Читать книгу 📗 "Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович"

Уоллис кивнул, отпуская рукав.

— Тогда да поможет тебе Бог, — пожелал он тихо.

Мы вышли на улицу. Холодный зимний воздух ударил в лицо, но мы не задержались на пороге. Отец достал палочку, взял меня за руку крепко.

— Держись, — предупредил он коротко.

Знакомое ощущение сжатия, выкручивания, проваливания в тесную трубу. Мир вокруг сжался до точки, потом взорвался обратно. Секунда — и мы стояли на крыльце нашего дома, в десятках миль от усадьбы Уоллиса.

Аппарация всегда вызывала у меня лёгкое головокружение и тошноту — детский организм переносил магическое перемещение хуже взрослого, а сегодня это был уже второй прыжок. Я пошатнулся, отец подхватил меня под локоть, помог устоять на ногах.

— Всё в порядке? — спросил он обеспокоенно.

— Да, — кивнул я, переводя дыхание. — Просто немного закружилась голова. Сейчас пройдёт.

Роберт взмахнул палочкой, направив её на деревянную лавку у крыльца. Послышалось тихое шипение — заклинание согревания, которое сделало промёрзшую за зимний день скамью тёплой, почти горячей. Папа уселся, похлопал рукой по месту рядом с собой.

— Посиди минутку, — предложил он. — Отдышись после аппарации. Заодно обсудим, что узнали.

Я сел рядом, благодарно ощущая приятное тепло, исходящее от согретого дерева. Тепло проникало сквозь ткань зимнего пальто, согревало замёрзшие ноги. Отец тоже устроился поудобнее, достал из кармана листки с записями, которые дал ему Уоллис.

— Итак, — начал Роберт, доставая из кармана листки с записями. — Главное, что мы теперь знаем: приют Вула действительно существует. Это не ошибка, не плод воображения. Реальное место в Ист-Энде, частное заведение, основанное в 1912 году.

Он посмотрел на меня, и в глазах читалось напряжённое облегчение.

— Это подтверждение, Рубеус. Реальное доказательство того, что твои… видения не просто фантазии. Ты назвал конкретный адрес, конкретное название, которое оказалось правдой. Уоллис нашёл его в справочнике, подтвердил существование.

Я кивнул молча, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна надежды. Да, это было важно. Приют Вула был реален — значит, остальная часть истории тоже могла быть правдой. Мальчик Том, его мать Меропа, вся трагедия их семьи.

— Теперь я точно знаю, куда ехать, — продолжил отец, убирая листки обратно в карман. — Лондон, Ист-Энд, приют Вула. Остальное… — он помолчал, подбирая слова, — остальное выяснится на месте.

Я понимал, что папа не договаривает. Не произносит вслух то, о чём они с Уоллисом говорили в завуалированной форме. Магия упростит многое. Чиновники в архивах станут сговорчивее, документы найдутся быстрее, двери откроются легче. Роберту не придётся проходить все те бюрократические круги ада, через которые пришлось бы пройти обычному маглу, ищущему информацию о давно умершей женщине и её ребёнке.

Но говорить об этом вслух не нужно было. Даже здесь, на нашем собственном крыльце, вдали от чужих ушей.

— И то, что это частный приют, — добавил отец задумчиво, — это хорошо. Уоллис прав: условия там должны быть лучше, чем в церковных заведениях или работных домах. Если мальчик там, если он действительно существует… у него есть хоть какой-то шанс вырасти нормальным человеком, а не сломленным жизнью калекой.

— А если условия всё равно плохие? — спросил я тихо. — Если даже в частном приюте к нему относятся жестоко?

Роберт выдержал паузу, глядя на заснеженный лес вдали.

— Тогда будем искать способ помочь, — ответил он просто. — Но сначала нужно убедиться, что он вообще там. Что всё, что ты рассказывал, — правда, а не совпадение. Приют Вула существует — это факт. Но существует ли там мальчик по имени Том Реддл? Жив ли он? В каком состоянии? Это ещё предстоит выяснить.

Папа встал, протянул мне руку, помогая подняться с согретой магией лавки.

— Пойдём в дом, — сказал он. — Замёрз уже на этом крыльце.

