Читать книгу 📗 Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан

Ее пальцы нервно постукивали по столу.

Он кивнул.

— Да, должен. Но он стремится захватить корабль неповрежденным, чтобы тот послужил интересам Демархии. И Маквонг не из тех, кто станет кварц добывать, приняв его за лед. Он что‑то задумал, но я не понимаю, что именно.

— По крайней мере, нам известно, где они, а они не знают, что мы их засекли. Если они надеются застать нас врасплох, то утратили это преимущество. — Она шевельнулась в кресле и тяжело оперлась на столешницу. — Думаю, когда начнем сбрасывать скорость, то узнаем больше, наблюдая за ними. Предпримут ли они аналогичный маневр? Если не станут… что ж, тогда все зависит от дальнобойности их оружия. Наверняка мы успеем остановиться в Лэнсинге на срок, достаточный для разгрузки водорода, а потом ускориться снова, просчитав все так, чтобы оторваться от них под нужным углом. Когда они изменят курс, мы уже выйдем на траекторию, безвозвратно уводящую нас из системы.

— Из нашей системы. Безвозвратно. А мы…

Он посмотрел в ее сильное и благородное лицо сверху вниз и удивился, с какой стати вообще мог счесть его простоватым. Руки напряглись от внезапного желания коснуться его.

Щеки Беты покраснели — до нее дошло. Она окинула его странным, почти приветственным взором, подняла руку.

— Садитесь, Абдиамаль… Вади Абдиамаль. Вы… да, вам без нас было бы лучше.

Он осел в мягкое откидное кресло у стены, раздвинув наваленные туда подушки.

— Бета, у меня нет слов, чтобы извиниться за то, как мы обошлись с вами, и все по моей собственной глупости… Господь свидетель, я вас едва не погубил. Все, что я говорил… я имел в виду, что…

Она взмахом руки заставила его умолкнуть.

— Я не хотела разрушать вашу жизнь, Вади… Я так же виновата перед вами, как вы передо мной. Теперь вот что. Не поздно ли еще искупать ошибки?

Он откинулся в кресле, прислонился головой к стене, не сводя с нее глаз.

— Никогда не поздно. Но я… не очень хорошо умею выражать эмоции, Бета. Я даже себе в них с трудом признаюсь. — Он глубоко вздохнул. — Внезапно выяснилось, что я очень многое бы хотел в себе поменять, а времени так мало… — Он замолк, почуяв присутствие призраков. — Вон та картинка напротив… Рядом с вами Эрик?

Он застал ее врасплох, но Бета кивнула, быстро овладев собой.

— Он был моим первым мужем. И… тоже переговорщиком, омбудсменом. Мы восемь лет ни с кем больше не вступали в брак, пока не влились в семейство Клевелла.

— У вас есть дети?

— Близнецы. Ричард и Кирстен, мальчик и девочка передо мной на голо. Им сейчас должно быть примерно одиннадцать лет. — Она усмехнулась. — Все они мои дети. Но близнецов произвела на свет я сама, они носят мою фамилию. Все семеро детей нашей семьи дома, с моими родственниками.

— Вы оставили своих детей… — Он снова осекся, не желая больше оскорблять ее. Мы меняемся, но перемены всегда наступают слишком резко… и слишком запаздывают. А до Лэнсинга всего сотня килосекунд.

Она удивленно глянула на него.

— Ну да. Мы оставили их с моими родителями на лесной ферме. — Потом поняла. — Для уроженцев Утренней полмира родственники. Обнимают, байки рассказывают, игрушки мастерят… всегда кто‑нибудь да рад тебя видеть. Нет, мы не бросили своих детей на произвол судьбы. Но отказать себе в наблюдении за их детством очень тяжело. По крайней мере, мы с Клевеллом вернемся и увидим, как они выросли… — Она опустила глаза и стала возиться с распечатками; новая боль, и не единственная, снова проявилась в ее позе.

— Теневик Джек и Птичка Алин… зачем им рисковать всем, чтобы умирающий мирок протянул еще несколько секунд?

Она помедлила.

— Не знаю. Я не задумывалась над этим… но, наверное, смысл есть. Я… Мне жаль, что я не успела узнать их получше.

— Так вы знаете? Уже знаете, каково им там, в Лэнсинге?

Она кивнула.

