Читать книгу 📗 Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан

Птичка Алин сложила руки на груди, пряча увечную конечность из виду. Клевелл понял, что у людей Лэнсиннга, вероятно, выбора тоже не оставалось. Если уровни радиационного фона там соответствуют замерам с Лэнсинга‑04 — да блин, одного процента от этих показателей хватит… тогда угроза генетических дефектов так велика, что поневоле придешь к брачным традициям, которые покажутся странными или даже самоубийственно опасными. Небесный Пояс — ловушка, его история — грандиозный акт предательства, никогда не виданный на Утренней Стороне, ибо вначале Небеса посулили легкую и красивую жизнь высокотехнологичного общества, но затем людские слабости покарали беспощадно.

Клевелл молчал, все явственней понимая: чего недостает Утренней в комфорте, то добирает она неприхотливостью и социальным постоянством, и красота ее без этих факторов не могла бы возникнуть вовсе…

— А как вы с Теневиком Джеком туг оказались? — спросил он наконец.

Она пожала плечами — невесомое тело едва шевельнулось.

— Я умею работать с бортовым компьютером, потому что мои родители его программировали. А Теневик Джек хотел быть пилотом, чтобы помочь народу Лэнсинга. Он, так сказать, выиграл в лотерею.

— Твои родители отпустили тебя, а сами не полетели?

Он внезапно подумал о Бете, какой была она раньше: высокой, неуклюжей, болезненно правдивой девочке, помогавшей ему в попытках постичь меру неизмеримого мироздания… увидел мысленным оком собственных детей, ожидавших его возврата на другом берегу вселенского моря. Он подавил внезапный прилив ярости на тех, кто послал едва вышедшую из детского возраста дочку на радиоактивном корабле в космос вместо того, чтобы взять эту миссию на себя.

Птичка Алин опустила взгляд на свою увечную руку.

— Ну, летают только те, кто работает снаружи.

— Снаружи?

— Лэнсинг же под куполом… у нас сады на поверхности и пластиковый пузырь атмосферной пленки. — Она провела рукой по волосам, уголок рта дернулся. — Те, кому нельзя иметь детей, работают снаружи.

На миг ее глаза встретили его взгляд: завистливые, почти обвиняющие. Она поспешно отвернулась к дисплею и снова ушла в себя.

— Пойду‑ка я в душ.

Он осторожно засмеялся.

— Девочка, если так часто будешь мыться, заработаешь себе раздражение кожи.

— Ну, вдруг оно мне придется к лицу.

Не вернув ему улыбки, она оттолкнулась от панели управления.

Он смотрел в безжизненную пустоту ночи, где таились все их надежды и рушились мечты о единении миров. Грудь болезненно сжимало, и он испугался.

Господи, я постарел. Не дай Бог, я слишком состарился…

Он прижал руки к месту, где болело, услышал, как включается душ, и Птичка Алин затягивает песенку Утренней Стороны, заглушая шум струек, словно птичьим щебетом:

Лэнсинг‑04, зона Демархии, +1.51 мегасекунды

— Вот она, — произнес Теневик Джек едва ли не со вздохом. — Мекка.

Бета смотрела, как в иллюминаторе проплывает пятидесятикилометровая каменная картофелина, покрытая многочисленными рубцами естественного и искусственного происхождения. Длинная ось Мекки указывала на местное солнце, ближняя сторона лежала в тени, окруженная вечной короной солнечного сияния. По мере сближения с астероидом проявлялись огни космодрома, а между ними — колоссальные блестящие, подсвеченные снизу выступы, чьи тени терялись в пустоте. Она наконец сообразила, что это такое: огромные баллоны, хранилища драгоценных газов. Вот оно! Она поёрзала в сумрачном узком пространстве рубки, приглушенные было эмоции зашевелились и разогрелись. Бета старательно наполнила саднившие легкие застоявшимся воздухом, услышала, как где‑то позади без толку заклацал вентилятор, и задумалась, вернется ли к ней когда‑нибудь обоняние — по впечатлениям, давно отмершее, и, хотелось бы верить, без мук. Ее мало утешали соображения, что крайний дискомфорт полета был бы просто чудовищным без ремонта, предварительно проведенного с Лэнсингом‑04 на Рейнджере. Два странника с Лэнсинга даже обитателям Утренней способны преподать мастер–класс по выживанию в экстремальных условиях.

