Читать книгу 📗 Найденные судьбы (СИ) - Зауэр Елена

— Ну, что ж, переодевайся да перекусим чуток, — произнёс кузнец. — На сытое брюхо и спиться лучше.

Видно, покушать кузнец любил. Он присел на пол и стал разворачивать съестное. А я отошла в уголок и стала распутывать влажные тряпки, намотанные с целью придания моему телу справности и благолепия. Какая же Меланья — молодец, что додумалась принести мне сухое бельё. Мне сразу стало теплее, когда я переоделась. Ещё она положила для меня в узелок гребень, что так же было для меня сейчас не лишним — волосы спутались и представляли сейчас из себя колтун из кос и платка. Мокрый платок я с трудом сняла с головы и постучала Меланье, та снова приоткрыла дверь, забрала вещи, перекрестила меня и скрылась в ночи, не забыв снова запереть нас. Я даже заикнуться про побег не успела.

Глаза привыкли к темноте, и я, разглядев кузнеца, осторожно двинулась к нему и присела рядом. Я думала, у меня еда в горло не полезет от переживаний, но нет, она туда очень даже полезла. Я и не заметила, как смолотила целую краюху хлеба. Остановил меня голос кузнеца.

— Ты, Марьян, смотри, всё не ешь. Неизвестно, сколько нас тут продержат. Давай про запас оставим, — сказал он мне и собрав узелок, спрятал его в сене.

После этого, он взял немного сенца, положил около стены и улёгся, оставив меня с почти барской постелью.

— Давай сено пополам поделим, — предложила я, — тебе ведь холодно на полу.

— Переживаешь за меня? Думаешь, околею, и тебе за меня замуж больше никто не возьмёт? — спросил с ухмылкой кузнец.

— Почему это не возьмёт? Да у меня женихов пруд пруди! — вспылила я. — Это за тебя, юродивого, никто идти не хочет!

— А ты с характером! — засмеялся кузнец, а когда успокоился, добавил. — Хорошее у нас с тобой начало совместной жизни, да? Ещё не венчаны, а уже вместе заперты, как злодеи какие.

— Я не злодейка, — воскликнула я, — и, думаю, что князь завтра во всём разберётся! А ты вот сенца ещё возьми, а то мне на тебя смотреть холодно.

— А ты не смотри, — ответил Ермолай, но сено взял, устроился удобнее и проговорил, — Не переживай, я к холоду привычный, ложись сама спать да в сено завернись, так теплее будет.

В сене я действительно пригрелась и, сама не заметила, как уснула. Просто провалилась в какую-то темноту, из которой периодически выскакивали то вопящий, что я — его услада, Костик, то Иван, тот выскакивал молча, просто смотрел на меня тяжёлым взглядом, то Ермолай со словами: «Переживаешь за меня, не переживай!». Пару раз показывалась бабка Ксения, та, которая здешняя, она смотрела на меня и плакала.

Разбудил меня петушиный крик. Как домой попаду. На будильнике поставлю именно этот звук. Безотказно действует! Просыпаешься бодреньким с диким желанием придушить эту птицу. Я открыла глаза, потянулась и перевела взгляд на кузнеца. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на меня каким-то странным взглядом. Увидев, что я проснулась, он встал, перекрестился и произнёс:

— Ну, в новый день, с Божьей помощью! Перекусим, что Бог послал да будем ждать своей участи.

Эх, быстрее бы уж всё закончилось. Нет ничего томительнее, чем ожидание и неизвестность.

Пока ели, я продумывала речь для князя. Жалко, Меланьи рядом не было. Мне бы сейчас её совет не помешал. Она бы точно придумала, что говорить в сложившейся ситуации. Кузнец тоже, видимо, о чём-то своём думал, он хмурил брови и изредка шевелил губами, будто разговаривал с невидимым собеседником. Может для князя аргументы придумывал.

Подкрепившись, мы снова припрятали немного про запас и улеглись по своим лежанкам. Разговаривать совсем не хотелось, и я не заметила, как задремала.

Из дрёмы меня вывел шум открывающегося засова.

Глава 50. Марина.

— Проснулись ужо, арестанты!? — заходя к нам, проговорил мужик из тех, что вчера нас с Ермолаем повязали. — А я вот тут вам водицы принёс да каши гороховой.

Ага, молодец, это он здорово придумал кашей гороховой нас сейчас попотчевать, чтобы мы потом не знали, в каком углу нужду большую справить. Мне как бы уже требовалось посетить отхожее место, Ермолаю, наверное, тоже. Со вчерашнего дня ведь мы там не были. А мужик будто мысли наши прочитал.

