Читать книгу 📗 Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан

— Боюсь, Маквонг, что у вас тоже наметились проблемы. Мы бы улетели гораздо раньше вашего прибытия, но уже попали в ловушку… Рука Накаморэ, полагаю, вы следите за разговором? Будьте любезны, прокомментируйте развитие событий.

Она стала ждать, испытывая бесполезно–горькое удовлетворение.

Клевелл хмыкнул.

— А Кольцевики даже видео пустили, для вящей убедительности.

Новый сегмент экрана осветился и стал монохромным. Рубка корабля Кольцевиков была крошечная, большую часть ее занимала аппаратура, а экипаж лежал в противоперегрузочных креслах. Картинка словно из документалок о самых первых днях освоения космоса. Ближе всех к камере находился Поясник плотного, но местным меркам, телосложения, с мрачным бородатым лицом и в шлеме с эмблемой дисканских Колец.

— Говорит Накаморэ, Рука Великой Гармонии. Мои силы окружили корабль иномирцев и уничтожат его в случае попытки переметнуться на вашу сторону. В нашем распоряжении несколько довоенных термоядерных бомб. Если вы попытаетесь отобрать у нас этот звездолет, мы сделаем все возможное, чтобы уничтожить и вас тоже.

Бета вопросительно посмотрела на Вади.

— Да, бомбы у него могут быть, если после войны уцелели, — Вади изучал свою расшитую куртку. — И если он пересечет траекторию Маквонга с ними, точность целеселекции уже не будет слишком важна. В любом случае экипажи Демархии умрут самое позднее через мегасекунду от радиационного заражения. Такое случалось во время Гражданской: обреченные полутрупы сходились в последней схватке. Кстати, именно поэтому нам достались три неповрежденных термоядерника… — Он вскинул голову. — Накаморэ не позволит Демархии заполучить Рейнджер, хотя бы и ценою собственной жизни.

Бета заметила, как при виде Накаморэ на лице Маквонга мелькнуло отчаяние; лица же краснощекого офицера и Эсрома Тирики выразили естественное недоверие. Затем на двух последних написались новые эмоции — ненависть и упрямство. Маквонг начал произносить какую‑то сердитую отповедь.

— Итак, мы все обречены, но и они тоже… а с ними Небеса. — Она возвысила голос. — И ради чего? Безумие какое‑то.

— Они и сами это понимают, как же тебе объяснить… — Вади переместился к ней, едва не касаясь. — Они это не хуже нашего просекают. Но они в такой же ловушке, как и мы тут. Все, что происходило в течение последних двух с половиной гигасекунд после войны, вся фрустрация, весь страх — нашли выход в этом. Так все и должно было закончиться. Как поется в вашей собственной песне, тут ничего не изменить, малышка.

Она отстранилась.

— Людям решать, что изменить! Не должно все так заканчиваться. Если бы они понимали, что будущее все же возможно… даже сейчас возможно, но вы этого не видите, и ты тоже не видишь, не можешь. Ты прав. Смерть, вот к чему вы все тут стремитесь… Самоубийство — окончательное проявление эгоцентризма, и никогда прежде я не видела народа, настолько к нему склонного. — Она отстегнулась, оттолкнулась от кресла, ринулась прочь, да так, что дыхание от резкого движения перехватило. — Вы этого заслуживаете. Будьте прокляты!

Он перехватил ее руку. Она в ярости наблюдала, как Теневик Джек убирается с ее пути, позволяет Вади притянуть ее обратно к экрану.

— Маквонг, Рауль, это Абдиамаль. Я хочу с вами поговорить.

Накаморэ приветствовал его кивком и, как показалось Бете, улыбкой; спустя некоторое время Маквонг прервал свой спич:

— Извини, Абдиамаль, но ты все равно что мертвец. Тебе нечего сказать Демархии.

Маквонг говорил, едва поворачивая голову, поскольку поглядывал в сторону. Бета посмотрела мимо него на Тирики.