Мы вошли внутрь. В доме было тепло, уютно, пахло дровами и остатками утреннего завтрака. Роберт разжёг камин в гостиной — несколько взмахов палочкой, и огонь весело запылал, отбрасывая золотистые отблески на каменный очаг. Мы уселись в кресла перед камином, отец приготовил нам горячее какао — ещё один взмах волшебной палочкой, и две кружки с дымящимся напитком появились на столике между креслами. Хотя мы только что напились чая, все равно оба с удовольствием стали потягивать и этот сладкий напиток.

— Завтра планирую съездить в Лондон, — сказал Роберт, отхлебнув какао. — Всё зависит от погоды. Если утром будет ясно, без снегопада или метели, придётся сначала сделать обход леса. Это займёт несколько часов, но отложить нельзя — такова работа.

Папа помолчал, глядя в огонь.

— А после обхода — сразу в Лондон. Отправлюсь туда во второй половине дня, выясню, что смогу, вернусь к вечеру. Если же погода испортится — метель, сильный снегопад, — тогда обход придётся отложить на другой день, и я уеду в Лондон утром, пораньше. Хочу управиться быстро — проверить информацию и вернуться домой.

Я кивнул, сжимая тёплую кружку в ладонях.

— Ты возьмёшь меня с собой? — спросил я тихо, хотя уже знал ответ.

Роберт покачал головой.

— Нет, Рубеус. Это будет долгая поездка по магловским учреждениям. Архивы, возможно — беготня по разным конторам. Не место для ребёнка. Ты останешься здесь, в тепле и безопасности. Я съезжу, узнаю, что смогу, вернусь — и тогда расскажу всё, что выяснил.

Разочарование кольнуло остро, но я понимал логику отца.

— Хорошо, — согласился я, стараясь не показывать разочарования. — Я подожду здесь.

Отец протянул руку, положил мне на плечо.

— Не расстраивайся, — сказал он мягко. — Это только начало. Первый шаг. Будет ещё много поездок, много разговоров.

Я кивнул, понимая.

— Пап, — спросил я после паузы, — а что, если ты найдёшь Тома? Что, если он действительно в приюте Вула, и всё, что я рассказывал, окажется правдой? Что ты будешь делать дальше?

Роберт долго молчал, глядя в танцующее пламя камина. Отблески огня играли на его лице, отбрасывая тени, делая черты более жёсткими.

— Честно? — произнёс он наконец. — Не знаю точно. Буду решать по ситуации. Если мальчик действительно нуждается в помощи, если всё окажется таким, как ты описывал, — постараюсь найти способ вытащить его оттуда.

Он помолчал, выбирая слова, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Идеальный вариант — найти ему приёмных родителей. Волшебников, разумеется, чтобы могли научить контролировать магию, объяснить, что с ним происходит. Может, через Министерство, через отдел опеки над одарёнными детьми, если такой существует. Может, через благотворительные организации, которые занимаются пристройством сирот. Людей добрых, терпеливых, готовых взять травмированного ребёнка и дать ему то, чего он лишён — тепло, заботу, чувство принадлежности.

Взгляд отца стал тяжелее, в нём читалась та самая отцовская ответственность, которую я так хорошо знал.

— Понимаешь, для такого мальчика лучше всего был бы полноценный дом. С матерью и отцом, может, с братьями и сёстрами. Где его будут любить, воспитывать, учить правильным вещам. Помогут справиться с последствиями жизни в приюте, залечат душевные раны.

Папа потёр переносицу, словно пытаясь прогнать усталость.

— Таких людей должно быть немало в волшебном мире. Добрые, готовые помочь сироте стать нормальным человеком, не испугаться непроизвольной магии, дать ему шанс на будущее. Вот этим я и буду заниматься, если найду его и если подтвердится, что помощь действительно нужна. Искать подходящее место. Где он сможет вырасти счастливым, а не озлобленным и сломленным.

Я слушал, и внутри поднималась смесь чувств. С одной стороны, я понимал логику отца — Тому и правда было бы лучше в полноценном доме, с обоими родителями, где больше ресурсов для воспитания и преодоления травм. С другой — тревожная часть меня шептала: а вдруг таких людей не найдётся? Вдруг в волшебном мире нет тех, кто готов взять шестилетнего сироту с непроизвольной магией, с багажом приютского прошлого, с возможными психологическими проблемами? Не каждые опекуны справятся с таким ребёнком. Нужны особые люди — терпеливые, понимающие, любящие, готовые вкладывать силы и время в долгое исцеление детской души. А если отец будет искать, но так никого не найдёт? Что тогда — оставить Тома в приюте, смирившись с поражением?