Читать книгу 📗 "Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович"

И все это время я чувствовал отстраненность и задумчивость отца. Его глаза видели не только следы зверей, но и какие-то свои, внутренние тропы. Он был со мной физически, но мыслями витал где-то над картами Лондона, выстраивая в голове цепочки будущих действий.

Вечер же Роберт провел в своих «святая святых» — мастерской и небольшой алхимической лаборатории, устроенной в пристройке к дому. Оттуда доносились стук дерева, шипение реагентов и запахи озона, плавленого металла и каких-то сушеных трав. Я знал, что он не занимается напрямую делом Тома. Он приводил в порядок свои инструменты, пополнял запасы зелий и амулетов, производил товары для магловского мира.

А сегодня утром, когда я уже почти смирился с еще одним днем ожидания, папа коротко объявил за завтраком, что мы отправимся к мистеру Уоллису. «По делам леса», — сказал он, наливая мне чая, но я видел в его глазах то самое сосредоточенное выражение, которое появлялось, когда он готовился к важному разговору. Я понял без слов: визит к сквибу-начальнику был не просто рутиной, а первым настоящим шагом в расследовании. И мое сердце забилось быстрее.

Видимо, отец решил не рубить с плеча, а начать с консультации у человека, который знал магловский мир изнутри, разбирался в нем лучше нас. Это было логично — сквиб, балансирующий между двумя мирами, понимал устройство магловского общества куда лучше любого чистокровного волшебника. Мистер Уоллис годами работал с маглами, общался с их чиновниками, знал их законы и порядки. Если кто и мог подсказать, как искать следы сироты в магловских записях, как работают приюты, какие документы ведутся при рождении и смерти, то именно он.

Я допивал чай, чувствуя, как нервное возбуждение смешивается с надеждой. Первый шаг. Наконец-то первый настоящий шаг к Тому Реддлу.

Миг тошнотворного сжатия в точке, а затем резкий рывок, словно меня вывернули наизнанку и тут же собрали обратно. Я с шумом втянул в себя морозный, обжигающий легкие воздух, хватаясь за рукав отца, чтобы удержать равновесие. Аппарация все еще была для меня тяжелым испытанием. Мы материализовались на заснеженной обочине проселочной дороги, в паре сотен метров от окраины городка, где и располагалась контора мистера Уоллиса. Вокруг стоял безмолвный, заснеженный лес, ветви деревьев, покрытые толстым слоем инея, поблескивали на ярком зимнем солнце, превращая все вокруг в ослепительную россыпь бриллиантов.

— Порядок? — спросил Роберт, крепко держа меня за плечо, пока мир не перестал качаться перед глазами.

Я кивнул, отряхивая с куртки невидимые пылинки.

— В порядке, пап.

— Хорошо. Тогда пошли.

Мы двинулись по дороге, наши ботинки поскрипывали по плотному, утрамбованному снегу. Этот короткий пеший переход был частью плана. Аппарировать прямо к дверям конторы было бы верхом неосторожности — слишком по-волшебному, слишком вызывающе для места, где постоянно бывали маглы. Мы должны были выглядеть как обычные местные жители, пришедшие в город пешком из ближайшей деревни или подброшенные кем-то, кому не надо было заезжать дальше. К тому же, эта прогулка давала отцу возможность провести последний инструктаж.

— Запомни, — произнес он негромко, не отрывая взгляда от видневшихся впереди крыш. — Сегодня мы приехали к Уоллису по рабочим вопросам. Обсудить границы участков, отчетность за последний квартал, проблемы с браконьерами. Все как обычно, ничего особенного. Понял?

— Понял, пап, — кивнул я, стараясь шагать с ним в ногу, что с моей разницей в росте было непросто.

— Я буду разговаривать с ним о делах, а потом, между прочим, выведу беседу на другую тему. Тебе нужно просто сидеть тихо, слушать, не вмешиваться. Не задавать вопросов, не показывать особого интереса. — Он на мгновение остановился и посмотрел на меня сверху вниз. — Можешь даже сделать вид, что скучаешь — ребёнку нормально скучать, когда взрослые говорят о бумажках и законах.

Я невольно усмехнулся. Эта часть плана казалась мне самой простой.