— Вы все мертвецы, если не прислушаетесь ко мне! И ради чего? Ради этого корабля, на который у вас прав не больше, чем у Накаморэ или у меня самого. Господи, Маквонг, в экипаже было семь человек, они пролетели три световых года из другой системы, направляясь в Лансинг, и именно по этой причине пятеро из них уже мертвы. Вы теперь намерены добить уцелевших? И уничтожить при этом лучшие корабли, оставшиеся у Демархии и на Кольцах? Вы — все, что осталось от Небесного Пояса, и ваша собственная алчность может выпустить вам кишки. Вы губите себя своим страхом смерти. Захватив звездолет, вы не спасете Небес, а сами себя прикончите. — Он кивнул на потерявшую дар речи от удивления Бету рядом. — Но этому не обязательно случаться. Они прилетели к нам, потому что хотели наладить торговлю с более развитыми партнерами. И вопреки всему, что мы им причинили, они все еще стремятся к этому — наладить торговлю. Там, Вовне, целое торговое кольцо миров, и все его элементы поддерживают друг дружку, чтоб оно не распалось, не угодило в ту же ловушку, что и мы. И нас они тоже могут спасти. Если присоединимся к ним, Небесный Пояс возродится.

Он подождал, глядя на экран.

— Пускай звездолет покинет Небеса невредимым. Вы достигнете той же цели, но ничего не потеряете, а рисковать ничем не будете.

— Вади, ты всегда мог Дьема убедить, что черное — это белое. — Бета ожидала насмешки на лице Накаморэ, но, к удивлению, не обнаружила. — Но сейчас твои слова кажутся разумными даже мне…. Я не хочу губить ни звездолет, ни свои корабли. Если б я мог выкрутиться из этой ситуации, просто позволив кораблю покинуть систему, я бы так поступил. Я бы удовлетворился и тем, что он не достанется никому, честное слово. Ведь, как не ускользнуло от моего внимания, единственная причина твоего пребывания на борту рядом с этой женщиной, капитаном Торгюссен, в том, что она пообещала вернуться в Лэнсинг. И вернулась. — Накаморэ поискал Бету странно почтительным взглядом. — Думаю, вы вернетесь и еще раз, чтобы помочь нам.

Бета нахмурилась от внезапной боли и обнаружила, что кусает губу.

— Я позволил бы вам улететь, капитан. Но что скажет Маквонг?

Бета видела, как Маквонг втайне от камер нервно дергает кружевной воротник на рубашке, слушая передачу от Накаморэ. За его спиной ожидали журналисты, готовые транслировать каждое его движение, каждое слово ожидавшей вдали Демархии. Маквонг был как букашка под увеличительным стеклом.

Наконец он ответил:

— Ваше предложение несовместимо с мандатом Демархии, которым мы облечены в этой миссии. У меня имеются полномочия лишь для захвата или уничтожения корабля. Отпустить его я не волен.

— Даже если бы хотел! Даже понимая, что мы все можем погибнуть, ты этого не сделаешь. — В голосе Накаморэ зазвучала неожиданная издевка, непроницаемое лицо резко переменилось, словно он произносил речь. И Бета вдруг сообразила, что он все это время наверняка отдавал себе отчет в присутствии незримой аудитории. На губах Вади возникла задумчивая полуулыбка. — Ты марионетка! Ты зовешь Гармонию диктаторским государством, но мы предоставляем индивиду больше свободы, чем ваша проклятая охлократия когда‑либо в прошлом и будущем. У меня власть — свобода выбора — положить конец этой ерунде. Но у тебя ее нет. Твой народ не доверяет твоему прирожденному понятию о должном, и каждый раз, как ты открываешь рот, твои люди говорят вместо тебя. Однако подумай вот о чем, Маквонг. Каким образом сейчас они смогут отдать тебе приказ? Им и в головы не пришло бы принимать решения в ситуации, когда счет идет на секунды, с такой задержкой связи, через сотни миллионов километров. Когда вся Демархия об этом узнает, когда обсудит, выдвинет возражения и проголосует, все уже закончится, и любое их решение окажется пустышкой. Но нет, ты не посмеешь принять его сам, ибо ты раб системы. Ты слишком боишься ее и этих красавчиков–анархистов, которые у тебя за спиной отираются. Неустранимая слабость, изначальная уязвимость самоуправляемой охлократии принуждает сейчас Демархию уничтожать собственные корабли — и мои, и тот корабль, какой являет последнюю надежду этой системы на выживание. Я никогда не сомневался, что твое правительство — сплошная показуха. И даже ты этого сейчас не будешь отрицать, а? Я бы расхохотался, не будь это такой трагедией. Потому что так оно и есть. Это трагедия.