Читать книгу 📗 Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан

— Я не о вашем последнем налете на Кольца говорю, Ваше Совершенство, и полагаю, что вам это известно. Я говорю о звездолете, прибывшем из‑за пределов Небесной системы, о корабле, жертвой которого пало одно боевое судно нашего флота, о корабле, ограбившем наш главный перегонный завод… и по дороге из системы он пройдет рядом с Лэнсингом.

Рауль услышал голос Сандоваля и обернулся. В палате появились новые действующие лица. Сандоваль с двумя флотскими конвоировали сердитую тонколицую женщину с коричневой кожей, карими глазами и каштановыми, седеющими на висках волосами. Рауль смерил ее оценивающим взглядом, а та — его. Он почувствовал бессловесные гнев и презрение, с каким женщина оглядела чиновников Ассамблеи в блистающих одеждах. Затем женщина снова уставилась на него, и гнев ее поостыл; ему представился пожар, загнанный под поверхность, взятый под контроль, но продолжающий яриться там.

— Мы обнаружили эту женщину в центре радиосвязи. Она утверждает, что их аппаратура не работает.

Он кивнул и обернулся к премьеру.

— Мы ничего не знаем о звездолете, — говорил тот, — вы же видели, какие у нас корабли. Это всё. До Диска им больше не…

— Серебряный Тюр, имейте совесть! — резко перебила его женщина. — Он видит, что вы лжете. Вы все. Вам удается скрывать правду не лучше, чем этим одеждам — лохмотья под ними. Если он раньше и не знал, как обстоит дело, то понял это сейчас. Лучшее, что мы можем, так это пойти на сотрудничестве и надеяться что‑нибудь получить взамен…

— Пламенная Шива! Ты предаешь единственных людей во всей Вселенной, которые согласились нам помочь? И твою собственную дочь…

— Она мне не дочь. Она дефективная уродина. — Голос женщины выдал ее истинные чувства. Рауль слушал, чувствуя за ее словами горькое разочарование. Согбенная фигура уродца — Ветра Китаву — болезненно вздрогнула. — Но в сложившихся обстоятельствах это и так не имеет значения.

Премьер нахмурился.

— На борту звездолета двое наших. Они утверждают, что Великая Гармония первой атаковала его. Если у них имеются повод и возможности отомстить вам, то у вас тем паче, по нашему мнению, нет никаких прав на него. Мы не желаем сотрудничать с вами ни в чем, что связано с захватом корабля.

— Ясно. — Рауль тоже хмурился, осознавая, что сделать с местными решительно ничего нельзя, поскольку единственная их надежда только что была уничтожена им самим. — К счастью для вас, мы в общем‑то можем обойтись и без вашего сотрудничества… но не потерпим вмешательства в наши дела. Мы, наверное, подождем здесь прибытия звездолета. — Он изучил реакции на их лицах, исполняясь уверенности и довольно жестокого торжества. — Да, так мы и сделаем; один из кораблей я оставил на орбите Лэнсинга, и в случае любых помех нашим действиям его капитан продырявит вашу атмосферную пленку. Если хотите прожить остаток отведенного вам времени, не смейте становиться у нас на пути.

— Даже в Лэнсинге надобности вприпрыжку бежать навстречу смерти нет, Рука Накаморэ, — отвечал премьер–министр, поглядывая на винтовку Рауля.

— И особенно в Лэнсинге, — сказала Пламенная Шива. — Мы веруем в диалектический материализм, Рука Накаморэ. Мы реалисты. По крайней мере, должны такими быть. — Она помедлила. — А как именно вы намереваетесь поступить с этим звездолетом и его командой? Вы хотите захватить его в целости?

Рауль коротко рассмеялся.

— Да, мы попробуем это сделать. Но я скорей разберу его на части, чем позволю снова удрать от нас. Команда нам нужна живой, чтобы показали, как им управлять. Но если они откажутся пустить нас на борт, то… по любым законам пиратство — тяжкое преступление и карается смертью.

Он смотрел, как чиновники Ассамблеи переминаются с ноги на ногу, обдумывая услышанное.

— В любом случае, — пробормотала радистка, глядя в пол, — она уже лишилась большей части команды по вашей вине.

— Она? — удивленно переспросил Рауль. Потом вспомнил детали переговоров с кораблем и замеченные в космосе останки. — Да, верно. Она. Кораблем управляет женщина. Значит, у нее людей в обрез?

