Читать книгу 📗 Регрессор: Я раскрою ваши тайны. Книга 3 (СИ) - Кронос Александр

Переходить сразу к делу Ёсида не стал. Невежливо. Сначала немного поболтали о делах, росте налогов и внуках, которые скоро без нейронных сетей не смогут умножить пять на семь. Не говоря уже о чём-то более сложном.

Потом поинтересовался, сколько она хочет за свой рассказ. Когда женщина, после классических колебаний и отнекиваний с призывом самому назвать ценник или просто поболтать бесплатно, всё-таки озвучила сумму, перешёл ко второму этапу. Уточнил, сколько ей потребуется за возможность записать эту беседу.

Таким никогда нельзя интересоваться в самом начале. Стоило человеку услышать, что его будут писать на видео, как тот сразу пугался и чаще всего отступал. Будучи полицейским, Ёсида таких проблем не испытывал. Но в качестве частного детектива приходилось идти на ухищрения.

После нового раунда «переговоров», они подписали бумаги, которые мужчина взял с собой в распечатанном виде. И он наконец начал задавать вопросы.

Женщина, которую звали Норико Като охотно отвечала. Правда почти ничего ценного рассказать не могла. Она действительно нанялась в клинику, когда та только начинала работать. Прошла месячную стажировку, но по её итогам не устроила руководство и они попрощались.

Пациентов тогда только начинали привозить — по её словам, в учреждении было не больше десятка человек, с которыми работали доктора. Её собственные задачи были максимально простыми — базовый уход. Всё то, чем обычно заняты санитарки. Норико рассчитывала, что её допустят хотя бы до уколов, но начальство установило строгие рамки ответственности.

На этом моменте женщина ненадолго задумалась и её глаза вдруг чуть расширились.

— Вспомнила! Им всем ставили капельницу. Одну и ту же, одинаковым объёмом, каждое утро. Я ещё удивлялась, зачем таким разным пациентам, полностью одинаковый объём препарата.

— А что за препарат?

— Ох… Не знаю. Названия при мне ни разу не упоминали, а капельницы всегда ставила сама старшая медсестра.

Рё Ёсида кивнул. Частный детектив и до этого осознавал, что «Сад Счастья» не был обычной психиатрической клиникой. Список из тридцати девяти пациентов, которых теперь весь мир звал Угрозами, это доказывал. Однако показания этой женщины подсвечивали совсем другую сторону картины. Ту, которую он никак не мог объяснить логически.

Разум бывшего полицейского зацепился за слово «разные». До этого, когда он спрашивал её про пациентов клиники, Като ответила, что никого не помнит и рассказать о них ничего не может. Теперь же сама подчеркнула разницу, как будто та была очевидна.

Услышав его вопрос, собеседница на какое-то время задумалась. Отпила чая.

— Я просто вспомнила кое-что. Не знаю, можно ли об этом говорить… Это ведь врачебная тайна.

— Но вы же не врач. И не подписывали никаких бумаг.

Она согласно наклонила голову.

— Не подписывала…

Именно поэтому и осталась жива. Эту версию Рё Ёсида считал основной. Одна небольшая ошибка кадровика и данные Норико затерялись. Осталось только её резюме и заявка на работу, плюс предварительное одобрение. Возможно даже была запись о начале стажировки. Но вот финальную документацию никто не оформлял.

Если сделать допущение, что записи о стажировке в клинике позже удалялись, там могли посчитать, что её не нанимали. Возможно «Сад Счастья» и был местом, где происходили вещи, далёкие от понимания Ёсиды, тем не менее там тоже работали люди. Которые обычно и становились самым слабым звеном любой системы.

С чем ему повезло, так это с тем, что Норико Като не связывала медицинское заведение в котором работала и заявление Константина Лагова. Сама женщина не помнила названия клиники, где тогда стажировалась. Прошло уже пять лет, за которые память надёжно стёрла эту информацию, как ненужную. Всё, что сохранилось — воспоминание о медицинском центре в Окутаме, откуда её попросили через месяц работы, толком не заплатив.

