Читать книгу 📗 Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф

Проблема Windows (самой популярной операционной системы до Mirrors) в том, что чем больше её усовершенствовали (до версии 491.7!), тем сложнее было в ней разобраться. И со всей своей сложностью все её функции сводились к тому, что вы просто использовали технологию, и никогда технология не использовала вас. Поэтому и развернули проект Mirrors. Главными целями стали простота, радикальное отличие от Windows и её ограниченной односторонней связи. Хоть моя бабушка и не приписывает авторство самой концепции себе, но в журнале она упоминает, что название «Mirrors» было её идеей. Оно пришло к ней внезапно, однажды вечером в ванной парижского отеля «после жёстких любовных утех в континентальном стиле» — так она говорит в журнале.

Конечно, это не первая система, которая могла считывать мысли, но первая, в которой это было удачно совмещено с удобной цепью обратной связи. Другими словами, предыдущие попытки позволили вам одной силой мысли поменять что-то на экране, но Chromosoft создали такую технологию, которая, в свою очередь, отсылает ответ обратно в ваш разум. Операционная система Mirrors в самом деле стала новым способом обработки данных и новым этапом жизни.

Где сейчас ваш разум? На загрузке.

Так же, как принцип работы пишущей машинки и текстового редактора, новое творение базируется на зеркальности. Внезапно, романы стали восприниматься на «скорости подсознания» — это стало писком моды. Пунктуация превратилась в простой ритм, рассказчики исчезли, образы стали глубже и опаснее, похожие на сны.

Версия 3.0 представила концепцию локальной сети. Версия 3.4 включала интернет. Это были радикальные усовершенствования, которые оказывали очень длительный социальный эффект; потому что, хоть фактически мы все и не были связаны телепатически, но ощущение, несомненно, было именно таковым. Внезапно, долго обещанное «открытие глобальной души» через интернет уже не казалось несбыточной мечтой, оно стало скорее правом, данным Богом. В версии 4.0 было мало новшеств, особенности «переупаковки» включали только улучшения интерфейса, просто чтобы сменить последнюю версию. Версия 4.1 стала ещё одним этапом усовершенствования технологии, и именно эта версия стала стандартом в последующие три года.

Общественность всегда находила свой собственный способ применения технологии, обычно втайне от всех. Руководство Mirrors нигде не предостерегало от подключения к технологии во время сна. Но нигде также не было запрещено это делать. И нигде не было сказано об эффекте, который это может произвести на человеческую психику: возможность встать утром, открыть конкретный файл, и потом просто посмотреть, или, скорее, пересмотреть сон, который ты видел прошлой ночью. Могла ли компания предвидеть, что это приведёт к очевидному безумию, что люди узнают самих себя слишком глубоко, что это всё зайдёт слишком далеко?

Где сейчас ваш разум? О, он играет с горящими жирафами, танцует с синими омарами на крышке рояля, спасибо мистеру Пингвину.

Многих затронуло познание собственных снов, и многие не вернулись из этой поездки в запутанный, внутренний мир.

Теперь я узнал, что именно моя бабушка в версии 4.2 разработала и представила плагин, который отключает возможность подключаться во сне. Но приблизительно 6% населения Земли испробовали эту возможность прежде, чем о её опасности стало известно. Действительно ли Chromosoft, и моя бабушка, так легко забыли об обратной связи между интерфейсами пользователя и устройства? В её журнале об этом открытии упоминается очень мало, а о последующих событиях практически совсем ничего, кроме короткой записи об «обжигающем стыде, который испепеляет меня изнутри, позоре, который остался как клеймо, даже когда корпорация взяла всю ответственность на себя». Её последняя запись коротка: «Я больше не вынесу».

Продукция Chromosoft Mirrors была снята с рынка по требованию властей, а все существующие устройства были изъяты и переработаны. Но к тому моменту тем 6% населения, которые стали жертвами теперь запрещённой цепи обратной связи, нельзя было помочь. Эти опороченные, изуродованные несчастные больше никогда не смогут видеть сны.

И я хочу лишь только добавить, что моя бабушка тоже была среди тех несчастных.