— Это будет нетрудно, — признался я. — Про бумажки и законы действительно скучно слушать.

Роберт бросил на меня быстрый взгляд, и уголки его губ на миг дернулись в подобии улыбки.

— То-то же, — согласился он, и мы снова пошли. — Уоллис умный человек, опытный. Живет между двумя мирами всю жизнь, научился понимать людей, различать, когда ему врут, когда что-то скрывают. Если я буду вести себя слишком напряженно, если ты будешь слишком внимателен — он заподозрит неладное. Может начать задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать. Поэтому естественность — наше главное оружие. Да и не хочу я его обижать откровенной ложью.

Он говорил это мне, но я понимал, что в первую очередь он напоминает об этом самому себе. Для него, прямого и честного человека, эта игра в шпионаж была непривычна. Он ступал на новую, зыбкую почву, и ему было важно убедиться, что он сам не совершит ошибку. Внутри меня все бурлило от предвкушения, но я старательно делал скучающее лицо, уже входя в роль. Впереди, за заснеженными полями, виднелась серая черепичная крыша конторы. Первый ход был сделан.

Дверь открылась прежде, чем отец успел постучать. На пороге стоял Артур Джайлз Уоллис, просто Гил или Арти, как звал его отец в неформальной обстановке. Одет был просто, но аккуратно — плотный шерстяной жилет поверх белой рубашки, тёмные брюки, начищенные ботинки. Выглядел как типичный магловский чиновник средней руки — солидный, респектабельный, надёжный. Увидев нас, он расплылся в искренней, радушной улыбке, которая совершенно преобразила его вечно усталое лицо.

— Роберт! А я как раз тебя вспоминал! — воскликнул он, протягивая руку для рукопожатия. — Думал, заглянешь на днях. И вот, наконец-то, решил своего «младшего егеря» в управу привести? Рад видеть, Рубеус! Заходите, чего на морозе-то стоять.

— Здравствуй, Арти, — ответил отец, крепко пожимая протянутую руку. — Да вот, решил, что пора парню ознакомиться с местом своей службы. А то числится в штате, а конторы своей и в глаза не видел.

Я знал, что мое «зачисление в штат» было скорее формальностью, уловкой, чтобы отцу получать дополнительную зарплату, чтобы на меня распространялись некоторые ведомственные льготы и защита, но Уоллис отнесся к этому с должным юмором и пониманием. Наличие мага в формальных подчиненных и так делает его жизнь гораздо легче. Что говорить, если тех же пожаров благодаря отцу и его коллегам в округе не случалось уже многие годы. То же самое и с эпидемиями домашних и лесных животных, с болезнями древесины и много чем еще, чего маги не допускают своими средствами.

— Правильно, правильно! — замахал он руками, отступая в сторону и приглашая нас внутрь широким жестом. — Пусть привыкает к бюрократии с младых ногтей. Проходите в кабинет, там камин топлен, тепло. Сейчас чаю поставлю.

Мы вошли в дом, и прежде чем мы успели сделать хоть шаг по чистому полу, Роберт произвел короткое, едва заметное движение палочкой, которую даже не вынул целиком из рукава. Я почувствовал, как по одежде пробегает теплая волна. Снег, налипший на полы наших курток и ботинки, мгновенно испарился, а сама одежда и обувь стали совершенно сухими, словно мы и не шли по заснеженной дороге. Легкое, почти небрежное проявление бытовой магии, которое, однако, всегда напоминало мне о том, насколько проще и удобнее мир, в котором я теперь жил.

Внутри управы было тепло, уютно, пахло дровами и чем-то сладким — может, печеньем или пирогом. Коридор был узким, с деревянными панелями на стенах, на которых висели старые карты местности и несколько семейных фотографий в рамках.

Уоллис провёл нас в кабинет — небольшую комнату с окном, выходящим в сад, со стеллажами вдоль стен, заполненными папками, журналами учёта, толстыми книгами в кожаных переплётах. Стол в центре был завален бумагами, аккуратно разложенными стопками. Камин действительно горел, языки пламени плясали, отбрасывая тёплый золотистый свет на каменный очаг.

— Располагайтесь, — кивнул хозяин на два кресла перед столом. — Сейчас вернусь с чаем.