— Там была девочка. Не знаю, сколько именно ей было… Может быть лет пятнадцать или шестнадцать.

Медсестра, сейчас работающая в крупном госпитале замолчала и Ёсида не стал подгонять. Посидел, смотря на неё в ожидании продолжения.

— У неё голова была, будто распухшей. Знаете, рождаются иногда такие дети… С деформированным черепом. У неё одна половина была втрое раздута. Вот сейчас почему-то всплыло в памяти.

Несмотря на то, что всё фиксировалось камерой телефона, который он прислонил к баночкам специй, Ёсида продублировал информацию в свой блокнот. С недавних пор он не слишком доверял электронике. И пусть на этот раз никого из них в Столб не затянуло, исключать такую вероятность полностью, было нельзя.

Перед тем, как закончить интервью, принялся задавать классические вопросы. Было ли что-то необычное, слышала ли она какие-то странные разговоры, случались ли в клинике какие-то инциденты и прочее. Норико в ответ качала головой и повторяла, что ничего такого не помнит. Вплоть до того момента, как он поинтересовался, не было ли у клиники посетителей. Вот тогда на её лице появилось такое же выражение, как в случае с воспоминанием о капельницах.

— А ведь действительно. Как-то приезжали. Целая делегация. Очень важные — все им кланялись. У всех сясё на лацканах.

Рука, которая держала ручку, замерла, не донеся стержень до бумаги. Сясё? Корпоративный значок, который носили только те, кто работал на кого-то из дзайбацу. Семейной японской корпорации.

Детектив постарался не подать виду, насколько сильное волнение бушует внутри. Сделав аккуратную пометку в блокноте, посмотрел на Норико.

— Вы помните как выглядели эти сясё? Что на них было изображено?

* * *

Гольф-клубы, поля и выпасы, редкие постройки и чуть более частые группы деревьев — так выглядели окрестности британской М-25, если смотреть на них сверху. Трасса почти полностью окружала Лондон — если посмотреть на карту, сразу же возникали ассоциации с МКАДом. Здесь даже существовало выражение «внутри М-25», которое использовали, когда хотели уколоть столичных жителей или вспомнить их в разговоре с оттенком упрёка.

Именно М-25 «неумирашка» выбрал для своих развлечений с дальнобойщиками. Я наблюдал за ним последние тридцать минут, с высоты полутора сотен метров. Как выяснилось, левитация отлично работала над спрессованным воздухом — мне оставалось только создать квадрат два на два метра и перемещать его вместе с собой по воздуху.

Гипотеза о том, что Защитник способен перепрыгивать из одного тела в другое, кажется подтверждалась — как только он заканчивал с одним водителем грузовика, то постепенно смещался дальше.

Причём бегать парень не любил. Как правило, сразу несколько его копий перемещались на велосипедах.

Ещё, теперь я знал его имя. Оливер Джейсон. Исчезнувший пять лет назад вместе со своей тётей, которая была опекуном парня. Тогда ему было семнадцать. Сейчас — двадцать два. Всё, что отличалось в этой схеме — страна транзита. Оливер отправился не в Египет или Тунис, а полетел в Дубай.

Загадкой оставались детали его способности. Он точно умел перемещаться между разными своими копиями, но уверенности в том, как именно это работало, у меня не было. Самый лучший для нас расклад, если в один момент времени существует единственный оригинал, состоящий из плоти и крови.

Хуже — если условный «настоящий Оливер» состоит из той же самой серой слизи. Самый плохой сценарий предполагал, что он может возродиться из одной её капли, а разум у всех копий коллективный и никакого оригинала не существует.

К счастью он конфликтовал с необходимостью перемещаться от здания одной службы к штабу другой для атаки. Что, как я надеялся, полностью исключало подобный вариант. Потому как в этом случае, я попросту не представлял, как именно можно было бы уничтожить цель.