— Я в общем‑то жалею, что мы туда летим. Но ничего лучшего не могу придумать для разговора. В буквальном смысле. — Он улыбнулся. — Нет, вру. Я не жалею. Я действовал из благих побуждений.

Она подняла было чашку бесцельным движением, тут же поставила обратно.

— Вади, а что вы будете делать в Лэнсинге?

Он снова улыбнулся, услышав, как его называют по имени, но улыбка быстро исчезла.

— Скорее всего, сидеть и ждать конца мира. Всех миров. Не со взрывом, но с судорожным вздохом [4].

— Но вы не обязаны.

Ему почудилось, словно она касается его, так же явственно, как если бы тронула рукой. Он помотал головой.

— Я, возможно, и не обязан. Но полагаю, это моя кара за то, что притворялся, будто завтрашний день не наступит.

— Вы не верите?..

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я и сам уже не знаю, во что верю. — Он понимал, что остался жив в просторном мавзолее. И боялся взглянуть в глаза смерти. — Я принадлежу этому месту, Небесам, если соотнесение еще имеет какой‑либо смысл. Меня оно чертовски пугает, но я обязан остаться до конца. Тем не менее спасибо за предложение.

На ее губах возникла усмешка, разочаровавшая его.

— Вы могли бы передумать.

— И скорее так, чем изменил бы Небеса… Ирония судьбы, не так ли? Мы начали, владея всем, а Утренняя Сторона — ничем; и посмотрите, кто в итоге потерпел поражение.

— Мы тоже едва не провалились — и не единожды. — Бета невидящим взглядом уставилась в стену, вспоминая. — И Ухуру, и Адская Дыра, и Лебенсраум. Но нам помогли.

— Кто?

— Мы сами друг другу помогли. Планеты вроде Утренней едва пригодны для поддержания жизни, любой сдвиг чреват катастрофой… но в то же время это наиболее обычный тип планет в зоне обитаемости. В местном регионе космоса все обитаемые миры такие, как Утренняя. Но мы способны дотянуться друг до дружки. Мы учредили торговое сообщество, и если у кого‑то возникают трудности, остальные помогают подняться и возвращают в круг. Так и выживаем. Мы больше ничем не занимаемся, только выживаем. Но этого достаточно. И будет достаточно на всю оставшуюся вечность, раз наше путешествие сюда оказалось напрасным. Кстати, и нас не обошла злая ирония судьбы, если уж вести о ней речь… Утреннюю Сторону колонизировали после масштабных политических неурядиц на Земле. А наша ближайшая соседка, Ухуру, заселена кое–кем из наших прежних врагов, после того, как на Древней Земле их собственная империя тоже рухнула. Нужда создает куда более странные постельные союзы, чем политика.

Он вдруг рассмеялся.

— Нам пятерым тоже пора бы это понять.

— Да. — Она встретила его взгляд и приложила пальцы к губам.

— Бета, если б вы сюда прилетели до войны, возможно, нам пятерым удалось бы совершить что‑нибудь хорошее. Небеса бы научились делиться. А теперь уже поздно. Делиться нечем.

Она снова шевельнулась в кресле, болезненно поморщившись.

— Вади… вы сказали, знания, сделавшие возможными великолепную Небесную технику, по–прежнему сохраняются. В таком случае почему бы не реконструировать капитальную промышленность, чтобы Пояс заработал опять? Все станет таким, как когда‑то. Вы говорили, что даже Рейнджер может привнести ключевой толчок… Что, если… мы бы приняли вас в свое торговое кольцо? Это возможно. Расстояние от Утренней до Небес не так велико, оно вполне сравнимо с расстояниями, которые нам уже доводилось преодолевать. Если вам предоставить инструменты, необходимые для восстановления, то мы сами получим желаемое: лучшую, более богатую жизнь для всех наших миров, чтобы ничего подобного не случалось в дальнейшем.

Он слушал, как разгорается вдохновение в ее голосе, но чувствовал, что боль и тоска, покинувшие разум Беты, оседают в его собственном.

— Я так говорил. Но я ошибался.

— Ошибался?

— Мы слишком глубоко вниз скатились. Возврата нет. Смерть инфицировала всех нас. Мы уже не в состоянии сотрудничать друг с другом, даже во имя общего спасения.

— Но если бы дать им понять, что надежда есть, надежда для всех…

— А как заставить их понять? Вы ж видели, что они за люди. — Он с размаху ударил рукой по креслу. — Они не станут вас слушать!