— С ними двое наших, — повторила радистка. Он подумал, что это не простая констатация факта. Ее дочь тоже на борту, если верить словам премьера. Женщина подняла руку, напряженным движением зачесала назад матовые волосы, контролируя жест, выражавший первоначально угрозу. — Летчица пообещала нам водород, необходимый для выживания Лэнсинга, в обмен на помощь… ей нужно было управляться с собственным кораблем. Тот самый водород, каким вы с нами делиться не желали, почему и приходилось брать его у вас силой.

Он молчал и не отвечал, поскольку в голосе женщины вызова не чувствовалось.

— Что вы дадите нам взамен, если я покажу вам, как безопасно захватить корабль?

Он снова удивился.

— А как вы можете подтвердить, что искренни?

Тонкие руки женщина сложила перед собой в замок, и они выскользнули из чересчур длинных и широких рукавов.

— Разрешите, я починю аппаратуру связи. У нас нет некоторых запчастей. Если поделитесь, я ее отремонтирую. — Она вскинула голову и посмотрела на него сверкнувшими жесткими глазами. — Позвольте мне выйти на связь с кораблем, когда он вернется, и убедить их, что здесь безопасно, чтобы вы без труда захватили их.

— Мы справимся и сами.

— Нет. Не сможете. Мои… наши люди на звездолете знают, в каком состоянии наша антенна, знают мой голос. Голос незнакомца вынудит их заподозрить неладное… как и радиомолчание.

— Да, пожалуй, вы правы, — покивал Рауль.

— Если я это сделаю, вы поделитесь с нами водородом? — На сей раз подспудный пламень не ощущался.

— Если корабль ускользнет, они вернутся с водородом! — взорвался Ветер Китаву. — Не отнимай у нас последний шанс на…

Она развернулась и взглядом заставила его умолкнуть; Рауль задумался, что сейчас отражается на ее лице. Потом обернулась снова.

— Вы поделитесь?

Размышляя, как легко солгать, он проговорил:

— Я запрошу разрешения. Возможно, я его получу, а может быть, и нет.

Он ожидал какой‑то реакции, но получил лишь странное бессилие, словно ей было бы легче, солги он и оправдай тем ее предательство. Или здесь еще что‑то? Ему вспомнился Вади Абдиамаль.

— А команда? Если вы… оставите корабль в целости.

— Если я захвачу их живыми? — Ее дочь… наконец подыскал он правдоподобное объяснение. — Значит, для вас она все‑таки важна?

Пламенная Шива уставилась на него потухшими глазами.

— Да… конечно… — ответила она таким же безжизненным голосом и вдруг взорвалась опять: — Все они важны! Они пытаются спасти нас!

Она осеклась и закусила губу.

Рауль переступил с ноги на ногу.

— Если они не окажут сопротивления, мы отпустим вашу дочь и другого члена экипажа. Если вы этого хотите. — Это само по себе станет достаточным наказанием. — Что касается остальных… на борту предатель–демархист, который раскрыл иномирцам местонахождение нашей перегонной фабрики. Не думаю, чтобы у него оставалась какая‑то альтернатива. — Но я все еще хочу получить объяснение. — А внешники, вернее, остатки экипажа… полагаю, так или иначе мы убедим их пойти на сотрудничество с нашим флотом.

— Вы их не отпустите. Никогда. — Это не был вопрос.

— Вряд ли им или нашему флоту когда‑либо представится возможность даже обсуждать подобное.

Она кивнула или, может, покачала головой, выполнив странное кособокое движение.

— Мы делаем, что можем… и принимаем, что получаем. Мы в ответе за свои действия. — Снова упрямство, протест, внутренний огонь… Она обернулась к призракам лэнсингской Ассамблеи. — Мы принимаем их последствия.

— Сандоваль? — подозвал его жестом Рауль. — Уведи ее, пускай починит радио. Не позволяй ей ничего передавать, я повторяю, ничего, пока не получишь от меня приказа.

— Слушаюсь. — Сандоваль подтянулся, отдал честь и увел ее. Женщина шагала, окруженная конвоирами, но голову держала высоко и гордо.

Рауль делегировал еще двоих охранять воздушный шлюз, а одного бойца оставил при себе. Премьер–министр и прочие безмолвно ожидали, отдавая себе отчет — как отдавал его и он — в собственной неспособности считаться с последствиями и контролировать что бы то ни было.