Читать книгу 📗 Другие миры кроме этого - Кинг Стивен

Отчим Кэрил Энн велел Чарли Старкуэзеру больше не соваться к ним в дом: мол, Кэрил еще слишком мала, чтобы путаться с парнями. Старкуэзер ответил: «Да, сэр, вы абсолютно правы, премного благодарен», а сам пошел, взял дробовик и застрелил обоих, мужа и жену. А маленькую сестренку забил насмерть прямо в колыбели прикладом. Видать, пулю пожалел.

— Господи.

— А теперь перемотаем на семьдесят с лишним лет вперед. Мистер Спекхоффер велел Рою держаться подальше, потому что Тара Линн для него слишком мала. Рою это не понравилось, он взял дробовик — точь-в-точь такое же оружие, из какого стрелял Чарли Старкуэзер, — завалился к Спекхофферам и укокошил обоих. И сбежал вместе с Тарой Линн.

— Она с ним как сообщница поехала или как заложница?

— Вот это хороший вопрос, — кивнул Клэнтон. — Тот же самый вопрос, какой в пятьдесят восьмом задавали про Кэрил Энн Фьюгейт. Когда копы в Дугласе их прижали, она бросилась к ним с криками: «Это Старкуэзер! Он убьет меня!» Но сам Чарли божился, что она тоже приложила руку к убийствам. Называл ее сучкой, у которой палец так и чешется на спусковом крючке. Чарли Старкуэзер еще жуть как любил слать открытки, так вот, шериф получил открытку от Киннестона. О ней в «Джорнал» писали. Знаешь, о чем там говорилось?

Джек покачал головой.

— Было написано: «Я убил мистера Спекхоффера, а потом Тара взяла мой ствол и прикончила мачеху. Точно так же, как я грохнул мистера Фентона, а она пришила миссис Ф. чуть дальше по дороге. Тара еще сказала: „ОТЛИЧНЕНЬКО“, эта сука вечно ко мне придиралась». Но вот от чего у Хлои, моей старухи, мороз по коже идет, да и у меня самого поджилки трясутся, когда вспоминаю. Чарли Старкуэзер повесил на окно дома Фьюгейтов записку: мол, не заходите, все слегли с гриппом. А Рой Киннестон вставил в сетчатую дверь Фентонов картонку: «Не входить, у нас у обоих ковид». Понимаешь, к чему клоню? Как бывший коп, должен понимать.

— Конечно, понимаю.

— Они еще застрелили заправщика и механика в западной части округа, возле Кэндлмас, так что счет пошел уже на шесть жизней. Потом, уже в холмистых песках, решили сменить колеса и кокнули пожилую пару в трейлере «Редхок». Это случилось на одной из мелких стоянок для отдыха. Тот, кто сидел за рулем — скорее всего, Киннестон, — умудрился съехать в кювет, когда разворачивался. Ну, они затаились, дождались, пока на стоянку завернет какой-то бедолага-фермер, пришили его и угнали пикап. Это произошло два дня назад. С тех пор — глухо. Копы — и шериф Гилбертсон в том числе — разослали номера пикапа повсюду, но машину так и не нашли. Значит, они снова сменили колеса. Один Бог знает, кто погиб на этот раз.

Клэнтон убрал телефон обратно в нагрудный карман комбинезона и поднялся со стула.

— Надо возвращаться на трассу, Джек. Могу подбросить тебя до Шестнадцатого шоссе, раз уж ты так нацелился в Ваху. И завтрак я оплачу. Я наел куда больше твоего.

— Я готов заплатить хотя бы ради этой истории, — возразил Джек.

— Ну, премного благодарен. Тогда я хотя бы оставлю чаевые.

— Договорились, — согласился Джек. — Оставь побольше, чтобы она не подумала, будто ты переодетый демон.

Джимми Клэнтон — который не родственник певца — добродушно рассмеялся. Рекси выкарабкался из-под стола, волоча за собой шлейф ядовитых газов.

— Пора сматывать удочки, — скомандовал Клэнтон. — Быстро. Пока Альберта не повесила эту вонь на нас.

Клэнтон держал путь на запад, а Ваху находился к северу. Милях в пяти от закусочной старик сбросил скорость.

— Дальше подвезти не смогу, Джек. Рад бы, да надо потолковать с одним человеком насчет удобрений.

— И на том спасибо, что подбросили.

Клэнтон прижался к обочине у развилки Девятнадцатого и Шестнадцатого шоссе и указал на стоянку дальнобойщиков:

— Скажешь на заправке Дентона, что завтракал со своим закадычным корешем Джимми Клэнтоном, и тебя наверняка кто-нибудь подкинет до Ваху. Удачи тебе. Тетке привет передавай.