— А вы тут, смотрю, развязались сами, — сказал он. — Так, давайте я вас заново свяжу да до отхожего места провожу.

Стихоплёт. Ё-прст. Свяжу — провожу. А потом назад приведу, а сам до дому пойду. А мы тут кукуй, пока князь нас выпустить не соизволит. Почему-то мне думалось, что князь, услышав, про нашу историю, сразу нас отпустит. Ну а за что нас тут держать. Ведь Костик первый начал ко мне приставать. А Ермолай просто защищал честь своей будущей жены. Можно просто штраф ему присудить, да и отпустить с богом. Ведь он же никого не покалечил и не убил, всего-то фингал поставил ещё один к уже имеющемуся да за грудки потрепал немного.

Так думала я и спокойно дала себя повторно связать. До ветру уж больно хотелось.

Оказавшись снова запертыми в чулане мы с Ермолаем разделили паёк и немного поели. Каша была холодной и пресной, но выбирать нам не приходилось. Радовало, что голодом морить нас не собирались. Господи, быстрее бы уже наш князь приехал да занялся нашей судьбой.

Только вот досидели мы с Ермолаем до вечера, а к нам так никто и не пришёл. Только когда стемнело, снова появился тот утренний мужичонка, он снова принёс нам поесть, сводил до отхожего места, как собачек, блин, выгулял, а на ночь оставил нам не очень чистое ведро с крышкой.

— Это вам для нужды, — захихикал он. — Если вдруг приспичит. Вы ужо поди не застесняетесь друг друга после совместной ночи-то.

И он подмигнул кузнецу.

— Хотя ты, юродивый, поди и пальцем-то к ней не притронулся!

Когда он, наконец, вышел и закрыл нас на засов, я спросила:

— А почему тебя юродивым зовут? Ты же вроде нормальный, — но увидев непонимание в глазах, поправилась, — умный, то есть.

— Ну, какой я умный, — смутился купец. — Так, обычный. А юродивым прозвали, потому что брагу со всеми не распиваю да по бабам не шастаю. А ты что думала, что батька тебя за дурочка замуж отдаёт? Да ни в жисть тебя батька никакому плохому или никчёмному мужичонке не отдал, не то что уж юродивому. Любит он тебя шибко. Только тогда и согласился мне тебя отдать, когда я посулил вольную тебе купить.

— Мачеха мне об этом тоже говорила, — пробормотала я, — только не рассказала, что ты такой вот, а не юродивый.

— Какой? — тихо спросил Ермолай.

— Хороший, — также тихо ответила я и направилась к своей кучке сена.

Вроде ничего весь день не делала, а устала как собака. Это, видно, ожидание на меня так влияло. Ещё несколько подобных дней и можно будет выть на луну и махать ручкой своей кукушечке. А ведь князь-то уже приехал. Мы днём слышали шум и приветственные выкрики. Почему же он нас не выпустил? Наверное, решил проучить нас немного, чтобы впредь не выступали. Или очень устал с дороги, и ему пока не до нас. Он ведь не один, с гостями вроде бы приехал. Праздник у них какой-то намечается. Интересно сколько дней у них гулянья обычно длятся. Неделю, месяц? Не станет же он нас тут держать, пока не напразднуется. Или станет?

— Ермолай, не спишь? — позвала я кузнеца.

— Нет ещё? А что? — отозвался Ермолай.

— Да, вот спросить хотела. Как ты думаешь. Когда нас отсюда выпустят?

— А ты думаешь, что нас выпустят? — удивленно спросил он.

— Конечно! Ведь мы не виноваты ни в чём! Ни ты, ни я! — ответила я.

— Но я напал на графа, а значит виноват, — проговорил он.

— Но не убил же, просто в глаз дал разочек. И граф сам виноват, он ко мне приставал. А по здешним порядкам к сговоренным приставать нельзя. Так ведь? — произнесла на одном дыхании я. — Так. Мне мачеха говорила. А граф меня не послушал. Полез своими дрянными ручонками. Он же меня изнаси.. ссильничать хотел. А ты поступил, как герой, спас меня.

— Ты, Марьяна, какие-то непонятные слова говоришь. Вроде по-нашему, а много чего я не уяснил, — проговорил кузнец после недолгого молчания. — чудно даже. Ты говоришь, граф виноват, что тебя ссильничать хотел, хотя и сговорённая ты. Так граф то в праве. А я не сдержался. Бить господ нельзя. Вот это закон.