ШАГАЮЩИЕ ПО ОБЛАКАМ

Не снимая рассеивающую маску, мы патрулировали все ночные центры развлечений, всех бомжей и бродяг, которые не отлипали от дешёвых игровых автоматов. Это была наша пятая подряд ночная смена, и она уже почти заканчивалась, когда какой-то тупоголовый бомж напоролся на пиратскую трансляцию. К тому времени, как мы добрались туда, игра уже зависла и вместо неё на экране танцевали дурацкие креветки. Низкопробная передача, скорее всего от забегаловки «Море Рыбы у Бинни», перекрыла 5 Уровень игры. На экране не было ни слогана, ни бегущей строки, одни только креветки. Реклама передавала только образ, но теперь в головы всей этой шпаны была вбита отчаянная потребность в морепродуктах. Два других очевидца тоже были пленены — так мы называли это состояние оцепенения — и стоявшая рядом девочка сказала:

— Вам нужно лучше делать свою работу, дамочка.

Затем подошёл Гамболл, он получил сигнал тревоги от Штаба — какое-то крупное дело.

— Пошли, Малдун. Разберёмся с бомжами позже, а? — он достал изо рта жвачку. Она была кроваво-красного цвета. Гамболл растянул её во всю длину, и потом языком смотал её обратно в рот — привычное дело.

— Нет. Это займёт всего минуту. И надень маску.

— Я просто обновлял вкус жвачки.

— Это приказ.

Я достала свой спойлер, проверила заряды и прицел. Несколько бомжей ещё не совсем отключились, и они наблюдали, как я справляюсь с оружием, мутными, помешанными на игре глазами.

— Малдун, что с тобой творится в последнее время? — Гамболл снова надел свою рассеивающую маску, и его голос звучал приглушённо под ней. — Ты хочешь упустить джекпот?

— Заводи фургон, Гам. Я сейчас буду.

Наконец, я приставила спойлер к экрану, прицелилась и выстрелила. На секунду показалось, что игровой экран начал таять, пиксели замерцали, и затем всё стало на места после полной перезагрузки. Креветки стали мёртвыми рекламами, а игра — опять доступной. Какой-то мальчик-бомж сразу накинулся на неё, пальцы автоматически затыкали в кнопки, но слишком медленно. Экран потух.

— Вот дерьмо! Как это получилось?

Его оттаявшие зрители начали смеяться, пока не заметили, что я всё ещё здесь, в маске и со шприцем в руке.

— Чёрт! — сказал игрок. — Я ничего не выиграл? Ладно, ребята, пошли пожуём морской еды.

Я двинулась к ним, чтобы сделать укол, но Гамболл схватил мою руку:

— Мы вернёмся за ними позже, у Бинни, сделаешь ему укол там. Пошли. Нас ждёт крупное дельце. Ставки высоки!

И тогда я очнулась, вышла из того отрешённого состояния. Чувства были такие, словно я только что оттаяла. Меня пробрала дрожь. Я снова подумала о Паркере. Я сняла маску, чтобы вдохнуть немного воздуха. Опасности не было, реклама была мертва. Большинство бомжей собрались вокруг всего действа, и несколько бродяг тоже были здесь, влачили своё жалкое существование. Бомжами были все, кого общество отбросило, как мусор; а бродяги не хотели жить в обществе по собственной воле. И сейчас все они с жадностью уставились на спойлер, пристёгнутый к моему ремню. Было видно, как они уже подсчитывают воображаемый выигрыш, мечтают о всех прелестях, которые они могли бы получить за такую штуку. Одна из них выделялась в особенности. Наглая девочка-бродяга, которая ранее раздавала мне советы насчёт моей работы; в её взгляде читалась жажда наживы, незаконной наживы. Гамболл тоже заметил этот взгляд. Он похлопал девочку по плечу:

— Присоединяйся к инфо-копам, глупышка. Здорово оттянешься.

Минуту спустя, мы, вернувшись к своему заданию, гнали на джипе вдоль магазинов по узкой улице, прямо к торговому центру. Гамболл переключился на ручное управление. Он всё ещё жевал свою жвачку. Клянусь, я никогда не видела человека, столь помешанного на жвачках, у него это было как искусство — я ни разу не видела, чтобы он говорил что-то, не перекидывая во рту этот липкий кусок дерьма под названием «Спектр во Рту». Он говорил, что так он быстрее соображает. Да уж, видимо, поэтому он так вёл машину. Полагаясь на интуицию, он почти таранил всё вокруг, сирена вопила, а ночные покупатели с воплями разбегались прочь с дороги. Тем временем я открыла бардачок и достала статистику по новому заданию.