— Обязательно. Берегите Рекси.

Клэнтон наклонился и потрепал старого кокера по голове:

— Давно пора бы высадить этого вонючку на обочине, да люблю я старого зассанца, так что никуда не деться.

— Я буду поглядывать по сторонам, вдруг замечу Киннестона и девчонку Спекхоффер.

— Ты поглядывай, Джек, поглядывай. Ты, может, и шутишь, а мне вот не до смеха. У Киннестона мозгов меньше, чем у суслика, да и девка не сильно умнее. Такие отморозки способны на что угодно, могут и случайного прохожего вроде тебя шлепнуть чисто ради забавы.

— Это точно, — согласился Джек. Он прекрасно знал, что большинство серийных убийц тупы как пробки.

— Расскажу тебе еще кое-что, о чем в газетах писали, — добавил Клэнтон. — У Чарли Старкуэзера девиз был. Он его постоянно повторял: «Мертвецы во всем равны». Вроде его личной заповеди. Он ее и перед электрическим стулом напоследок выдал. И вот, столько лет спустя, Киннестон и Спекхоффер убивают отца и мачеху Тары Линн прямо на кухне, пока те завтракали. Расстреляли из дробовика, я ж говорил. И оставили записку под сахарницей. Угадаешь, что там было написано?

— Мертвецы во всем равны?

— Не совсем, но близко. Там было написано: «Мертвецам все похер». Так что береги себя, Джек, и посматривай в оба, не мелькнет ли где этот красноголовый дятел.

На заправке Дентона стояло несколько легковушек, а позади, у дизельных колонок, тихонько урчали не меньше дюжины огромных фур. Джек купил простенький ТрэкФон с предоплаченными шестьюдесятью минутами разговора. Запершись в кабинке мужского туалета, он залез в поясной кошелек и перерыл его кармашки, пока не наткнулся на сложенный клочок бумаги. На нем было записано несколько номеров, включая мобильный Дейла Гилбертсона. Джек набрал его и услышал автоответчик: «Память абонента переполнена». Тогда он позвонил в офис шерифа округа Хемингфорд и попросил соединить с Дейлом. Дежурный диспетчер как отрезала: шериф Гилбертсон «в поле». Когда Джек попытался уточнить, что именно это значит, дама на том конце провода повесила трубку — даже не спросив имени и не попрощавшись.

Джек вышел из туалета, сунул новенький телефон в карман пыльных джинсов (минус полторы минуты с баланса) и уставился на раскинувшиеся на мили вокруг сельские пейзажи Небраски. Кукуруза, кукуруза и ничего, кроме кукурузы. Причем почти вся — если не вообще вся — не пригодна в пищу человеку. Дейл во время его последнего визита два года назад рассказывал, что фермеры зовут ее «коровьей кукурузой». «Цена на нее скачет как йо-йо на веревочке, но здешние фермеры никогда не богатеют. В хороший год могут купить жене и детишкам что-нибудь приличное на Рождество. В плохой — с трудом выживают».

Джеку очень не понравилось сообщение о переполненном голосовом почтовом ящике на телефоне старого друга. Но еще меньше ему понравился короткий, обрубленный ответ диспетчера: «в поле».

«Иди ко мне», — шептал тихий голос, когда Джеку было двенадцать, и он бежал вместе со своей матерью. И в конце концов, после стольких приключений — где были и радость, и печаль, и минуты первобытного ужаса, — ему удалось подержать в руках Особую Вещь, как называла его Софи. С тех пор Джек и сам обладал крупицей того дара, что был у Мэри Кли, — по крайней мере, этой крупицы хватало, чтобы понимать: Мэри не притворяется. В голосе женщины-диспетчера он явственно расслышал тщательно подавляемую тревогу. Возможно, даже больше. Возможно, панику. Он не был уверен до конца — интуиция редко выдавала стопроцентный результат, если не накрывала с головой, — но ему казалось, что это «в поле» означало лишь одно: диспетчер, да и весь департамент шерифа округа Хемингфорд, понятия не имели, где сейчас Дейл.

Он присел на скамейку, пытаясь убедить себя, что просто накручивает себя и ищет проблемы там, где их нет, но легче не становилось. Совсем не становилось. Попытался подняться, и в этот момент сердце в груди болезненно споткнулось. Джек сел обратно и подождал, пока оно вернется к привычному ритму. Сердцебиение постепенно выровнялось. Скорее всего, ничего страшного; он выпил две чашки кофе у Годфри, а кофеин частенько вызывает подобную аритмию. У него в запасе еще как минимум семьдесят два часа, прежде чем старые раны начнут напоминать о себе, но этот сбой послужил четким предупреждением: время терять нельзя.