Рейнджер. Она снова вспомнила о нем, и с этой мыслью явилось неприятное осознание, что пересечь все пространство Демархии вплоть до Мекки на корабле можно было бы за сутки, а не за пятнадцать, в идеальном комфорте… но при других обстоятельствах.

— Так, хорошо. Мы доползли. Господи, спасибо. Теневик Джек, и тебе спасибо. Отличная работка.

Она машинально потрепала его по плечу жестом, обычно адресовавшимся другому человеку. Теневик Джек вышел из привычной своей мрачной задумчивости и посмотрел на нее смущенно; потом к этой эмоции примешалось еще что‑то. Он отвернулся и приступил к сканированию радиочастот. К мерному клацанью вентилятора в тишине рубки добавились шум голосов и статика.

— Ты… ты любила кого‑то из них особенно сильно? Она вздохнула.

— Да… да, думаю, что так. С этим ничего не поделать было; я их всех любила, но одного… — И где он теперь, когда я в нем так нуждаюсь? Она помотала головой, в глазах все расплылось и тут же стабилизировалось при виде фрагмента реальности за стеклом. — Теневик Джек? Вон там! — Она придвинулась к иллюминатору, протерла стекло от влаги. — Танкер на подлете.

Он тоже присмотрелся. Солнце еще подсвечивало корабль, похожий на металлического клеща, насосавшегося крови: пластиковое чрево распирали драгоценные газы, три стальные ноги — выносные опоры электроядерных двигателей — прижаты к туловищу.

— Какой он здоровенный! Наверное, с Колец. Они бы не стали такую громадину для ближних перевозок использовать. — Он поднял руку, проследив жестом нисходящую арку траектории танкера. — Там внизу, наверное, и расположен космодром.

Действительно, она четко видела взлетно–посадочное поле, неестественно ровное, поблескивавшее в искусственном свете, заставленное подъемными кранами и окольцованное новыми механическими паразитами, ссохшимися и пустыми. Над ними летал небольшой аппарат, поблескивая красными огнями: двигался он с неуклюжей неспешностью, явно сляпанный из того, что под руку попалось. Другой мир… Она приглядывалась и вслушивалась, сличая обрывки односторонних радиосеансов с па медленного танца внизу: усталость и напряженное внимание, скука и всплески гнева, непонятные шуточки над незримыми техническими решениями.

— А разве они не принимают нашего сигнала?

Он кивнул.

— Принимают. Думаю, они просигналят в ответ, когда сочтут это удобным для себя.

Рыжинка шевельнулась в воздухе рядом с панелью, без особого энтузиазма боднув лбом сдвоенный провод гарнитуры.

— Бедная Рыжинка, — пробормотала Бета, потянувшись к ней. — Твое путешествие в этой сауне скоро закончится…

У нее вдруг разболелось пересохшее горло.

Теневик Джек виновато повернулся к Рыжинке и разгладил ее сбившуюся в колтуны шерсть.

— Птичка Алин, собственно, хочет, чтоб я уговорил тебя не отдавать Рыжинку. Она бы не хотела с ней расставаться. Ей правятся растения, все, что растет, все живое… — Рот у него искривился в грустной полуусмешке. — Думаю, Рыжинка — самое чудесное из всего, что Птичка Алин там видела.

— Ты по ней скучаешь.

— Да, я… Я… э-э… ну, она ведь одна разбирается в этом компьютере.

— А-а.

Он покосился на нее, уловив невысказанное.

— Нам нужно научиться совместной работе.

Она кивнула.

— Я только подумала, может, ты…

— Нет. Мы не женаты.

Она непроизвольно дернула губами в гримаске осуждения.

— Восхищаюсь твоей выдержкой.

Голубой и зеленый глаза расширились, и тьма снова затянула их.