостаси. Если пожелаешь, я даже станцую для тебя… не самый приличный танец.
И, подарив на прощанье воздушный поцелуй, Фани окончательно скрылась за дверью. Я же с некоторым остервенением принялся стаскивать с себя пиджак. Следом полетела рубашка. В сознании крутилась навязчивая мысль: эх, с каким бы удовольствием я бы сейчас стаскивал одежду не с себя, а с этой игривой бестии! Именно с такими мыслями я и шагнул следом за рыжей.
